Царьков: Кому кто должен? — Ответ на призыв «Марш за гражданством!»

«Если вам хотят доказать, что вы что-то должны, — значит, кто-то боится признать, что должен вам».

В статье Ирины Кург звучит знакомый мотив: экономика рушится, цены растут, русских прижимают, а русскоязычные сами виноваты — десятилетиями не шли за гражданством, не ходили на выборы, дрожали в норках и ждали чуда. Логика простая: не гражданин — сам выбрал быть «тварью дрожащей». Хочешь что-то менять — марш за паспортом.

Звучит жёстко, даже честно. Но честность эта — односторонняя.
Ведь создаётся образ забитого, беспомощного человека, который будто бы боится сделать шаг и поэтому застрял в статусе негражданина. Хотя реальность куда сложнее.

На самом деле многие остаются в Эстонии сознательно — потому что им здесь действительно что-то дорого: природа, размеренность, чистота, язык, друзья, работа, бизнес, ощущение дома. А вот выбор не брать гражданство часто связан не с ленью или трусостью, а с тем, что человек не хочет легитимировать систему, которая сама создала институт неграждан и десятилетиями удерживала их вне политического процесса.

Да, формально всё оформлено «правильно». Но по-человечески это напоминает ситуацию, когда тебе 30 лет не дают войти в дом, а потом обижаются, что ты не стоишь на пороге в очереди с протянутой рукой.

Особенно комично звучит утверждение, что получение гражданства — единственный способ повлиять на власть. Здесь либо искреннее непонимание, либо попытка убедить читателя в том, чего нет. Один голос в электронных выборах, где доверие к прозрачности подсчёта и контролю далеко не безупречно, не даёт влияния. Это участие в ритуале.

А влияние бывает разным. Можно влиять делом — работой, бизнесом, налогами. Можно влиять бездействием — не вкладываться в систему, которая тебя не ценит, не помогать легитимировать модель, исключающую тебя из политического процесса. И самое главное — влиять можно не только на Эстонию. Человек может создавать ценность в любой стране, где его воспринимают как полноценного. И там его влияние будет куда больше, чем галочка в интерфейсе e-valimised.

Автор статьи пытается усилить давление аргументом «ладно себя, но детей своих обрекаете». Но если посмотреть честно, то в XXI веке ребёнка как раз обрекают те, кто ограничивает его будущие варианты, а не те, кто не ставит себя в очередь за документом, который ничего не меняет. Когда родители видят, что язык важнее таланта, происхождение важнее способностей, а потолок определяется принадлежностью к «правильной» группе — ответственность здесь как раз в том, чтобы сказать ребёнку: «Ты никому ничего не должен. Ищи место, где сможешь расти».

И вот ключевой вопрос, который почему-то никто не задаёт:
Когда из страны уезжает молодой, образованный, владеющий несколькими языками человек — это кто теряет? Он или страна?

Если вдруг кому-то кажется, что я говорю об абстракциях — нет. Это описание моих собственных детей, которые выбрали уехать. Не потому что «дрожали», а потому что мир сегодня больше, чем одна политическая конструкция. И это происходит всё чаще. А теряет в таких случаях именно страна.

Но упрёки продолжаются: мол, человек «должен» государству — за дороги, за школы, за воздух. При этом почему-то забывается простая вещь: не человек существует для государства, а государство — для человека. И если значительная часть жителей страны не считает нужным вступать в политический брак под названием «гражданство» — это не лень. Это обратная связь системе, сигнал: «Цена вопроса не соответствует ценности, которую вы предлагаете».

Гражданство же подают как экзамен на лояльность: докажи, что достоин, тогда получишь право голоса. Но гражданство в нормальной стране — это обмен доверием. Человек говорит: «Я связываю с тобой своё будущее». А страна должна отвечать: «Ты для нас ценность».

У нас же наоборот: государство считает себя настолько значимой ценностью, что люди обязаны выстраиваться в очередь, чтобы доказать свою преданность. А если они не выстроились — значит, «дрожат», «прозябают», «обрекают детей».

Финальный вопрос, который автор оригинальной статьи так и не рискнула задать:
Хочет ли сама Эстония, чтобы такие люди были частью её будущего?

Потому что люди живут в Эстонии не из страха.
И уезжают тоже не из страха.
Каждый остаётся здесь, пока в его личном балансе «за» перевешивает «против».
И уезжает, когда соотношение меняется.
Это и есть свобода — настоящая, а не оформленная через заявление в Департаменте полиции и погранохраны.

И если государство не видит ценности в людях, которые могли бы сделать страну сильнее, умнее и взрослее, — то проблема точно не в этих людях.