И вновь о сокрытии своего возраста. Как-то обратила внимание, что представители «поколения Z», знакомясь, называют себя исключительно полными именами: Катерина, Ксения, Василий, Ярослав, Юрий. Мелькнула мысль, что очень многие из моего поколения в схожих ситуациях вполне обходились «Анями», «Петями», «Славами» и «Олями».
Меня «Таней» в этом возрасте называли крайне редко: из-за того, что моя банковская карьера стартовала сразу после университета, я мигом превратилась в «Татьяну Петровну». Подобная официальность совершенно не радовала, поэтому какое-то время я упорно пыталась представляться Таней или хотя бы Татьяной. Увы: банк есть банк, и меня всё равно называли по имени-отчеству. Единственной отдушиной в этом царстве официоза был родной коллектив: шеф называл меня не «Татьяной Петровной», а «Татьяной ПЕтровной», а коллеги по отделу попросту «Петровной».
Называть меня по имени стали лишь после того, как я уволилась. Так что сейчас я «Таня» или же «Танечка».
Но вот что удивило меня куда больше, нежели все эти «Катерины» и «Святославы», так это массовое использование «зумерами» полуимён. Мне казалось, что имея прямо-таки космически задранную самооценку, к другим надлежит относиться аналогичным образом. Ан, нет: регулярно слышу «Верка», «Светка», причём именно с пренебрежительным, а не ласкательным оттенком.
Нетерпение детства
Я сама подобное обращение не переношу с малых лет. Это из-за деда: стоило мне назвать полуименем кого-то из подружек, как он резко хмурился, и от его любезности не оставалось и следа. Потом, правда, он быстро успокаивался и вновь становился приветливым дедушкой, который брал меня за руку, сажал рядом и терпеливо начинал объяснять, почему обращение с использованием полуимени недопустимо — ни в присутствии человека, ни в его отсутствие.
К сожалению, с одного раза до меня не доходило, поэтому сердиться, успокаиваться и вести воспитательные беседы дедушке приходилось регулярно. Помнится, одна из них стартовала с того, что он упорно принялся называть меня «Танькой». Сначала я подвоха не поняла: с пелёнок дома меня величали не иначе, как Таткой. Тогда к «Таньке» дедушка добавил соответствующие — мои собственные (!) — интонации и поджатые губы. Я насторожилась, а потом и надулась.
Тут Юрий Борисович перешёл к следующей стадии: стал выяснять, чем, собственно, вызвано моё неудовольствие. Я объяснила, что подобное обращение звучит как-то пренебрежительно и грубовато. Вот тогда-то дед и выдвинул решающий контраргумент: мол, а чем подружки заслужили подобное моё к ним обращение?..
Но, как известно, дьявол кроется в деталях, поэтому я задала следующий вопрос. О том, какой именно — чуть ниже, а пока небольшой исторический экскурс.
Немного ономастики
Для начала разберёмся с терминологией: согласно большинству определений, полуимя — это морально-уничижительный вариант сокращённого обычного имени. Оно образовывается путём прибавления к нему эмоционально-экспрессивного суффикса «ка». Так «Петя» превращается в «Петьку», «Таня» — в «Таньку», «Маша» — в «Машку».
Полуимена были вполне себе официальным способом общения с конца XV и до начала XVIII веков. Ими следовало пользоваться в отношении себя при обращении к властям, вышестоящим по рангу лицам, священнослужителям и представителям более привилегированного класса. При этом для религиозных деятелей использовался свой способ формирования уничижительных имён: они создавались при помощи суффикса «ище»: «Пётр» — «Петрище», «Степан» — «Степанище».
Ярким примером официального использования полуимён является «политический маскарад» 1575 года, когда царь Иван IV Грозный объявил татарина и хана касимовского Симеона Бекбулатовича «великим князем всея Руси». Всем было понятно, что бразды правления остались в прежних руках, однако соблюдая введённые им же правила, в посланиях к «самодержцу» Иван Великий применял в отношении себя уничижительные обороты: «Государю великому князю Симеону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом да с Федорцом, челом бьют».
Употребление полуимён в официальных обращениях и документах упразднил Пётр I указом от 30 декабря 1701 года, считая сложившийся порядок проявлением позорного пресмыкания. Он же запретил людям в документах унизительно именовать себя «холопами», предложив вместо этого подписываться словосочетанием «нижайший раб», по аналогии с «рабом Божиим». Однако реформа затронула лишь представителей высшего сословия — в отношении крепостных крестьян неполные имена продолжали использоваться.
Вплоть до второй половины XVIII века в российском обществе сохранялась традиция называть полуименем преступников, в том числе и государственных. Таким образом социум выражал к ним своё негативное отношение, и именно поэтому в официальных правительственных документах того времени фигурируют лишь такие прозвания, как «Гришка Отрепьев», «Тимошка Анкудинов», «Стёпка Разин» и «Емелька Пугачёв».
Крайне отрицательно к практике именовать друг друга полуименами относились российские либералы XIX века. Несмотря на то, что к моменту формирования движения использовать в письменных документах неполное имя уже было запрещено на государственном уровне, оно, как и прежде, активно применялось в отношении крестьян.
Так, негодование по этому поводу выражал литературный критик Виссарион Григорьевич Белинский, который в одном из писем к Николаю Васильевичу Гоголю обличал крепостную систему и страну, «где люди называют друг друга не именами, а кличками: Ваньками, Васьками, Стешками, Палашками».
Борьба за демократизацию общества внесла свои коррективы в литературу, в которой стали чаще фигурировать персонажи из народа с полными именами. Примером тому может служить рассказ Антона Павловича Чехова «Дом с мезонином», где господа при обращении к крестьянам употребляли их полные имена.
Казалось бы — всё просто и однозначно. Но, как известно, любая медаль — это три стороны. И тут уместно привести вопрос, который маленькая девочка задала своему дедушке: «А почему тогда «Татка» звучит нормально, а «Танька» — грубо?»..
Альтернативное
И снова ныряем в исторические пучины. Оказывается, в народной традиции прибавление к имени суффикса «ка» пренебрежительного оттенка не имело! Часто так именовали друг друга хорошо знакомые и близкие люди. Эта форма обращения среди людей одного круга свидетельствовала не о превосходстве одного человека над другим, а служила простой и ласкательной разновидностью личного имени.
Так, полуименами с удовольствием называл своих детей Александр Сергеевич Пушкин. Окликая их «Машка», «Сашка», «Гришка» и «Наташка», он таким образом привносил в его отношения с ними некую неформальность и нежность.
Ну, и давайте припомним знакомое с совсем уж малых лет: «Мышка за кошку, кошка за Жучку, Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку тянут-потянут — вытащили репку!». Или: «Сходи-ка ты за водкой на речку!» («водка» в данном случае не то, что вы могли подумать, а синоним слова «водица»). Или вспомним, кого аж до начала XX века в России называли «мамками»? А так ласково называли нянек, кормилиц или воспитательниц.
Вместо вывода
Так что дело не в том, что кто-то при вас назвал Славу «Славкой», а Катю — «Катькой». А в том, какой смысл он при этом вложил в обращение, какую интонацию использовал, назвал собеседника с уважением или без. А это уже совсем иной подход к проблеме — более глубокий и обстоятельный.
Вновь удивляюсь, каким умным и тактичным был мой дед — смог объяснить маленькому ребёнку такую сложную и не самую очевидную истину.
Такая вот небольшая история — как это часто случается, оказавшаяся гораздо сложнее и многограннее, чем можно было бы подумать. Так что предлагаю и думать, и анализировать, даже когда перед вами вроде бы самая пустяковая ситуация — кто знает, что она может в себе таить…
Читайте по теме:
Марта и Линда, Аксель и Йоханнес: популярные стародавние имена вернулись