Гайчонок: Не «украинский дрон», а «человеческий фактор»

Заявление водоканала «для прессы» не выдерживает никакой критики. Разбираемся в возможных истинных причинах аварии 31 декабря.

В процессе анализа я сразу отбросил две версии, не поддающиеся проверке: гипотезу о «социальном эксперименте КаПо», когда кран якобы «перекрыла рука человека», чтобы посмотреть «а что такого будет?», и версию об «атаке украинских дронов».

Таким образом, на мой взгляд, причины аварии выстроились в своего рода «трагический каскад».

1. Кадровый голод в Эстонии. У нас попросту нет и уже никогда не будет достаточного количества специалистов, которые согласились бы работать на водоканале и обладали бы достаточной компетенцией. Это классический «человеческий фактор».

2. Финансовая причина. Сегодня водоканал — биржевое предприятие, и его главная цель — максимизация прибыли. Все его «реформы», «реновации» и «инвестиции» призваны сделать техническую систему не супер-надёжной, а максимально дешёвой

3. Технологический уровень. Проекты любых гидротехнических сооружений в обязательном порядке должны предусматривать защиту ото льда. Неважно, строится ли ДнепроГЭС или Крымский мост — лёд будет, и от него нужно защищаться. В нашем случае самый простой способ — прокачивать чуть тёплую воду (достаточно +5°C) через трубчатую решётку, греть её электротеном или очищать ото льда механической вибрацией («постукиванием»). Можно предположить, что водоканал «сэкономил» на этих мероприятиях, вычеркнув или сильно сократив соответствующую строку в бюджете во время очередной реновации.

4. Отсутствие дублирующих систем забора воды. Такой жизненно важный узел, как забор воды, должен быть продублирован. С любым единственным элементом может что-то случиться. Не забываем и о следе от «украинского дрона», атаковавшего Эстонию летом.

5. Коммуникация. Полное отсутствие коммуникации со стороны водоканала в первые часы аварии также говорит в пользу системной, техногенной причины. Сравним: лет 15 назад, будучи председателем гаражного кооператива, я получил проактивный звонок от водоканала в холодную зиму с просьбой открыть воду тонкой струйкой, чтобы трубы не замёрзли. Счёт обещали выставить по среднему за полгода. В другой раз, когда я сам звонил с жалобой, автоответчик сразу по геотегу определил моё местоположение и сообщил об аварии на улице. В этот же раз десяток звонков на информационный номер просто сбрасывался. Руководство, судя по всему, не хотело озвучивать правду, которую уже знало и которую устраняло (этот факт, кстати, ставит под сомнение версию о «социальном эксперименте»).

6. И наконец, про «игольчатый лёд».

   • Во-первых, «игольчатый» (правильнее — «трубчатый») лёд образуется из влажной почвы, поднимаясь трубочками-башенками, а не формируется в воде.

   • Во-вторых, ледяная каша в эстонских реках при наступлении холодов образуется всегда. Она называется шугой и состоит из пластинчатых кристаллов.

   • В-третьих, налипая друг на друга, шуга скапливается и уже тогда представляет опасность для гидротехнических сооружений.

   • В-четвёртых, в условиях Эстонии шуга — не редкое явление, а скорее самое обычное. В реках она образуется всегда, каждую зиму. В озёрах и водохранилищах реже, но также ежегодно.

   Вывод по льду: он точно не мог быть единственной причиной аварии, но мог стать «последней каплей» в технически несовершенной гидросистеме водоканала.

Общий вывод: я полностью согласен с мнением уважаемого сопрофессора ТТУ Янека Лаанеару: «Что именно произошло в озере Юлемисте и водохранилище, Лаанеару точно не знает, однако считает, что речь идет о совпадении неблагоприятных обстоятельств». Как мы видим, этих неблагоприятных обстоятельств, созданных самой системой, было более чем достаточно.