Григорян: Полвека в Эстонии. Часть 34
В 1988 году, когда мировая общественность была потрясена сумгаитской резнёй, автор — член правления Народного фронта Эстонии — написал статью, ставшую первой беспрецедентной, нецензурированной критикой Политбюро ЦК КПСС по карабахскому вопросу в официальной советской прессе. Этот текст, опубликованный в эстонской и русской газетах, спровоцировал шквал угроз из Москвы и Баку, но также вызвал волну солидарности — студенты-армяне Тартуского университета организовали круглосуточную охрану его семьи. Личный опыт автора стал частью большой истории, в которой сплелись национальное пробуждение, советская политика «разделяй и властвуй» и трагедия народа, который с 1988 по 2023 год боролся и терял свою родину.
В 1988 году в Армении и Эстонии произошли события, привлекшие пристальное внимание мирового сообщества.
26 февраля 1988 года в городе Сумгаит, Азербайджанская ССР, на фоне растущего напряжения между армянами и азербайджанцами из-за вопроса автономии Нагорного Карабаха произошли массовые погромы армян, организованные азербайджанскими группами. Армяне, проживавшие в многонациональном Сумгаите, многие из которых никогда не жили в Армении, стали жертвами жестоких нападений и резни. Были попытки скрыть факты антиармянского погрома; правоохранительные органы стремились квалифицировать массовые погромы и убийства армян как «простое хулиганство».
Резня в Сумгаите так и не получила должной оценки и осуждения со стороны советского высшего руководства. Это вызвало ответное чувство национального оскорбления, обиды и гнева у всех армян мира, а также у многих других народов, в том числе эстонского. Ходили слухи, что эти погромы были умышленно спланированы партийными органами в Баку и Москве, чтобы подавить нарастающее национальное самосознание и перенаправить его в русло межнациональной розни. Национальный вопрос часто использовался как инструмент политической борьбы. В Армении и Азербайджане в то время за влияние боролись Комитет «Карабах» и Народный фронт соответственно, угрожая устоям Кремля и его влиянию в этих республиках. Правда это или нет — трудно сказать, так как события тех дней так и не подверглись серьёзному расследованию, и многие факты остаются засекреченными.
Безусловно, органы государственной безопасности (КГБ СССР) были в курсе готовящегося насилия, так как погромы и резня планировались заранее: погромщики располагали адресами армян, а также заранее подготовленными орудиями убийства, включая заточенную арматуру. В течение трёх дней и ночей город находился во власти погромщиков, в то время как милиция бездействовала, а дислоцированным в городе воинским частям было запрещено вмешиваться. Массовые убийства, глумление над телами, грабежи домов и насилие над женщинами происходили на глазах у всех, но Кремль делал вид, что ничего не происходит.
Официальная пресса, радио и телевидение хранили молчание. Ответственность за эти жертвы лежит на Михаиле Горбачёве и других кремлёвских руководителях, которые поддерживали авторитарное руководство Азербайджанской ССР и враждебно относились к руководству Армянской ССР. Последние первыми открыто критиковали национальную политику КПСС и требовали пересмотра основ советского национально-государственного устройства СССР.
Армяне на массовых митингах в Карабахе мирно просили кремлёвские власти пересмотреть ошибочное решение Кавказского бюро РКП(б) от 1921 года о передаче автономной области из юрисдикции Армянской ССР под юрисдикцию Азербайджанской ССР. Они требовали воссоединения искусственно разделённых частей единого народа — карабахских армян с армянами Армении, как это произошло с Германией. Но всё, что было дозволено немецкому народу, армянскому — было отказано.
В ответ на свои требования армяне столкнулись с массовой резнёй и ожесточённым сопротивлением со стороны Кремля и Азербайджана, который избрал тактику насилия и принуждения. Идеологи азербайджанских погромщиков в Баку открыто призывали проливать армянскую кровь, ссылаясь на действия своих предков во время Геноцида 1915 года.
Демократическое мировое сообщество встало на сторону армян Карабаха в их стремлении к свободе и самоопределению. Их поддержали также демократические силы Эстонии. Азербайджан, со своей стороны, пользовался покровительством Кремля, поддержкой Турции и ряда тюркоязычных советских республик. Армения, как и прежде, опиралась на симпатию и поддержку народных масс в странах с демократической ориентацией.
В стране, которая провозгласила курс на перестройку, демократизацию и гласность, официальная пресса неожиданно ослепла и онемела. Вместо осуждения погромщиков весь государственный партийно-пропагандистский аппарат обрушился с критикой на «непокорных» армян, обвиняя их в экстремизме и национализме. В условиях молчания и тотальной цензуры вновь широко распространились самиздат и тамиздат. Даже в самой Армянской ССР не нашлось ни одной официальной газеты, которая бы открыто, без цензуры, освещала причины и цели этих погромов.
Самиздатская литература, издаваемая вузами, Академией наук и другими организациями в Ереване, начала распространяться по всему Советскому Союзу. Однако этого было недостаточно, чтобы удовлетворить потребность в правдивой информации о Карабахе и событиях вокруг него.
Будучи членом правления Народного фронта Эстонии и активно публикуясь в республиканских газетах и журналах, а также выступая на радио и телевидении, я стал получать самиздатскую литературу из самых разных источников. Из Академии наук Эстонии, различных вузов, школ, учреждений культуры, Комитета «Карабах», организации «Крунк», из разных народных фронтов, «Саюдиса» и других каналов мне присылали материалы на дом или по адресу Тартуского университета. Иногда даже передавали документы через приезжих туристов. В итоге у меня накопилось довольно большое количество литературы, ксерокопий документов, фотографий убитых и других свидетельств. Несмотря на то что я жил в Эстонии, я был хорошо осведомлён о происходящем в Армении.
Моя реакция на эти события была подробно изложена в статье, опубликованной в тартуской газете «Edasi» на эстонском языке. Позже эту статью перепечатали на русском языке в нескольких изданиях, включая газету «Вперёд» (фото прилагается).
К моему удивлению, эта статья о карабахской проблеме стала первой, опубликованной на территории всего СССР без цензуры в официальном издании. В ней открыто критиковалось поведение Политбюро. Вместо того чтобы сначала тщательно разобраться в проблеме и лишь затем принять решение, Политбюро начало с шантажа и запугивания армян, а уже потом создало комиссию для изучения ситуации. В своей статье я указывал, что такие вопросы должны решаться иначе: сперва необходимо изучить суть проблемы, а уже затем предпринимать какие-либо действия.
Из курса истории я знал, что подобным образом действовала жандармерия в царской России. Во время армяно-азербайджанской резни 1905 года, когда преимущество было на стороне «кавказских турок» (в то время ещё не существовало понятия «азербайджанский народ»), жандармерия поддерживала армян. Но как только перевес оказывался на стороне армян, она переключалась на поддержку «кавказских турок». Имперская Россия, а затем и Советский Союз, проводили политику «разделяй и властвуй». Они не смогли придумать ничего нового, лишь повторяя методы, которые веками использовала Римская империя.
В определённом смысле можно сказать, что Российская империя преобразилась в Советскую, сохранив многие имперские колониальные черты, изменив лишь свою идеологическую основу. Влияние Кремля в республиках Союза было абсолютным, а политика «разделяй и властвуй» всё так же использовалась для управления межнациональными отношениями. Советская власть контролировала национальные республики, стремясь подавить любые стремления к суверенитету и независимости. Ни в одном законе не был указан механизм выхода союзной республики из состава СССР. Войти можно было, но выйти никак, это считалось сепаратизмом, экстремизмом и т. д. Любой намёк на выход рассматривался как уголовно наказуемое деяние, как антисоветская деятельность.
В 1991 году Кремль предпринял попытку разрешить так называемый «Карабахский узел» посредством операции под названием «Кольцо», организованной совместно с властями Баку. Эта военная операция, проведённая силами Советской армии и Министерства внутренних дел СССР (МВД) весной и летом 1991 года, охватила территорию Нагорно-Карабахской автономной области и прилегающие районы Азербайджанской ССР (фото прилагается).
Целью операции было разоружение армянских вооружённых формирований и насильственная депортация армянского населения, что привело к серьёзным разрушениям и гуманитарным последствиям. «Кольцо» стало выражением стремления советских властей восстановить контроль над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями, где к тому времени активно действовали армянские ополченцы, выступавшие за присоединение региона к Армении.
Однако завершить операцию до конца советским властям не удалось — вскоре Советский Союз распался. После его распада между двумя республиками началась война. Стоит отметить, что их суверенитет был во многом формальным, так как обе страны фактически оставались в орбите влияния Москвы.
Сегодня, спустя более тридцати лет, можно сказать, что «Карабахский узел» был грубо «разрублен» в ходе 44-дневной войны, которую развязал Азербайджан в сентябре 2020 года. В этой войне Азербайджан получил разную военную поддержку от Турции, Пакистана, Израиля и ряда других государств, в том числе от союзников Армении по ОДКБ — Белоруссии и Казахстана. Важную роль в победе Азербайджана сыграли исламские террористы-наёмники из Сирии и Афганистана.
Российская Федерация заняла весьма неоднозначную позицию в Карабахском конфликте, несмотря на то что была членом Минской группы по урегулированию этого вопроса вместе с США и Францией. Следуя привычной тактике, Россия фактически предала своего союзника — Армению. Под прикрытием миротворческой миссии она ввела свои войска в зону конфликта, фактически поддержав этническую чистку армянского населения: около 120 000 армян были вынуждены покинуть свои дома. В результате Карабах был передан под контроль Азербайджана, а армянское население региона осталось без защиты. Сложившаяся ситуация напоминает события 1920 года, когда российские войска без боя сдали Карс — столицу Западной Армении — Турции. Это произошло в соответствии с Московским договором (1921 г.) между РСФСР и Турцией, а затем было подтверждено Карсским договором в том же году.
Как откровенно заявил в апреле 2021 года новый кремлёвский идеолог и гуру путинского режима Александр Дугин: «Мы помогли Азербайджану вернуть Карабах… Мы свою задачу выполнили, ждём следующего шага от Азербайджана. Теперь дело за Баку» (фото прилагается). После 44-дневной войны министр обороны Российской Федерации Сергей Шойгу также заявил, что «совместно с турками мы провели сложную операцию в Карабахе».
Ни Путин, ни Шойгу, ни Дугин так и не поняли, что народ, лишённый родины, дома, имущества и будущего, всегда будет стремиться вернуть утраченное. Борьба армян за Карабах не закончена; рано или поздно она неизбежно возобновится.
В 1988 году, после публикации моей статьи в газетах «Вперёд» и «Edasi», озаглавленной «Карабахский узел», в которой я открыто критиковал Политбюро ЦК КПСС за их некомпетентность в решении национальных вопросов, на моё имя стали поступать многочисленные угрозы. Эти угрозы исходили, в том числе, из ведомства члена Политбюро ЦК КПСС Егора Лигачёва. Отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС под руководством Севрюка был крайне недоволен моей публикацией и потребовал от руководства ЦК КП Эстонии и Тартуского университета принять организационные меры против меня, вплоть до моего увольнения. До сих пор я не могу понять, как моя статья оказалась в руках Севрюка. По тем временам это было неслыханной дерзостью.
В одном из французских фильмов звучат такие слова: «Администрация — это старая дева, которая не любит, когда её ставят раком». Кремль не мог оставить безнаказанным такой выпад от какого-то провинциального доцента. Однако Москва вновь наступила на те же грабли, не учтя менталитет эстонцев и их «любовь» к Кремлю. Перефразируя слова одного из героев фильма «Кавказская пленница» — Фрунзика Мкртчяна, — эстонцы так любили ЦК КПСС, что без него «кушать не могли». Как заявлял советник, затем заместитель руководителя Аппарата Президента СССР Анатолий Сазонов, «В республиках Прибалтики партийный аппарат оказался в плену у националистов».
Вайно Вяльяс, знавший меня лично и будучи моим единомышленником, проигнорировал все обвинения, идущие из ведомства Егора Лигачёва. Все угрозы были оставлены без внимания, ссылаясь на гласность и демократические принципы. Времена менялись, менялась и партия, и её руководители. Руководству республики было важно решать более насущные проблемы, чем заниматься моим делом.
Поскольку угрозы в мой адрес не прекращались и только накапливались, накопилось большое количество писем оскорбительного и угрожающего содержания. По совету Рэма Блюма я обратился к начальнику Тартуского отделения КГБ Анти Талуру с просьбой остановить эти глупые страшилки, так как я лично их не боялся. Однако, кроме меня, в семье есть жена, которая, будучи матерью троих детей, сильно боялась за них. Угрозы были направлены не только против меня, но и против всех членов моей семьи.
Письма приходили с разных почтовых адресов, но чаще всего указывался адресат, проживающий в Баку (фото прилагается). Когда одно из таких писем я показал Гари Каспарову во время встречи в Москве 4 февраля 1989 года, он заметил, что письмо написано не азербайджанцами, так как у них не принято ставить три восклицательных знака в обращении.
Наши друзья-армяне, обучавшиеся в Тартуском университете, узнав об этих угрозах, втайне от меня организовали круглосуточное дежурство у нашего дома. Варужан Арутюнян, Ашот Айрапетян, Артавазд Месропян и другие студенты активно помогали. Более того, Артавазд Месропян, который вместе с супругой Людмилой работал на телефонной станции и жил на 9-м этаже нашего дома на ул. Saare 59, установил временную связь со своего телефона в моей квартире, чтобы обеспечить оперативную связь на случай необходимости.
Все эти факторы говорят о том, что национальные отношения и организации гражданского общества тесно переплелись в одно целое, формируя сложный и многослойный ландшафт общественного взаимодействия.
Студенты-армяне Тартуского университета стали гарантом моего спокойствия и предоставили мне возможность продолжить борьбу за социальную и национальную свободу всех людей. Их поддержка и бескорыстное участие в обеспечении моей безопасности позволили сосредоточиться на важной работе по защите прав и интересов различных народов. Эта солидарность и самоотверженность стали важным элементом в моём стремлении продвигать идеи справедливости и равенства, несмотря на угрозы и трудности. Благодаря их помощи я смог продолжить свою деятельность, укрепляя связи между различными общинами и продвигая идеи, которые способствуют построению более справедливого и открытого общества.
Комментарии закрыты.