Рецензия | «Хэмнет»: пока ещё не создан «Гамлет»

ильм режиссёра Хлои Чжао «Хэмнет» — сильное, сентиментальное и без стеснения нарушающее обязанность придерживаться исторической достоверности произведение о том, что всё, что окружает поэта, может оставить след в его творчестве. Незначительные на первый взгляд детали становятся знаками, по которым мы через 425 лет догадываемся о его замыслах и его жизненной драме. И опознаём друг в друге тех, кто готов думать и чувствовать вместе с создателями фильма, верить не низким истинам, а возвышающему обману.

Тем более что эти самые низкие истины разрознены, противоречивы — и даже поверив в них, всё равно придётся гадать о том, как было на самом деле.

Дочь лесной ведьмы и недотёпа-поэт

Главный герой здесь — не Уильям Шекспир (Пол Мескал) и не его сын Хэмнет (Джекоби Джуп) , именем которого назван фильм, а женщина, жена Уилла и мать его троих детей, Сюзанны и двойняшек Хэмнета и Джуди. Почти во всех документах она проходит как Анна (Энн), урожденная Хэтэуэй. Но в завещании её отца стояло другое имя, Агнес.

Этим именем назвала свою героиню ирландская писательница Мэгги О’Фаррелл, по роману которой «Хэмнет» снят фильм. В романе происходящее увидено сначала глазами мальчика, потом глазами Агнес. Её муж почти всё время остаётся на втором плане, он редко бывает в Стратфорде: дела удерживают его в Лондоне; имя мужчины на страницах не появляется, только в финале, когда Агнес приезжает в Лондон и приходит в театр, мы узнаём о том, что знали и так: этот мужчина — Уильям Шекспир.

 

Хлоя Чжао далеко ушла от структуры первоисточника. Фильм начинается как история любви Агнес и Уилла. Агнес (Джесси Бакли), удивительная девушка в красном платье и с охотничьим соколом на перчатке — дитя природы, лес — её стихия. Она называет себя (и, возможно, это правда) дочерью лесной ведьмы; она может видеть будущее человека, который дорог ей, если взять его за руку, знает целительную силу трав. Диковатая и независимая, она, может быть, в чём-то сродни другому неповторимому кинематографическому образу, «Колдунье», сыгранной (дай бог памяти, когда) Мариной Влади. Только Колдунья была образом беспримесно поэтическим, неземным, столкновение с реальностью губило её, а в Агнес поэзия прекрасно уживается с практичностью: её сердце парит в воздухе вместе с её соколом, а ноги прочно стоят на земле, потому что она помнит главную миссию женского начала в мире: продлить в потомстве себя и любимого мужчину.

Изумительно снятые оператором Лукашем Жалем лесные ландшафты, их воздух, пронизывающий их и физически ощущаемый из зрительного зала в шелесте листвы ветер, земля, вечный источник жизни — плоть и душа Агнес. Она сроднилась со всем этим, рожать свою первую дочь она уйдёт в лес; ушла бы и тогда, когда пришло время рожать двойню, но Уилл был в отъезде, а свекровь встала на пороге и не выпустила её из дома.

Агнес — воплощённая женственность, загадочная душа, которая может полюбить только такого мужчину, который, как и сама Агнес, не такой, как все.

По т. н. объективным свидетельствам (а как их сегодня проверишь?) 18-летний Уилл Шекспир женился на Энн (Агнес) Хэтэуэй, которая на 8 лет была старше его, как говорится, по залёту. К венцу невеста шла беременной, а была ли тут великая любовь, кто знает; известно, что в завещании он оставил жене вторую по качеству кровать. Что бы это значило — до сих пор гадают исследователи жизни Барда. Нам эти «низкие истины» только мешают, забудем их!

В первых кадрах фильма герою Пола Мескала явно не 18 лет, но он всё ещё не самодостаточен. Судя по кровоточащей ссадине на лице, у него нелады с отцом, и тот, если не в духе, не преминет поднять руку на непутёвого, как он считает, сына. Перчаточник Джон Шекспир видит, что Уилл не сможет унаследовать семейное дело, не способен прошить кожу аккуратным стежком. Уилл зарабатывает деньги (между прочим, чтобы расплатиться с отцовскими долгами), обучая фермерских сыновей латыни. Джон Шекспир и это считает никчёмным занятием: мальчишки вырастут, станут такими же овцеводами, как их отцы, учёность им не пригодится.

Агнес не волнует то, что люди могут подумать о ней и о её избраннике. Она поступает так, как подсказывает её натура.

 

Необыкновенная девушка, которую считают ведуньей и недоверчиво опасаются все, кроме её брата Бартоломью, и не приспособленный к жизни книжник находят друг друга. Между ними пробегает искра, заставляющая застенчивого парня проявлять несвойственную ему настойчивость, почти наглость, героиня Джесси Бакли, кажется, с самого начала увидела в этом «недотёпе» своего человека. Всё как всегда: мужчина думает, что выбор делает он, а между тем решающее слово — за женщиной.

Многие кадры истории их любви сняты через окно, через дверной проём, словно подсмотрены — чтобы убедить нас в правдивости этого совершенно недостоверного с точки зрения шекспироведов сюжета. И правда их чувств убеждает. А остальное — не имеет значения.

Утрата

Сыгранная Джесси Баркли Агнес — грандиозный женский характер, по силе переживаемой боли и страдания равный мужским трагическим образам Шекспира.

Вначале счастье кажется безмятежным. Агнес — идеальная жена, она очень скоро поняла, что муж киснет в провинциальной глуши Стратфорда; при свете свечи он пишет что-то на тонких полосках бумаги, отбрасывает, досадливо кривясь, чинит некстати сломавшееся перо. Всё написанное кажется ему безнадёжно плохим. Агнес (то ли потусторонние силы подсказали, то ли сердце) решает, что Уилл должен ехать в Лондон, там он найдёт применение своему таланту и избавится от неверия в собственные силы.

 

Верим ли мы, что герой, сыгранный Полем Мескалом — это тот человек, который написал (напишет) драмы, поэмы и сонеты Шекспира? Создатели фильма мудро обходят такой вопрос. Гения всё равно не сыграть. Зато в этом парне есть умение вдумываться в мир, находить в нем поэзию, различать возвышенное и обыденное, любовь и вражду, искренность и притворство, а дальше жизнь подвергнет обработке его характер, в чём-то мягкий, а в чём-то, главном, неуступчивый, постепенно начинающий догадываться о выпавшей на его долю миссии — ведь не просто так он был послан в мир. Но если бы не решимость Агнес, провинциальному интеллектуалу не стать гением.

Хлоя Чжао прошивает фильм мотивами шекспировских драм. Так, чтобы эти мотивы опознавались, однако не кричали о себе. Может быть, сокол на перчатке Агнес — непрямая отсылка к строчкам из монолога Отелло: «…если ты дичаешь, мой неприрученный сокол, прощай, лети, я цепи разорву». (Потом сокол умрёт, Агнес скажет детям, что его душа вернулась в небо, и этот мотив повторится в фильме в трагический момент.) Агнес — травница и целительница — отсылка к Елене из «Конец — делу венец». Близнецы Хэмнет (Джекоби Джуп) и Джудит (Оливия Лайнс), чтобы разыграть родителей, меняются одеждой и ужасно довольны, что мама с папой попались на удочку (намёк на «12-ю ночь», в которой действуют двойняшки Виола и Себастьян?). Вместе со старшей сестрой Сюзанной (Бодхи Рэй Бретнах) они втроём наряжаются в какие-то жуткие тряпки и изображают ведьм. (А вот вам и «Макбет»!) Cовсем юные артисты вполне профессионально играют, вживаются в характеры и в отношения. Двойняшки очень привязаны друг к другу, Хэмнет чувствует себя лидером и защитником, трогательно заботится о сестричке и становится заводилой во всех проказах. Сюзанна, старшая, серьёзнее и ответственнее, кажется, брат с сестрой её немного побаиваются. Агнес обучает её распознавать травы, рассказывает, для чего рута, для чего розмарин, для чего тимьян — вспомните монолог безумной Офелии!

 

Джекоби Джуп в роли Хэмнета поразителен. Ангельская внешность, абсолютная естественность в любой предлагаемой ситуации, эмоциональность. Хэмнет — на редкость гармоничный и счастливый ребёнок. Как и положено мальчику, он обожает отца. В свои приезды Уилл, «приходящий папа», обучает сына театральному фехтованию, и Хэмнет радостно заявляет: «Я вырасту и буду работать в театре, как ты, буду сражаться на сцене и всех побеждать».

 

Между Джудит и Хэмнетом существует поразительная связь, и когда Джудит заболевает чумой, брат, видя, что ей совсем плохо, ложится рядом с ней: «Дыши вместе со мной!» Мотив подмены друг друга, которым забавлялись двойняшки, оборачивается трагедией: мальчик, заразившись, умирает — его уход можно понять так: смерть приходила за сестрой, но ошиблась и унесла брата.

До этого фильм протекал практически бесконфликтно: всякие ссоры и недопонимания, даже то, что родные с обеих сторон были не в восторге от брака Уилла и Агнес, не доводили происходящее до точки кипения — пустяки, дело житейское, сказал бы Карлсон, комментируя бытовые неурядицы. Со смертью Хэмнета между Агнес и Уильямом встаёт драма взаимного отчуждения. Конфликт вырастает из самой судьбы, здесь нет правого и виноватого, здесь жизнь обернулась к ним жестоким лицом: судьба по следу шла за нами, как сумасшедший с бритвою в руке. Страшно пережив горе (Бакли в этих кадрах приводила свою героиню на грань безумия, выкрикивала своё отчаяние в нечеловеческом вопле), Агнес убеждает себя, что все беды — от того, что муж пропадает в Лондоне, его сердце заполнено только сценой, актёрами, которые произносят написанные им слова, успехом у публики. Да, он всегда заботился о семье, присылал деньги, привозил подарки, купил для них новый, самый лучший в Стратфорде, дом — но этим только прикрывал безразличие, только откупался от семьи.

Утрата не сплотила семью, а разделила.

Тональность фильма меняется. Действие перебрасывается в Лондон, он здесь совсем не праздничный, не яркий, как в других костюмных фильмах из жизни Шекспира или про его время. Полумрак, узкие улицы, толпы; кажется, воздух пропитан гнилыми испарениями с Темзы. Уильям бредёт, ступая по грязи, рассеянно бросая взгляд на жмущихся к костру бездомных нищих (Шекспир вспомнит о них, когда будет сочинять «Короля Лира»?).

Один только прокол, говорящий, что и такой прекрасный режиссёр, как Хлоя Чжао, иной раз уступает искушению снять эффектный, но обескураживающе банальный эпизод: Уильям, вглядываясь в тёмную воду Темзы, произносит монолог «Быть или не быть».

Призрак

Adieu, adieu! Hamlet, remember me.

(«Гамлет», акт 1, сцена 5.)

Если автор пьес Шекспира Уильям Шекспир из Стратфорда, а не кто-то другой (самые вероятные кандидаты — граф Оксфорд или граф Ратленд), то не может быть, чтобы смерть единственного сына никак не повлияла на творчество драматурга. В 1601 году Шекспир начал перерабатывать для театра «Глобус» давно сошедшую со сцены и, насколько известно, провалившуюся пьесу Томаса Кида «Гамлет». Напомню: тогда Hamnet и Hamlet считались разной транскрипцией одного имени. Доверимся Мэгги О’Фаррелл и Хлое Чжао и поверим, что, работая над текстом, Уильям постоянно думал об умершем сыне — оттого так много горечи и боли вложил он в пьесу. Очень личная, она стала всечеловеческой. На все времена.

Хлоя Чжао завершает фильм очищающим финалом.

Побывавшая в Лондоне соседка приносит Агнес листовку: в «Глобусе» — премьера новой трагедии Шекспира «Гамлет». Агнес видит в этом кощунство. Ничего не зная о Принце Датском (она решает, что муж трагедию их семьи, трагедию, которая, как думается Агнес, она пережила намного тяжелее, чем Уильям, переработал в театральное зрелище, выставил самое сокровенное на потребу публики. Художник победил в нём человека).

Агнес с братом отправляется в Лондон.

«Глобус» сгорел в 1613 году. В 1997 году он был заново построен на том же месте, на берегу Темзы, и поверьте мне: войдя туда, ты переносишься в эпоху Шекспира! Наверно, именно в нём, а не в выстроенном специально павильоне, снят финальный эпизод фильма. Снят с потрясающей достоверностью и динамикой: толпа вливается в театр «Глобус», заполняет пространство перед сценой, Агнес с братом пробираются вперёд, проталкиваются сквозь стоящих вплотную друг к другу людей. Это именно те зрители, из начала XVII века, для которых «Гамлет» был всего лишь захватывающей трагедией мести, глубочайшие смыслы, которые Шекспир (возможно, интуитивно, мысля не только рассудком, но и сердцем) вложил в неё, открывались столетие за столетием, сегодня мы смотрим «Гамлета» сквозь призму накопленного за эти века опыта, тогда восприятие было непосредственным, более открытым и — пусть так! — наивным.

 

Мы знаем, что первым исполнителем роли Принца Датского был Ричард Бербедж, ему тогда было 33 года, но Хлоя Чжао создаёт легенду — и в её фильме в роли Гамлета выходит на сцену юный актёр, невероятно похожий на Хэмнета — если бы мальчик дожил до двадцати лет, он стал бы именно таким. (В этой роли — старший брат Джекоби Джупа, Ноа Джуп.) А в роли Призрака — Уильям, его лицо облеплено белым, похожим на известь, гримом, а в глазах — боль.

Пол Мескал в этом эпизоде великолепен, здесь он поднялся на тот же звёздный уровень, с которым провела всю роль Агнес Джесси Бакли. А сама Бакли открывает в роли своей героини новые глубины. Мы физически чувствуем то, что произошло в её душе. Она чувствует, что Уильям, сочинив пьесу и взяв себе роль Призрака, в ином, ирреальном, творческом измерении, поменялся местами с сыном, смерть мальчика заменил своей смертью — и в том мире, где искусство берёт верх над обыденностью, воскресил Хэмнета.

После этого не надо отделять правду от вымысла, подходить к легенде с мерками штудий по истории. «Хэмнет» — для меня, но, думаю, не для меня одного — самое сильное впечатление завершившегося кинематографического года.

Читайте по теме:

В Таллинне показывают ретроспективу французской кинодивы Жюльет Бинош

Юозас Будрайтис: Я не играю. Я существую

«Тёмные ночи» — луч света в сгущающейся тьме