9 марта в эстонских СМИ снова появляются тексты о «разбомблённом Таллинне». Каждый год рисуется одна и та же картина: мирный город, советская авиация, трагедия жителей. Но если убрать эмоциональную рамку и посмотреть на событие в историческом контексте, картина оказывается значительно сложнее.
Когда сегодня говорят о «бомбардировке Таллинна», почти никогда не уточняют главное: в 1944 году это был советский город, столица ЭССР, оккупированный немецкой армией и превращённый ею в военный объект. Для советского командования это был не «город в вакууме», как сегодня пытаются выставить, а военный объект, через который шло снабжение немецкой группировки, оборонявшей Прибалтику.
Город становился целью не сам по себе. Превращённый в транспортный узел, базу снабжения и место размещения войск, он автоматически становился военной целью. В такой ситуации авиация и артиллерия применялись для разрушения инфраструктуры противника и ослабления его обороны.
Это вовсе не вопрос «жестокости» или «жалости к городу». Это вопрос военной прагматики: выбить укрепившийся гарнизон без ударов по его инфраструктуре означало бы заплатить за это огромными потерями наступающих войск. Возможно, даже безуспешно. Поэтому удары по таким объектам были частью военной операции по освобождению города от немецкого гарнизона.
Это ещё один аргумент против мифа о «закидывании трупами». Перед критиками возникает дилемма: утверждать, что советские войска «закидывали трупами», или признать факт — артиллерийские и авиаудары проводились для снижения собственных потерь, потому что бомбили на самом деле.
По всему выходит, что отрицать удары, о которых сами же пишут, уже вроде как глупо. Но вряд ли это что-то поменяет.
Часто звучащая цифра «более 1500 разрушенных зданий» вводит современного читателя в заблуждение. В послевоенных учётах зданиями считались не только жилые дома, но и сараи, склады, мастерские и другие хозяйственные постройки. При этом значительная часть исторического центра города уцелела.
Эмоциональные детали вроде «бомбы попали в театр „Эстония“, где шёл концерт» (как указано в Википедии) отлично создают иллюзию циничности. На самом же деле такие объекты оказывались в зоне ударов как часть военной инфраструктуры или побочный ущерб операции.
Таким образом, в современных текстах часто формируется скрытый посыл: будто бы советская авиация бомбила, мало того, что «мирный», так ещё и «чужой эстонский город». Но в 1944 году Таллинн входил в состав Советского Союза и рассматривался как временно оккупированная территория. Советская армия воевала за освобождение своих городов – так же, как за Киев, Минск или Смоленск. Кстати, разрушения в этих городах, по сравнению с Таллинном, будет не в их пользу. Городу Таллинну очень повезло: из-за стремительности освобождения территории и усилий эстонских частей Красной армии большего разрушения удалось избежать. За что им честь и хвала!
И если уж следовать логике «нельзя бомбить город, где есть мирные жители», тогда пришлось бы признать невозможными многие операции Второй мировой войны. Немецкие гарнизоны превращали города в укреплённые узлы обороны, и выбить их без авиации и артиллерии было практически невозможно. Та же судьба постигла, например, в преддверии освобождения Прибалтики, российский город Великие Луки, где в ходе боёв город был почти полностью разрушен – именно потому, что там находился враг. Значит ли это, что стояла задача именно разрушения? Нет! Задача была выбить врага из родного города. Всё что разрушено, можно потом восстановить, но извините, только после того, как противник будет выбит. Что и было сделано.
Почему же сегодня история подаётся иначе?
Потому что из неё убирают главный контекст – войну с нацизмом. Исчезают немецкие войска, война на уничтожения против советского народа, военные цели и стратегические задачи. Остаётся только эмоциональная формула: «город и бомбы». В такой рамке событие превращается из эпизода войны в моральный сюжет о «жертве СССР». Есть город. Есть люди. Есть государство, наносящее удар. Всего остального нет.
Это уже не столько история, сколько политика памяти. Она нужна для того, чтобы сформировать определённое отношение к советскому прошлому и переосмыслить роль СССР во Второй мировой войне. Ведь это очень важно при сегодняшнем постепенном, но неуклонном, отъёме социальных гарантий, завоёванных в тот период.
Ежели смотреть, с учётом происходящего сегодня, то вообще возникает парадокс: когда речь идёт о войне 1944 года, авиационный удар по своему городу, занятому противником, объявляется почти моральным преступлением. Но когда сегодня бомбят чужие города, те же самые люди не видят в этом ничего недопустимого.
Это показывает, что тут дело не столько в гуманизме, сколько в политической интерпретации истории. Одни бомбардировки превращают в трагедию, другие — в «необходимые действия».
Но историческая реальность была гораздо сложнее. И понять её можно только тогда, когда мы рассматриваем события в полном контексте времени и интересов сторон, а не в изолированной эмоциональной рамке, которую нам подсовывают.
Мнения из рубрики «Народный трибун» могут не совпадать с позицией редакции. Tribuna.ee не несёт ответственности за достоверность изложенных в статье фактов. Если вы имеете альтернативную точку зрения, то мы будем рады её также опубликовать.