После речи премьер-министра Кристена Михала на общем собрании Партии реформ, где он говорил о «надёжно защищённой и безопасной Эстонии», о стране, где каждый может реализовать себя, создать семью, а благосостояние людей растёт, у меня возник простой вопрос: в какой именно Эстонии живёт господин премьер-министр?
Не в географическом смысле, конечно. Вопрос не в этом. Вопрос в том, как можно настолько уверенно описывать страну словами, которые всё хуже совпадают с жизнью людей.
Ренат Киммер в статье «Да, господин премьер-министр!» очень точно разобрал это несоответствие. Он фактически собрал в один текст то, что многие жители Эстонии чувствуют на себе каждый день и о чём говорят дома, на кухнях, в очередях, в разговорах с друзьями: медицина становится менее доступной, учителей не хватает, налоги растут, рождаемость падает, а государство всё глубже проникает в частную жизнь человека, продолжая при этом говорить о свободе.
Это важный и правильный разбор. Но мне кажется, что после него необходимо сделать следующий шаг.
Само по себе несоответствие между словами премьера и реальностью — уже почти секрет Полишинеля. Большинство людей в стране и так это чувствует. Просто не каждый раскладывает происходящее по пунктам, цифрам и сферам так чётко, как это сделал автор.
Люди могут по-разному относиться к политике, России, Европе, реформам, партиям, языковому вопросу, налогам и безопасности. Но цены в магазине, очередь к врачу, проблемы в школе, страх за будущее детей, налоги, счета и общее ощущение сжимающегося жизненного пространства — это не идеология. Это личный опыт.
И именно здесь начинается главное.
Проблема не только в том, что премьер-министр говорит вещи, которые плохо соотносятся с реальностью. Проблема в том, что он не может этого не знать.
Он не может не знать, что люди не ощущают роста благосостояния. Не может не знать, что разговоры о возможности спокойно создать семью звучат странно на фоне демографического провала. Не может не знать, что слова о свободе всё хуже сочетаются с государством, которое всё активнее регулирует язык, память, символы, культурные связи, исторические оценки и даже допустимые формы общественного поведения.
И если он всё это знает, но всё равно говорит обратное, значит, перед нами уже не ошибка оценки. Перед нами политическая технология.
Суть этой технологии проста: власть говорит не то, что есть, а то, что должно быть сказано. Потом эту придуманную версию реальности подхватывают лояльные СМИ, партийные активисты, эксперты, чиновники, комментаторы — и после многократного повторения она должна начать звучать как официальная правда.
Так работает привычная политическая машина. Сначала создаётся удобное описание происходящего. Потом все, кто находится внутри системы, начинают говорить именно этим языком. А затем людям предлагают не верить собственному опыту, а принять готовую формулировку: это не ухудшение жизни, а необходимые реформы; это не давление, а ответственность; это не кризис доверия, а трудный, но правильный путь.
Но у этой технологии есть предел.
Невозможно бесконечно говорить о росте благосостояния человеку, который видит, что жить стало тяжелее. Невозможно бесконечно говорить о свободном гражданине человеку, который всё чаще чувствует себя объектом административного, идеологического и налогового давления. Невозможно бесконечно говорить о стране, где каждый может реализовать себя и создать семью, если всё больше людей не видят устойчивого будущего.
В какой-то момент возникает уже не спор о деталях. Возникает утрата доверия.
И здесь речь идёт уже не только об одной неудачной партийной речи. Речь идёт о том, как нынешнее правительство, похоже, всё хуже понимает собственное место в политической системе.
В Конституции Эстонии прямо сказано, что высшая государственная власть принадлежит народу. Это не декоративная фраза для торжественных случаев. Это основание всей политической конструкции.
Когда я говорю «государство», я всё-таки хочу быть точным. У меня нет претензии к самой идее государства. Наоборот, государство необходимо как форма организации общества, защиты прав, социальной устойчивости и общего будущего. Мои претензии — к правительству. И на данный момент уже очень серьёзные.
Потому что правительство, похоже, утратило те рамки, которые должны были бы его ограничивать и направлять: Конституция, мандат избирателей, обязанность служить обществу, а не собственному политическому кругу.
Власть должна работать на народ. Не объяснять народу, почему ему неправильно кажется, что жить стало хуже. Не продавать ему очередной образ прекрасного будущего поверх разрушенного доверия. Не считать, что страх перед альтернативой вечно сильнее усталости от нынешней политики.
А именно работать на народ.
В речи Михала этого не видно. Видно другое: уверенность, что можно снова назвать чёрное белым, а потом поручить политической машине повторять это до тех пор, пока часть общества не устанет спорить.
Но чем больше разрыв между словами власти и жизнью людей, тем меньше работает привычная риторика. В какой-то момент люди перестают спорить с отдельными фразами. Они начинают отвергать всю картину мира, которую им предлагают.
Тогда уже не помогают ни правильная терминология, ни страх перед «консервативным осьминогом», ни разговоры о европейских ценностях, ни объяснения, что все проблемы временные, а курс единственно верный.
Потому что у человека есть свой опыт.
Он видит, что происходит с медициной. Видит, что происходит со школой. Видит, что происходит с ценами. Видит, что происходит с налогами. Видит, что происходит с границами допустимого в культуре, языке, памяти и мнении.
И если после всего этого премьер-министр выходит и говорит, что благосостояние растёт, а каждый может спокойно реализовать себя и создать семью, то проблема уже не в том, что люди «не понимают реформ».
Проблема в том, что власть, возможно, слишком давно не слышит людей.
Нет, господин премьер-министр. Я очень надеюсь, что на этот раз эта старая технология не сработает.
Потому что жизнь стала слишком тяжёлой, чтобы её можно было бесконечно перекрашивать словами. Если власть действительно рассчитывает на доверие общества, ей придётся вернуться к очень простой вещи: не к производству лозунгов, а к ответственности перед людьми.
А если расчёт уже не на доверие, а на технологию, административный ресурс и процедуры, которым гражданам предлагается просто верить, тогда это отдельный и куда более серьёзный разговор. В том числе о доверии к выборам, включая электронные.
Потому что демократия начинается не с красивой речи на партийном собрании. Она начинается с признания простой истины: народ — не декорация для власти.
Народ и есть источник власти.
А правительство — всего лишь временный исполнитель его мандата.
Мнения из рубрики «Народный трибун» могут не совпадать с позицией редакции. Tribuna.ee не несёт ответственности за достоверность изложенных в статье фактов. Если вы имеете альтернативную точку зрения, то мы будем рады её также опубликовать.