«Дон Кихот» в Театре Сюдалинна: есть Росинант и ветряные мельницы, ориентир — Сервантес

Роман, написанный более четырёх столетий назад, в 1605 году, по-прежнему звучит современно — возможно, сегодня даже острее, чем когда-либо. В мире, где ирония давно вытеснила пафос, а прагматизм — веру в идеал, история странствующего идальго из Ла-Манчи обретает новое дыхание, говорится в анонсе к спектаклю.

А накануне премьеры корреспондент портала Tribuna.ee посетил открытую для прессы репетицию, где отшлифовывали постановку — были показаны сцены из акта второго: например, сон Санчо Пансы и противостояние Дон Кихота и льва.

 

 

Перед репетицией общаемся с режиссёром и актёрами. Ещё в школе, говорит режиссёр Даниил Зандберг, в него «запала» книга Сервантеса и зрела всё это время. И сейчас ему показалось, что тема стала важной, актуальной для человечества — появилось много различных постановок про Дон Кихота:

«Пришла потребность, наверное, в тех вещах, про которые говорит Дон Кихот, про основополагающие человеческие вещи, про борьбу за то, чтобы оставаться честным, искренним, добрым, про любовь, про доброту и добро».

 

— Ранее вы говорили, что «мы привыкли воспринимать Дон Кихота как позитивного и «правильного» персонажа, почти святого, хотя, если разобраться, ничего хорошего он в романе не сделал, никому добра не принёс». Он для вас тем не менее положительный персонаж?

— Действительно, он сражается за что-то и пытается сделать кому-то хорошее, помочь, но по факту в итоге он никому не помог. Но как раз его борьба — это и есть его победа. То, что он борется за это, уже важно. Но Дон Кихот слишком сложный для того, чтобы просто сказать: он положительный, он отрицательный, таких так не бывает. В нём очень много всего намешано, как раз таки в нём и соединены разные, противоположные совершенно вещи, и в этом его сложность и заключается. Но он интересный персонаж — сто процентов.

 

— Главную роль, то есть роль Дон Кихота, у вас исполняет Александр Ивашкевич. Почему именно он?

— Когда был подбор материала, мне важно было учитывать, что Дон Кихот — немолодой, зрелый как персонаж, то есть это не человек в начале своего жизненного пути, а по сути человек, у которого его жизнь движется к закату, к завершению. И нужен был артист, который, во-первых, сам был бы зрелый, опытный, подвижный. И когда я думал про это, мне показалось, что выбор Александра Ивашкевича очень правильный: он очень крутой артист, он очень яркий, сочный, он разный, потому что в Дон Кихоте много всего намешано: он где-то и смешной, и пластичный, и вдруг он какой-то глубокий — это сложное сочетание всего этого. И Александр Георгиевич всем этим прекрасно владеет, в нём это всё сочетается — и глубина, и лёгкость, и юмор, и какая-то трагедия. А артист должен соответствовать персонажу, которого играет.

 

Даниил Зандберг определяет жанр постановки как трагикомедия, но при этом отмечает, что при всём разнообразии спектаклей и фильмов о Дон Кихоте старается ориентироваться на Сервантеса:

«Каждый, кто берёт этот материал, всё равно в процессе работы преломляется под актёров, под режиссёров, под всё. Но изначально ты ориентируешься всё равно на автора, который написал произведение, потому что он и есть главный ориентир. И раз уж столько лет к этому все возвращаются, значит, там есть где покопаться. Вот мы и копаемся».

Режиссёр выделяет и оформление спектакля: «У нас потрясающий художник Александр Мохов, художник по костюмам Вера Мохова. Тут все приложили руку. Антон Андреюк, который сделал свет, Маркус Робам, который всё это оформил музыкой. Мы долго работали, разрабатывали, начинали тест с Сашей, с художником. Искали для этого форму, подходящую, как нам кажется. Потому что много мест действия, много смен персонажей, очень много всего — очень насыщенная приключениями была жизнь у Кихота. Поэтому хотелось сохранить его движение, перемещение, все его какие-то фантазии. Казалось, это правильный путь, посмотрим».

 

— Вы упомянули, что с Сервантесом познакомились ещё в школе, а нынешние школьники читают Сервантеса?

— Я не знаю. Кто-то знает, наверное, а кто-то не знает, как всегда. Нынешние взрослые-то не все знают Сервантеса, что ж от школьников требовать.

При этом Зандберг полагает, что подрастающему поколению, как и людям другого возраста, тоже будет интересен спектакль:

«Спектакль можно воспринимать, не зная оригинала, но оригинал нужно знать. Не для того, чтобы посмотреть спектакль, а для того, чтобы… Вот все ищут топ-100, топ-10… А это, мне кажется, одна из тех книг, которые просто в принципе надо прочитать и получить определённое удовольствие. Она непростая, наверное, для чтения, потому что там сложный язык — мы сейчас привыкли немножко к более сокращённой форме выражения своих мыслей, мы так уже не говорим — такими длинными предложениями, где в одну мысль зашита другая, которая с ней спорит, противоречит, и потом из этого вытекает третья, и она приходит к четвёртой. Но там много есть интересного, поэтому я думаю, что просто нужно прочитать произведение Сервантеса и прийти на спектакль, как говорится, в любой последовательности, как хотите. Но если спектакль подвигнет к тому, что захочется прочитать, тоже хорошо».

 

— Спектакль называется «Дон Кихот», то есть всё устроено вокруг главного персонажа, но есть и много других персонажей. Насколько эти персонажи для вас второстепенные?

— Там нет второстепенных персонажей, там всё… Как бы сказать: все вместе строят одну большую историю. И в спектакле не может быть так, что вот есть, как условно мы его называем, герой, и он висит в воздухе. Он не висит в воздухе. В спектакле все работают на общую идею. Каждый делает своё, но все вместе работают на одно. Поэтому нет второстепенных персонажей. Есть персонажи спектакля, которые в конечном итоге влияют на разные аспекты этой истории, и все вместе приводят эту историю от начала к какому-то логическому завершению.

 

— Наверное, многие знают знаменитую борьбу Дон Кихота с ветряными мельницами и коня Росинанта. Есть ли они в спектакле?

— Есть.

 

Кордас: Санчо Панса тоже коснулся духа рыцарства

Играющий роль Санчо Панса Дмитрий Кордас отмечает: «Без дружеского плеча рядом любые твои векторы направления, желания и стремления всё равно остаются без поддержки. Санчо Панса, в свою очередь, настолько приземлённый человек, что, возможно, и не выехал бы из дома — занимался бы своим хозяйством всю жизнь. А Дон Кихот его подстегнул, направил. При помощи Дон Кихота Санчо Панса тоже коснулся духа рыцарства: он сорвался с места и пошёл за своим господином в далёкое путешествие. И стал лучше от этого — от некой приземлённости, жадности, алчности, может быть, житейской мелочности. Он развился в очень душевного, очень чувственного человека; можно сказать, в какой‑то степени даже сам стал рыцарем — по крайней мере внутренне».

 

— Для вас произведение Сервантеса и этот спектакль — о чём они?

— Для меня это вопрос выбора человека: как конкретно каждый из нас хотел бы жить — либо сосредоточиться только на своих материальных бедах, удачах или неудачах, работе, семье, быте, либо задумываться о том, что есть нечто больше нашей обычной материальной жизни. Есть некая, пусть даже на уровне идеи, цель, к которой можно стремиться, не разрушая вокруг себя всего и сохраняя семью и бытовые условия, материальные ценности, но при этом душой стремиться ввысь, становиться лучше, честнее, жить без лицемерия, по правде.

 

— Даниил Зандберг говорит, что спектакль можно успешно воспринимать, не читая оригинал и не зная, о чём произведение. А вы ознакомились бы перед просмотром?

— Это выбор каждого человека, но я люблю знать материал, на который иду смотреть — чтобы иметь собственное представление и видеть, какой угол зрения у режиссёра и актёров на данное произведение проявлен в спектакле. Я так люблю именно в театре, с фильмами у меня проще. Если хотите увидеть просто наше прочтение, как мы это видим, как мы это чувствуем, как мы это сделали, то можете ничего и не читать, и не смотреть. У вас будет чисто восприятие того, как мы это видим. И, наверное, есть люди, которые, посмотрев, например, советскую версию фильма «Дон Кихот», будут недовольны нашим видением, нашим прочтением. Потому что, возможно, у них в голове будет определённый стереотип. А для меня важно, чтобы не было стереотипа: чтобы при просмотре произведения, спектакля, вы допускали возможность чужого мнения и чужого прочтения. Тогда всё в порядке. Тогда у вас есть свой внутренний образ, своё отношение к произведению. И вы видите мнение со стороны.

Плюс в спектакле, как ни крути, всё сразу не сделаешь: произведение настолько большое и объёмное, что всего его не поставишь. Приходится ужимать и сжимать смыслы книги в одну квинтэссенцию и один направленный вектор, чтобы проявить определённый смысл — то, что можно успеть за два с половиной часа спектакля.

 

— Вы также задействованы, в том числе сеансы есть и на сцене Театра Сюдалинна, в спектакле «Лицедей», где Ивашкевич играет Брюскона, а вы играете его сына и помощника. Можно ли провести параллели между вашими героями в «Лицедее» и «Дон Кихоте»?

— Никак нет. Если в «Лицедее» я его сын и в основном, по большей части, в положении, когда просто вынужден из любви, из нежности определённой поддакивать ему, то здесь же я иду прям вразрез с Дон Кихотом, потому что он увлечён своей идеей, романтической мыслью и стремлением. А я житейский человек. Я его всегда дёргаю, говорю: подождите, куда же вы лезете, зачем так-то, можно же по-другому! Он говорит: нет, нужно так, как по душе, как чувствуется, что нужно. Так что у нас в этом плане очень разные отношения между персонажами в этих двух разных спектаклях.

 

Ивашкевич: форма спектакля очень яркая

Исполнитель заглавной роли Александр Ивашкевич, в свою очередь, считает, что у Брюскона и Дон Кихота есть нечто общее: «Если каждый человек взглянет на себя в разные этапы жизни, мы все в той или иной мере являемся этими персонажами — и Брюсконом, и Дон Кихотом. Это могут быть разные психотипы, но в основе у них одно: поиск совершенства, стремление к достоинству человеческой жизни и развитию личности».

 

Дон Кихот, полагает Ивашкевич, важен для истории культуры человечества, он всегда во времени, а то, что было раньше, повторяется и сегодня: открываешь интернет, и видишь их повсюду — эти силы, против которых трудно восстать, существуют из века в век и продолжают делать своё дело:

«Мне кажется, человечество когда‑то взяло курс не в ту сторону, и такие люди, как Дон Кихот, нужны, чтобы напоминать: жизнь — это про другое. Вот об этом мы, наверное, и говорим».

Ивашкевич сообщил, что роль Дон Кихота для него — как продолжение князя Мышкина, который когда‑то уже был воплощён на этой же сцене.

 

Он думает, что спектакль «Дон Кихот» подойдёт всем.

«Форма очень яркая: молодёжь любит, когда всё увлекает, и даже если она не сразу поймёт глубину мыслей, визуальная картинка может её зацепить и достучаться до неё. Для взрослых тема понятна: люди, прожившие жизнь и столкнувшиеся с несправедливостью, почувствуют её без лишних объяснений — у них рецепторы настроены близко. Важно, как материал представлен зрителю — выбранные манеры подачи многое решают. Отдельно отмечу работу Даниила Зандберга — для него это первая большая работа на сцене, очень яркая. Он раньше работал в малых форматах, и мне кажется, для театра такая форма сейчас неожиданная и необходимая: люди больше воспринимают через визуал, через глаза, и это будет им интересно», — добавил Александр Ивашкевич.

Читайте по теме:

«Космодельфины» Светы Григорьевой в Театре Сюдалинна: интеграция в «других…

«Современно, стильно, классно»: фотопроект раскрывает актёров Театра Сюдалинна и даёт…

«Дива» в Театре Сюдалинна: Таллинн «передаст эстафету» Франции