Три года прошло — звучит банально, хотя это факт. Жизнь поделилась на «до» и «после» — тоже факт и тоже буднично. А между тем — теперь я точно это знаю — жизнь «до» и жизнь «после» более чем реальна.
Традиции
К нашему «трёхлетию» мы подошли со своими традициями. Их две. Первая — 2 апреля в 14 часов в Благовещенской церкви Александро-Невской лавры служится панихида по невинно убиенному рабу Божьему Максиму (военкор Владлен Татарский) и молебен о чудесном спасении и исцелении всех пострадавших.
Благовещенская церковь — один из старейших храмов Санкт-Петербурга, здесь похоронено огромное количество государственных мужей, именитых граждан и членов императорской семьи: любимая сестра Петра Великого Анна Алексеевна, его маленький сын Пётр Петрович, которого в семье ласково называли Шишечкой, Анна Леопольдовна — мать несостоявшегося императора Ивана VI Антоновича, обе дочери Александра I. В этих стенах покоятся представители родов Безбородко, Бобринских, Голицыных, Голенищевых-Кутузовых, Долгоруковых, Нарышкиных и др.
Лично для меня этот храм особо значим, потому что в строительстве церкви принимал участие лично царь Пётр; здесь нашёл последнее земное пристанище великий полководец Александр Васильевич Суворов; сюда из Духовской церкви в 1940 г. были перенесены надгробная плита и памятный щит генерала от инфантерии, военного генерал-губернатора Санкт-Петербурга графа Михаила Андреевича Милорадовича, убитого в ходе восстания декабристов. Символично, что воина Максима вновь будут поминать у мест упокоения великого воина прошлого!
А вечером мы встретимся на месте трагедии, у помещения кафе на Васильевском острове, чтобы в 18 часов 11 минут, когда прогремел взрыв, почтить минутой молчания погибшего Владлена и нас всех — выживших.
Вилки на пол!
К счастью, она — жизнь — идёт своим чередом. За эти три года я наконец-то научилась сосуществовать с теми ограничениями, которые отныне стали моей тенью, контролировать наличие лекарств и почти не вспоминать события того рокового вечера.
Вместо бега и аэройоги теперь много и интенсивно занимаюсь степом и катаюсь на велосипеде. Стараюсь не откладывать даже на завтра то, что может порадовать сегодня. К сожалению, это правило не распространяется на важные дела: они как откладывались в долгий ящик, так и откладываются — как говорится, «прокрастинация — наше всё!». Научилась благодарить и говорить «спасибо» — я и раньше была благодарной, просто не считала нужным это особо часто демонстрировать. Оказалось, что людям это надо, и даже простое «спасибо» радует и поднимает настроение.
Случилось за истекший год и нечто очень для меня важное — почти перестали сказываться последствия посттравматического синдрома, буквально накрывшего меня вначале.
Как-то, хозяйничая дома на кухне, уронила на пол вилку. Безобидный же звук, но мне показалось, над моим ухом грохнули в литавры. Я подскочила, начала плакать и задыхаться — мне не хватало воздуха. Казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. К сожалению, спустя несколько дней картина повторилась — вилки да ложки в доме почему-то падают с завидным постоянством.
При том на звуки предсказуемые я реагировала совершенно адекватно: через месяц после того, как я окончательно вышла из госпиталя, попросила друга сводить меня… на футбол. Я спокойно отсидела весь матч, не обращая внимания на рёв трибун. А вот децибелы моего спутника заставляли поёживаться — думаю, что как раз из-за своей внезапности.
Так продолжалось два года. И, к счастью, эту напасть я счастливо преодолела — в последнее время я почти спокойно реагирую и на вскрики рядом, и на летающие предметы.
Были и другие последствия ПТСР — у меня почти полностью исчезли сильные эмоции, за исключением, пожалуй, гнева. А вот положительные, включая желание пококетничать, покапризничать, влюбиться, куда-то подевались.
И вот месяц назад я поймала себя на мысли, что наконец-то оттаяла и начала испытывать весь спектр женских эмоций, вплоть до хлопанья в ладошки, радостного подпрыгивания, слёз счастья и обиды, стремления к романтизации старых отношений и даже желания поколотить обидчика и запустить в него сковородкой (думаю, что последнее стало реальным как раз из-за того, что я перестала пугаться бьющейся посуды и падающих предметов).
Мысли с бастиона
Единственное, что пока остаётся для меня недостижимым — полуденный выстрел пушки с Нарышкина бастиона Петропавловской крепости. А это обидно.
Выстрел производится ежедневно, время от времени право его произвести доверяется важным гостям и почётным горожанам. В таких случаях на бастион поднимаются многочисленные гости. Они стоят в считаных метрах от стреляющих гаубиц — произносят приличествующие моменту слова, фотографируются и аплодируют.
В силу специфики своей историко-журналистской деятельности мне регулярно приходится участвовать в подобных мероприятиях. Но после теракта это стало тяжким испытанием: на какое-то время я даже стала оставаться внизу, что, однако не спасало ни от слёз, ни от истерики.
Но после того, как я перестала пугаться падающих вилок, я осмелела, решив, что и бастион мне теперь по плечу. Вскоре и повод представился — в июне прошлого года в городе проходили траурные мероприятия в память о первом коменданте послевоенного Берлина генерале Николае Эрастовиче Берзарине (16 июня 2025 г. исполнилось 80 лет о дня его трагической гибели). Был среди прочих мероприятий и полуденный выстрел.
Вот лучше бы я и на этот раз осталась внизу: когда бабахнуло, у меня в голове что-то ухнуло, я начала судорожно всхлипывать, хлынули слёзы. К сожалению, рядом стояло огромное количество приглашённых — из-за них мне пришлось крепко стиснуть зубы и изо всех сил стараться не разрыдаться в голос. Окончательно в себя я пришла только минут через 40. Уфф.
С тех пор подобного аттракциона стараюсь избегать — не хочется своей реакцией пугать окружающих. Недавно вот отказала хорошим знакомым – потомки знаменитых морских семей пригласили меня на выстрел, приуроченный к началу Русско-японской войны 1904-1905 гг. Вот, прям по классике: «Меня царицей соблазняли, но не поддался я, клянусь!».
Но время неумолимо мчится, думаю, летом — как раз исполнится год с моего последнего эксперимента — попробую ещё раз. Уж очень не хочется лишать себя удовольствия находиться в гуще событий из-за того, что три года назад одна гадина решила испортить всем нам жизнь!
Кстати, о гадине
Напомню: ещё в 2023 году я невольно стала, так сказать, экспертом по террористке и её поведению. Произошло это почти случайно: когда начался суд, стала замечать, что во многих публикациях идёт искажение информации и смещение акцентов — и вот уже хладнокровная убийца становится обманутой «девочкой» (ничего себе девочка! На момент теракта Треповой* исполнилось 26 лет).
Стало понятно, что единственный выход — действовать по принципу «хочешь сделать хорошо — сделай сам». Тогда-то я и приняла для себя непростое решение — ходить на все судебные заседания, читать доводимые до сведения потерпевших материалы обвинения и защиты, отслеживать публикации в прессе, а потом фиксировать увиденное и услышанное в собственных статьях.
Я видела преступницу роковым вечером 2 апреля 2023 года, насмотрелась на её выкрутасы во время заседаний. Рассчитывала, что после апелляции 20 мая 2024 года, когда наконец-то была поставлена жирная точка в её судьбе, нежить отправится отбывать наказание в Мордовскую колонию, и мы не услышим про неё хотя бы следующие лет пять. Но нет: она регулярно что-то отчебучивает, и это тут же попадает в новостную ленту.
Так, уже в этом году служба судебных приставов по Республике Мордовия закрыла в отношении пострадавших исполнительные листы. Говоря простым языком, это означает, что террористка не работает, поэтому средства для выплаты компенсации морального ущерба взять неоткуда.
Во время суда часть потерпевших подала иски на возмещение морального ущерба. Мы просили удовлетворить наши ходатайства не ради денег и не рассчитывая на сколько-нибудь значительные средства, и даже не из-за того самого морального ущерба. Мы подавали иски для того, чтобы в колонии Трепова* не била баклуши, а именно работала — днями и ночами. Суд частично удовлетворил наши ходатайства — общая сумма денежной компенсации к взысканию составила 17,4 млн рублей.
И вот в начале января 2026 года каждый из нас получил «по подарку» — «Постановление об окончании и возвращении ИД взыскателю».
Позвонили судебному приставу, фигурирующему в наших «отказах». Та пояснила, что несколько месяцев подряд Трепова* практически не выходит из ШИЗО (штрафной изолятор — что-то навроде карцера), поэтому и не работает. Вернее, в колонии она так и не начала работать, а те средства, которые мы получали в 2025-м, списывались с каких-то её дотюремных поступлений и сбережений.
Вроде как осуждённая постоянно находится в натянутых отношениях с администрацией колонии, поэтому её и отправляют в изолятор. Делает ли она это осознанно и специально, чтобы отлынивать от работы и оказаться в одиночестве, мы не знаем, хотя это очень и очень на неё похоже (мы насмотрелись на её попытки сыграть в несчастную и обманутую девочку в ходе судебных заседаний).
Через подругу, которая является специалистом по истории современной российской тюрьмы, я вышла на бывшую осуждённую, которая в своё время отбывала заключение в той же колонии, что и Трепова* — ИК-2. Она подтвердила нашу догадку — с высокой долей вероятности террористка, не желая общаться с другими заключёнными, и чтобы не работать, вынуждает тюремное руководство отправлять её в штрафной изолятор, в котором она может находиться сколь угодно долго — достаточно вновь написать заявление об отказе работать.
Но каковы бы ни были причины тюремного безделья Треповой*, последствия в виде закрытия исполнительных производств нас, прямо скажем, огорошили.
Только мы выдохнули, как некий журналист выпустил фильм, в котором в числе прочих показал и «нашу» террористку — в виде этакой Алёнушки, рассуждающей, что простить её нельзя, но она всё-таки хочет, чтобы её простили. Через несколько дней после трансляции автор ещё и умудрился написать у себя в телеграм-канале примерно следующее: мол, он понимает, что она осуждённая на огромный срок террористка, но как же это несправедливо, что от неё все отказались и никто не шлёт ей в колонию посылки! Ему бы адвокатом работать…
Так что покой нам только снится, и рассчитывать, что «наша» уголовница канет наконец-то в бездну безмолвия, не приходится. Остаётся лишь рассчитывать на Божий промысел и Божью же справедливость.
«Взрывная команда»
Есть ещё одно крайне важное обстоятельство, которое я оценила именно за истекший год. Это новые друзья, которые у меня появились. Их я называю «потерпевшая компания» — кто-то из них, как и я, оказался в числе пострадавших, кто-то по счастливой случайности смог избежать травм.
Ниже — мысли некоторых из них. Всем я задавала один и тот же вопрос: какова она — жизнь три года спустя после взрыва?..
Валерия Фомина, вдова погибшего Владлена Татарского (Максима Фомина):
«3 года. 3 года после теракта. 3 года после потери любимого человека.
До сих пор не знаю, как жить без мужа, хотя прошёл довольно приличный срок (у меня сын был в садике, а сейчас уже заканчивает 3-й класс).
Время лечит или не лечит? До конца не поняла. Конечно, легче дышать спустя три года; конечно, домашние какие-то дела и обязанности не дают скучат; конечно, поддержка людей всё также сильна! За это отдельное спасибо, даже вот так — СПАСИБО!!!
Сейчас уже поняла, что такое «светлая память». Когда все про это говорили, что остаться должна «светлая память», ещё год назад я с трудом понимала, что это такое вообще. Какая ещё светлая, если хочется лечь и рыдать.
А сейчас я поняла — это какие-то смешные моменты, какие-то добрые дни, реже в голове сидит «тот» день, уже не пытаюсь вспоминать похороны, уже люди меня встречают не с траурными лицами, слава Богу! Вот это было самое тяжёлое на каких-то встречах, когда ты пытаешься держаться, а тут люди при знакомстве делаются сильно грустными, и ты вслед за ними, и тебе уже снова ничего не хочется.
Да, уже намного легче. Хочется жить. Живу за себя и за Владлена. Делаю то, что мы хотели сделать вместе, только одна.
Ещё раз хочу сказать спасибо всем, кто рядом, даже на расстоянии телефона. Спасибо за поддержку. Благодарна вам».
Виктория Прокофьева:
«Пострадал мой сын Вадим. Он пережил тяжёлые месяцы лечения, которое продолжается до настоящего времени. За это время он с отличием закончил бакалавриат института философии СПбГУ по специальности «Религиоведение». Решил продолжить обучение и стать учёным. Он поступил в магистратуру; выступает на конференциях по темам «Народное православие» и «Дохристианские верования». В дальнейшем собирается в аспирантуру. Поддерживает связи с Музеем истории религии, где хотел бы в будущем работать.
Я как мама всячески поддерживаю сына. Сама тоже работаю в гуманитарной сфере. Кроме преподавательской деятельности в национальной школе гидов и экскурсоводов, провожу экскурсии для бойцов, читаю исторические лекции, занимаюсь просветительской работой. Как волонтёр помогаю людям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации.
Всегда помним о событиях 2 апреля 2023-го. Во время экскурсий я всегда показываю место трагедии и рассказываю о случившемся. Чтобы люди помнили…»
Геннадий Сапьян:
«Вот такой диагноз мне поставили в больнице:
«Минно-взрывное ранение. Открытая проникающая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга тяжёлой степени, с формированием контузионного очага 3-го типа левой лобной доли. Импрессионный многооскольчатый перелом лобной кости слева. Инородные тела левой лобной доли. Пневмоцефалия. Рваная рана левой лобной области. Баротравма левого уха. Разрыв барабанной перепонки. Множественные осколочные ранения области левого локтевого сустава.
Состояние после операции от 02.04.2023 — краниотомии слева, санации вдавленного перелома лобной кости слева, санации контузионного очага левой лобной доли. Пластика ТМО. Закрытие дефекта барабанной перепонки слева силиконовой пластиной от 05.04.2023.
На момент поступления: общее состояние тяжёлое компенсированное».
В дальнейшем мне была сделана кринопластика: в отсутствующую часть черепа была установлена титановая пластина. В том же году мне поставили третью группу инвалидности.
Я обратился к своему знакомому неврологу, который участвовал в боевых действиях, сейчас он работает в реабилитационном центре, с вопросом, когда у меня закончатся последствия контузии и перенесённой травмы. На это получил ответ — никогда. С этим тебе жить до конца твоих дней. Для облегчения состояния он посоветовал прокапываться раз в полгода необходимыми лекарствами.
К «цикадам» в ушах уже привык. Они поют свои «песни» без умолку. То тише, то громче, но безостановочно. Можно сказать, что с ними я уже подружился. Родными мне стали. Самое тяжёлое — практически постоянная головная боль. В любое время дня и ночи. Особенно ночью переносить трудно. Свыкнуться с болью так не получается, как с шумом в ушах. Но деваться некуда. Приходится терпеть.
В работе пришлось идти на послабление. Так много и плотно работать с компьютером, как раньше, мне стало очень тяжело. Пришлось сменить вид деятельности и уйти с руководящей должности.
Не падать духом мне помогает в первую очередь воспитание, которое получил в детстве и юности. В том же спорте. Ведь мы же выросли на чём?
«Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! —
Такая уж поговорка
У майора была».
Или вот:
«Гвозди б делать из этих людей:
крепче б не было в мире гвоздей».
Вот этим тезисам и следую. По крайней мере, стараюсь.
Всё, что произошло, меня лично не напугало ни на грамм. Наоборот, появилось гораздо больше желания».
Елена Бычкова:
«Я не пострадала физически, Бог миловал, но это был удар для меня. Невероятно, что в центре Санкт-Петербурга, в выходной вечер, взорвали мирных людей, которых знаешь лично, общаешься. Многие из этих людей теперь мои друзья. И услышать, что в нашем любимом кафе случилась трагедия, было невероятно тяжело!
По прошествии этих трёх лет мы не утратили связь между потерпевшими, по-прежнему общаемся, поддерживаем друг друга, помогаем, и это очень ценно!
Стало понятно, что враги уничтожают в первую очередь Людей, которые могут вдохновить на действия, на подвиг, расскажут Правду «без прикрас», объяснить суть процессов, духовно наставить. Таким был и Максим. Горько, что не уберегли!
Продолжаю надеяться на Господа Бога и молиться за наше правое дело».
В заключение
Такие вот мысли и такие вот истории. Жизнь продолжается, и за это я очень и очень благодарна:
«Я люблю тебя, жизнь,
Что само по себе и не ново.
Я люблю тебя, жизнь,
Я люблю тебя снова и снова».
Бывает, становится невмоготу, хочется, как знаменитому ёжику, взять узелок и тихо уйти в туман. И тогда я снова вспоминаю, о том, что со мной, с нами — с Владленом, Лерой, Викой, Сергеем, Геной, Майей, Юрой, Леной — произошло. И понимаю, что раз я жива и практически здорова, то у меня нет морального права на уныние. Я не имею права опускать руки. Точка. И тогда сразу становится легче.
*Внесена в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.
Мнения из рубрики «Народный трибун» могут не совпадать с позицией редакции. Tribuna.ee не несёт ответственности за достоверность изложенных в статье фактов. Если вы имеете альтернативную точку зрения, то мы будем рады её также опубликовать.