Виктор Марвин: в любой роли ищу что-то своё

РUNKT Creative Space, частный профессиональный театр, созданный режиссером Артёмом Гареевым. В своём «манифесте» РUNKT заявляет:

«Мы создаём театр, который рождается из настоящего и объединяет людей, любящих театр, ищущих смысл и вдохновение, и желающих создавать его вместе с нами. Сегодня PUNKT — это не только новый профессиональный театр в Таллинне, но и живое пространство театральных и художественных событий, обучения, встреч и эксперимента».

У театра уже есть прочная известность среди тех, кто любит и понимает сценическое искусство. А теперь, наконец, пришло признание со стороны профессионального жюри.

О чём и начался наш разговор с Виктором Марвиным.

Виктор Марвин окончил в Киеве актёрский факультет Национального университета театра, кино и телевидения им. И.К. Карпенко-Карого, работал в Киевском театре на Печерске; в 2015 году тогдашний худрук Русского театра Эстонии Игорь Лысов пригласил артиста в Таллинн.

— Я помню, — рассказывает Виктор, — что как раз тогда, когда я приехал в Таллинн, первый спектакль который я здесь увидел, это был спектакль Артёма Гареева «Враг» — и он мне очень понравился.

— И этот спектакль стал лауреатом премии Театрального союза Эстонии за лучшую режиссуру. Итак, первое Ваше впечатление — от постановки Артёма Гареева. И вот теперь вы работаете вместе, союзники, единомышленники. В том первом впечатлении было, выходит, нечто символическое?

— Определённо. Это было начало нашей дружбы с Артёмом Юрьичем и большого творческого пути, который мы прошли вместе. Мы так, кстати, друг друга называем: я его — Артём Юрьич, он меня — Виктор Виктрыч. Сперва был перформанс «Механическое пианино», затем спектакль «Бред вдвоём» по пьесе Эжена Ионеско, в котором замечательно работали Наташа Дымченко и Илья Нартов, а мы — Дима Кордас, Серёжа Фурманюк, Ваня Алексеев и я — были солдатами, которые в финале приходят и разносят весь этот их хрупкий маленький мирок к чертям собачьим. Потом вместе с Артёмом создавали спектакль «Беларусь 2020», где 80% действия происходило в темноте. Кроме того, как артисты мы много раз пересекались в разных постановках театра. И, наконец, уже в PUNKT’e сделали спектакль «Война ещё не началась» по одноимённой пьесе Дурненкова и, разумеется, «Коллекционер» Фаулза.

 

— За последнюю работу вы номинированы на премию за лучшую мужскую роль. Скажите, какие чувства вы испытали, когда узнали о номинации? Стало ли это неожиданным событием?

— Конечно, это было неожиданно. Такая приятная неожиданность, я бы сказал. Когда ты делаешь спектакль, ты не думаешь о том, что тебя номинируют или что-то в этом роде, ты просто честно делаешь свою работу. И когда эту работу отмечают — это всегда приятно. Тем более когда это делает компетентное профессиональное жюри. Для всей команды стало очень комплиментарным моментом, что на наш маленький театр обратили внимание. Мы получили подтверждение того, что занимаемся правильным и важным делом. Номинация на премию, безусловно, большая честь для меня, но она была бы совершенно невозможна без Артёма, без прекрасно сыгравшей роль Миранды Даши Гаврильченко и без всей команды PUNKT

— Вы в PUNKT пришли с самого его основания?

— Не совсем. Не могу назвать себя одним из отцов-основателей. Создатель этого пространства Артём Юрьич, вокруг которого собралась команда, которая выросла из его студии. Это взрослые люди, у каждого своя работа, в совершенно разных сферах, и всех объединило творчество на базе театра. С ними Артём выпустил спектакль «Вырыпаев. Точка. Тексты». И эти люди и стояли у истоков PUNKT’a. Сейчас команда несколько видоизменилась: кто-то ушёл, кто-то пришёл, но это нормально — живой процесс.

Кстати, в театрах как принято: после премьерного спектакля выходят на поклон актёры и вся постановочная команда: режиссёр, сценограф, мастер по свету, композитор… И это только на премьере. У нас же после каждого спектакля «Коллекционер» на поклон выходят все, вся команда. Потому что труд ребят, готовивших постановку, из зрительного зала, может быть, не заметен, но каждый из них проделал очень много работы для того, чтобы спектакль вообще состоялся.

Режиссёр

— Виктор, спектакль по пьесе Михаила Дурненкова «Война ещё не началась» вы ставили вместе с Артёмом — вы ещё в нём играете одну из трёх ролей; в двух других — Наташа Дымченко и приглашённый из «Киселюс-театра» Паша Корнышев. Когда вы начали заниматься режиссурой?

— Ещё до приезда в Таллинн, в Киеве. Мы с моим товарищем Денисом Мартыновым в театре на Печерске сделали спектакль, который назвали «Прекрасное: бессмертные диалоги смертных мужчин». В него вошли фрагменты из «Машины желаний» Стругацких, «Диалогов» Платона и «Разговор книгопродавца с поэтом» Пушкина. Это и был мой первый опыт режиссуры. А здесь — «Беларусь», «Мрожек» совместно с Дмитрием Косяковым в Русском театре и «Коты-беженцы» на малой сцене Eesti Draamateater. Кстати, музыку к «Котам-беженцам» написал Денис Мартынов.

 

— Этот спектакль на украинском языке и шёл в Эстонском драматическом театре?

— Да, у спектакля была особенная целевая аудитория: главным образом, беженцы из Украины, женщины и дети. Хотелось здесь, вдали от родины, дать им какой-то лучик света и тепла. Я благодарен Хендрику Тоомпере младшему за то, что он любезно предоставил площадку для репетиций и спектаклей. Мы сделали систему «подвешенных билетов»: можно было купить билет не для себя, а для того, кому хочется увидеть спектакль, но тяжёлое материальное положение не позволяет заплатить за билет. Выручку мы передали в помощь пострадавшим от войны в Украине. Так что польза была двойная: культурная и материальная.

Ещё в Литве, в Вильнюсском Старом театре я поставил «Семейные сцены» по пьесе Анны Яблонской, очень талантливой одесской сценаристки и драматурга, которая трагически погибла в 2011 году, во время теракта в аэропорту «Домодедово». Пьеса написана ещё до аннексии Крыма и полномасштабного вторжения, но она невероятно точно перекликается с сегодняшними событиями…

— Также вы выпустили спектакль в центре Арво Пярта…

— Скорее, перфоманс. Это «Чёрная шкатулка» по текстам Людвика Ашкенази; замысел у меня появился ещё в Киеве, но я долго не мог найти место, где его реализовать. Там такая история: девушка подарила писателю чёрную шкатулку с фотографиями, сделанными во время Второй мировой войны — и он сочинил баллады к каждому фото. Я захотел соединить эти фотографии и баллады с музыкой украинского композитора Валентина Сильвестрова и Арво Пярта. Про Пярта мы все знаем, что он гений, самый исполняемый современный композитор классической музыки в мире, а Сильвестрова гением назвал сам Арво Пярт. Собственно, в центре Арво Пярта я и сыграл «Чёрную шкатулку»: на сцене инструментальное трио, живая музыка, фотографии, один актёр и текст. И для меня невероятно ценно, что на премьеру пришёл сам маэстро с супругой.

Клегга даже зрители оправдывают

— В театре вам часто достаются роли личностей, я бы сказал, сомнительных: Коровьев в «Мастере и Маргарите», Чичиков в поставленных Эльмо Нюганеном «Мёртвых душах». Раскольников — отдельная история, это трагическая роль. А вот те два плута…

 — Я бы не назвал Чичикова сомнительной личностью. Да, его способ обогащения несколько… я бы сказал… нестандартен, но, скажем, сегодня он был бы весьма успешным бизнесменом и предпринимателем. Как и Остап Бендер, который знал 400 относительно честных способов отъёма денег, но при этом подчеркивал: «Я чту уголовный кодекс, это моя слабость».

 

— Вам не хотелось бы сыграть Остапа? По-моему, роль вполне ваша.

— Хотелось. Я ещё в институте думал об этом. Но есть территории, на которые тяжело заходить. У каждого из нас уже есть свой Бендер. У вас какой?

— Сергей Юрский.

— У меня тоже. Каждый из трёх Бендеров в кино (Сергей Юрский, Арчил Гомиашвили, Андрей Миронов) достаточно известен и по-своему хорош, и поэтому сегодня играть эту роль очень трудно.

— Но Раскольникова-то сколько раз играли на театре! И тем не менее в той постановке «Преступления и наказания», лучшей, по-моему, постановке Лысова за всё время его работы в Таллинне, ваш Раскольников был тем Раскольниковым, который вобрал в себя ваше собственное представление о герое. Как и Раскольников Индрека Саммуля в постановке Эльмо Нюганена, как Раскольников Урселя Тилька в постановке Тийта Оясоо и Эне-Лийз Семпер.

— В любой роли не хочется быть вторичным. Хочется найти что-то своё.

— Как вы относитесь к своему Фредерику Клеггу в «Коллекционере»? По Станиславскому: «Играя злого, ищите, где он добрый»?

— Это абсолютная истина. Иначе никак. Когда начинали снимать сериал про Чикатило, один из артистов, которому предлагали эту роль, сказал, что не знает, как её играть. Играя злодея, артист старается как-то его оправдать. А Чикатило оправдать невозможно.

— Тем не менее сериал сняли — и он получил уничтожающие отклики в кинокритике. Но ваш Клегг ведь совсем не Чикатило!

— Конечно, играя Клегга, я нахожу, где его оправдать. Он искренно и невероятно сильно любит Миранду. Он заботится о ней и готов сделать для неё всё. Кроме одного. Он не может её отпустить. А в этом ведь тоже заключается любовь: в умении отпускать. И знаете, зрители Клегга тоже оправдывают. Причём и парни, и девушки. Понятно, что мы так и строили спектакль, чтобы он не был чёрно-белым, чтобы Клеггу зритель тоже сопереживал. До определённого момента, разумеется.

 

— И как на какое-то время не посочувствовать ему, когда он (т. е. ваш герой) с самого начала спектакля вступает в диалог с залом, призывает его в сторонники. Фредерик делится с нами самым сокровенным: как он нашёл уединённый коттедж с подвалом, как оборудовал его, как Миранда очаровала его и каких трудов стоило заполучить в коллекцию такой бесценный экземпляр! 

— Мы вообще очень интересные отзывы получаем от публики.

Молодой парень сказал: «Я его (Фредерика) очень хорошо понимаю». А его девушка посмотрела на него с удивлением и тихо произнесла: «Но это же очень страшно…»

Люди, которые читали книгу, говорили, что спектакль им понравился больше. Некоторые зрители пишут нам, что это лучшее, что они когда-либо видели в театре.

А одна девушка после спектакля сказала: «Я бы хотела, чтобы и меня так заперли».

— Может быть, она для себя самой во время спектакля становилась Мирандой, и исчезала реальность, и ей казалось, что всё это происходит с ней? Или рядом с ней… В этом, наверно, «виновата» специфика камерного спектакля, когда артисты играют в шаге от зрителей?

— Да. Наша площадка вмещает не более 40 зрителей. Актёры — на расстоянии вытянутой руки, возникает эффект присутствия. Правда, два раза мы сыграли ка Конной мельнице, там зал больше, а в апреле и мае будем играть в Театре Сюдалинна в малом зале, там будет 80 мест. У нас есть ощущение, что «Коллекционера» можно играть и при большем количестве публики, в том числе и по экономическим соображениям. Но всё равно остается грань, через которую не стоит переходить, чтобы сохранить ту камерность, когда кажется, что до персонажей можно рукой дотянуться, когда зритель может слышать дыхание артистов, и возникает полное ощущение, что он подглядывает за происходящим в замочную скважину.

 

Практически благотворительность

— Точно такое же ощущение оставила у меня и другая работа PUNKT’а, «Война ещё не началась».

— Для меня это театр в чистом виде. Говорят: театр — это коврик и два артиста. А у нас три стула, три лампы и три артиста. И при этом возникают абсолютно разные миры, сделанные в разных местах срезы современного общества — и всё происходит на наших глазах в пустом пространстве. К сожалению, этот спектакль не так востребован, как «Коллекционер». Может, быть, людей отпугивает слово «война» в названии. Но у нас не воспроизводятся боевые действия, не выезжает на сцену БТР, в спектакле много юмора, и мы говорим не о войне, а о том, из чего она произрастает, как отношения между людьми: непонимание, ссоры, злоба – закладывают в души эти семена, когда сама война ещё не началась.

 

— Виктор, а чем вы занимаетесь помимо PUNKT’а? Ведь на это не прожить.

— То, что мы делаем в PUNKT’е, — практически благотворительность. Нормально, когда актёры либо состоят в штате театра и получают зарплату, либо, если ты участвуешь в проекте, то получаешь гонорар за весь репетиционный период плюс оплату за выход. А мы здесь мы работаем, что называется, for free, и какую-то копеечку получаем исключительно за спектакли. «Коллекционера» мы выпускали собственными средствами. Подавали заявку на финансирование от «Капитала культуры», но, к сожалению, никакой поддержки не получили. Хотелось бы, чтобы на нас обратили внимание меценаты, неравнодушные к театру и понимающие, что независимому искусству надо помогать.

А на хлеб насущный я зарабатываю в других местах. Много занимаюсь озвучкой, в том числе на ETV+, так что зрители канала в фильмах и сериалах могут услышать мой голос. Один мой приятель, занимающийся видеопродакшном, привлекает меня к разным проектам в качестве режиссёра. Когда отмечался День независимости я Эстонии, я был ведущим праздничной студии ETV+. Иногда приглашают сниматься в кино. Вот во «Франке» снялся. Но это бывает не так часто, как хотелось бы.

 

С другой стороны, когда ты в штате театра, приходишь и видишь: на вахте висит распределение, то хочешь не хочешь – на ближайшие месяца два твои планы определены, и случается, приходится играть в чём-то абсолютно неинтересном. Сейчас я свободен и могу выбирать.

— У дуэта «Иваси» была песня, в которой звучало: «Лучше быть нужным, чем свободным».

— Спорная мысль! Мне кажется, зависит от того, как ты себя ощущаешь. Главное, чтобы ты ощущал себя счастливым, чтобы тебе нравилось то, что ты делаешь. И вообще, делать то, что нравится.

Читайте по теме:

«Fränk» покоряет кинотеатры Эстонии. Виктор Марвин: «На съёмочной площадке был…

Виктор Марвин: Мой внутренний Чичиков и сейчас в пути

Борис Тух: «Вишнёвый сад» в чреве кита и другие хиты театрального года