«Мы растём вместе с нашими детьми»

Он адресован родителям тинейджеров, и цель проекта — укреплять коммуникации между родителями и их детьми. Через лекции-встречи, которые проводит Александр Арабкин для взрослых, и через спектакль по мотивам романа французской писательницы Анны Гавальда «35 кило надежды», который готовит режиссёр и художник Александр Семёнов. Постановка рассчитана и на взрослых, и на юных зрителей и — надеются создатели проекта — поможет им лучше понимать друг друга.

Пространство коммуникаций

Девиз театра Flying Cow — «Человек без мечты — что корова без крыльев». Свидания с мечтой происходят здесь в разных формах..

Яника Коппель: Мы не только ставим спектакли, но и стараемся сделать наш дом пространством для построения коммуникаций. Создаём круги общения. У нас в репертуаре есть спектакль «Когда я стану самураем». Каждый из нас в глубине души — воин, идущий своим путём. Но как найти этот путь?

Наш спектакль — это начало целой серии театральных путешествий по пути самурая: семи правилам Бусидо — древнему кодексу чести воинов.

Гид Марина Дунаева, которая прекрасно знает Японию, её историю и культуру, не реже двух раз в год возит туда туристические группы, предложила нам дополнить спектакль своим рассказом о Японии, о японской культуре в магической атмосфере театра. Зрители увидели оригинальные предметы, привезённые из Японии, попробовали экзотические лакомства, узнали редкие факты о манга, кабуки, гейшах и самураях.

 

— А как возник проект «Я знаю вашего подростка»?

Я.К.: Мы с Сашей Арабкиным дружим — даже точно не скажу, сколько лет. Он занимался в нашей студии. Это его идея. Он предложил серию встреч для родителей, раз в месяц, под общим названием «Я знаю вашего подростка. Мифы и реальность». Подростки — это же в самом деле возраст опасный, рискованный. Вот Саша и поделился своими знаниями о реальных рисках, с которыми сталкиваются современные подростки, а также о мифах, которые существуют вокруг подростковой жизни. На первую встречу пришли и родители, и те, которые общаются с подростками по своей профессии: социальные работники, педагоги.

 

Преодолеть барьеры

Александр Арабкин пригласил меня послушать, как проходит такая встреча — уже вторая. Атмосфера была непринуждённой, Александр прекрасно владел аудиторией, шутил, вспоминал, каким сам был в 13-14 лет, свои проделки, реакцию родителей. («Мои родители были очень лояльны ко мне», — сказал он. Это не значило, что ему что-то сходило с рук, это значит, что свои «косяки» он должен был исправлять сам.) Родители (точнее, мамы) откровенно делились своими проблемами. А затем собравшимся был роздан список барьеров в общении, составленный американским психологом Томасом Гордоном.

Барьеры в общении — препятствия, которые разрушают коммуникацию и мешают искреннему и эффективному взаимодействию. Они могут стать настоящей бомбой замедленного действия, которая со временем разрушает отношения с детьми, друзьями и коллегами. Когда мы общаемся, особенно с близкими, важно чувствовать, что нас слышат и понимают. Но когда на пути возникают барьеры, это чувство разрушается. Вместо поддержки и отклика мы сталкиваемся с критикой, советами, обесцениванием или игнорированием. В списке, розданном Александром, приведены 12 барьеров — от приказов до ухода от темы. Разбившись на группы, слушательницы обсуждали, не случалось ли им выстраивать какие-то из этих барьеров, общаясь с детьми.

А мы удалились в другую комнату, поговорить о теме встречи и о профессии мобильного молодёжного работника.

 

Профессия: друг

— Александр, скажите, что представляет из себя ваш с Яникой проект? Это психотерапия для родителей? Наставление по обращению с таким хрупким человеком, как подросток? Всё вместе?

— Нет. Это не психотерапия и не набор готовых рецептов. Весь курс, который состоит из пяти встреч, — результат моего 15-летнего опыта прямого контакта с подростками, это пространство для размышлений, диалога и честного взгляда на реальность подростков сегодня. Опыт работы подсказал мне, что здесь не хватает разговора с родителями. Моему сыну три года, а известно, что мы растём вместе с нашими детьми, сейчас я трёхлетний родитель — и по-другому стал видеть и подростков, и взрослых. Взрослым в общении с детьми не всегда хватает знаний, сил и терпения. Мне давно хотелось открыть что-то вроде школы для родителей, потому что родителям нужно пространство для общения, где они могут разобраться: мои проблемы такие же, как во всех семьях, или у нас что-то из ряда вон выходящее. И вот благодаря Flying Cow это случилось. На первой встрече я был удивлён, насколько непринуждённой была обстановка, и вот теперь снова убеждаюсь: здесь все свои, все мы на одной волне.

— Что за профессия — мобильный молодёжный работник? Яника, рассказывая о вас, сказала, что это — агент, который проникает в подростковую среду как доброжелательный посланец от взрослого мира.

— Можно и так сказать. Я начал заниматься этим ещё до окончания Таллиннского университета; приехал к другу в молодёжный лагерь, стал там воспитателем и понял, что эта профессия — моя. Тогда я думал, что через молодёжь можно изменить мир к лучшему: сам был молод и несколько идеалистически настроен. Ну а потом просто стало интересно: каков он — мир молодых, что у них на душе.

В чём наша мобильность? В том, что мы не привязаны к какому-то определённому месту, но мы знаем места скопления подростков: зоопарк, «Поцелуйка», если холодно, то большие торговые центры: «Юлемисте», «Виру» и др. Работаем в парах. Подходим к молодёжным компаниям: «Привет, ребята!» Мы работаем давно, у нас есть наклейки на куртках, есть страница в Инстаграме, так что нас уже знают.

— На контакт с вами подростки идут охотно?

— Да. Они хотят с нами общаться. Им интересно. Мы же не требуем от них ничего. Мы не полиция, не прогоняем их, ничего не пытаемся им продать. Они чувствуют, что мы в них заинтересованы, и это практически всегда находит отклик. Им интересно общение. Они готовы вступить в беседу, откровенно поделиться своими мыслями, своими проблемами.

— Конфликтные ситуации бывают?

— Очень-очень редко. Если видим, что они не настроены на общение, у них какой-то разговор, не предназначенный для чужих ушей, они обычно дают это понять невербально, вот тогда мы уходим.

— Молодёжь со временем меняется?

— Молодёжный сленг меняется. Сегодняшние ребята стали более чувствительны, больше говорят. Смелее говорят о ом что они хотят. Конечно, в принципе ничего не изменилось, любовь-морковь, сепарация от родителей. Колючесть — и ранимость. Замкнутость и потребность, чтобы тебя услышали. Инфантилизм — и стремление быть взрослым.

— Частый, к сожалению, пример. Автобус. Подростки (бывает, что девушки лет 15-16) общаются между собой — причём во весь голос — не на молодёжном сленге, который взрослые не понимают, а исключительно на матерной лексике. Как тут поступить?

— Меня часто спрашивают, как в таких случаях урезонить. Сделать замечание? Скорее всего, нарветесь на нецензурный ответ. У меня был такой случай. Гуляю в парке с сыном, вижу: подростки. Матерятся вовсю. Я спокойно подошел, говорю: «Видите, ребята, со мной малыш, он очень быстро усваивает новые слова, мне не хотелось бы…» Поняли с полуслова. «Ой, сорри!» И оказалось, что они свободно говорят, не прибегая к ненормативной лексике.

Всё зависит от подхода. Они ведь могут нормально общаться, переключаются дома, в школе. Но если они на улице, на своей территории, я не стал бы просить их переходить на литературный язык. Это их культура. Это для них форма протеста. Хотят показаться неудобными.

— Сложная у вас профессия?

— Сложной кажется со стороны любая работа, но если ты к ней предрасположен, то не сложно. К тому же я ценю, что подростки доверяют мне то, что не доверили бы родителям. Им необходим взрослый, с кем они могли бы поделиться тем, что на душе.

— Профессия: друг? Можно так сказать?

— Не я придумал это выражение, но действительно, оно недалеко от истины. Работаю другом.

Читайте по теме:

Борис Тух: Великое переселение и мечты драконов

В тепле и безопасности: в Таллинне открылось первое молодёжное кафе

В Таллинне утверждён план поддержки психологического благополучия детей и молодёжи