К сожалению, в интернете об этом достаточно грандиозном музыкальном событии можно найти только фрагментарные упоминания и трудно на сей день составить объективную картину этого события.
Благо что на мой вопрос отозвался известный и популярный одессит Борис Оскарович Бурда, как гласит «Википедия»: украинский журналист, телеведущий, эрудит, повар, писатель, бард. Лауреат многих фестивалей авторской песни. Участник интеллектуальных игр — «Что? Где? Когда?», «Своей игры» и «Брэйн-ринга». Играл в КВН. Был ведущим кулинарного шоу «Вкусно с Борисом Бурдой», автор кулинарных книг.
— Расскажи, пожалуйста, о II всесоюзном фестивале авторской песни в Таллинне, который происходил в 1988 году.
— Кое-что явно помню и попробую рассказать. Первый интересный момент, о котором мало кто знал и в те времена, а не то что помнят сейчас: почему фестиваль проводился в Таллинне, несмотря на то, что конкурирующее предложение выставил очень хорошо знакомый в КСП (Клуб самодеятельной песни — Ред.) город Казань, где КСП было гораздо больше, чем в Таллинне? Все собирались отдать фестиваль Казани и были несколько удивлены предложением Таллинна. Но ваш покорный слуга тогда тоже был членом Всесоюзного совета КСП, и после того, как я им рассказал, сколько нового они увидят в Таллинне (причём я говорил не о красивых зданиях, а о важных вещах, меняющих мировоззрение), в итоге голосование выиграл именно Таллинн. Там были свои барды, поющие и по-русски, и по-эстонски. Эстонские барды больше сдвигались в направлении рок-музыки. Тогда популярно было выстраивать строгие границы между жанрами. Конечно, это было не просто бесполезно, но и вредно, потому что только на границах жанров возникает что-то интересное и яркое. В итоге, так как эстонцы были, как всегда, очень дисциплинированны, организационных «бяк» на этом фестивале практически не было.
Ещё один интересный момент, который произошел до таллиннского фестиваля. Совершенно до. Возникла идея сделать максимально объективным жюри этого фестиваля. И это было очень разумное решение. Уже на III фестивале в Киеве этого не было. И совершенно зря. Практически лишили жюри, состоящее из известных и авторитетных бардов, даже самой возможности оказывать давление друг на друга. Было решено, что барды выставят оценки всем выступающим от 1 до 9, а потом эти оценки будут обработаны методами математической статистики, точно так же как обрабатываются обычные опытные данные. Мне пришлось поработать со специальной программой для обработки данных и подведения итогов. Даже в последний момент удалось обнаружить и исправить существенную ошибку. Одна из жительниц Таллинна, жена известного рок-музыканта Вадима Веэремаа, имела дома необходимый компьютер. И мы всё сделали за вечер и ночь, не подумайте ничего пикантного, муж тоже к нам присоединился и помогал как мог нам совершенствовать программу. Было очень забавно, как проходило судейство. Судьи удалялись в свою комнату, а в другую комнату, где стоял компьютер, удалялись я и помогающий мне Владимир Голынский из Минска. Мы слышали, что говорят в жюри: в том числе и то, как некоторые члены жюри, о которых мы так и думали, две дамы, а они это умели гораздо лучше мужчин, оказывали явное давление в пользу любимых ими кандидатов. Судей попросили поскорей заполнить бланки. Они это сделали — и в принципе работа жюри на этом закончилась. Но сказать им это было неудобно, и они ещё долго спорили, продавливая своих кандидатов, хотя это уже не имело смысла.
Теперь о ярких личностях фестиваля в Таллинне. Важным результатом объективного судейства стало то, что в число лауреатов попали барды, которые до этого не были известны широким массам, а после стали заметными и популярными. Первое место занял наш одесский ансамбль «Большой секрет», и мне это было очень приятно. В их развитии я сыграл определённую роль — эти ребята часто пели мои песни. Победили они с песней, гораздо лучшей, чем моя, на стихи Анатолия Гланца, замечательного одесского поэта, которого они вынесли в общесоюзную программу. Я видел оценки жюри, и эта победа была бесспорной! Кроме нас эти бумажки не видел никто, и мы их сразу после введения в программу и подсчЁта результатов, как и полагается, уничтожили, чтобы даже повода не было для каких угодно разборок по этому поводу. Ещё один лауреат — Елена Казанцева. Она совершеннейшее чудо со своим потрясающим и неповторимым (поэтическим) голосом, и её выступление было большой радостью таллиннского фестиваля. А ещё, совершенно не типично, что когда она изменила своё семейное положение и вышла замуж, то замолчала вообще, сразу и навсегда, просто исчезла из мира авторской песни. Но когда она в нём была — она была ярчайшей звездой, и не только в мире авторской песни. Годами на самом верху страницы «Стишки» в портале anekdot был её стишок: «Если б я была свободна, если б я была горда, то могла кого угодно осчастливить навсегда. Но поскольку не свободна, но поскольку не горда, то могу кого угодно, где угодно и когда». Таких примеров больше нет! Елена Фролова из Риги (очень профессиональный человек, да и ушла вскоре в профессионалы). Кстати, в жюри не было представителей Прибалтики и Белорусии. Интересно (просто блестяще) выступил Марк Мерман — сегодня уже вышло несколько его дисков, совершенно профессиональных под серьёзный оркестр. Спектакль по его песням «Вторая Мировая» был достаточно заметен в Белоруссии. Я бы назвал этот жанр «зримая песня». Тогда спорили и делили места между ним и Сергеем Боханцевым, прекрасным бардом, тогда уральским, а ныне живущим в США. Мерман мне тогда показался более любопытным. Я слышал, как два авторитетнейших члена жюри обсуждали, и один из них спросил: «Ну почему Боханцев поставлен ниже, чем Мерман?», а другой ему недовольно отвечает: «Ну, конечно, этому жюри страдания Михоэлса ближе, чем страдания Чапаева». Я стоял рядом и не смог промолчать: «Послушайте, вы же сами так не думаете». Он на секунду задумался и сказал: «Вот в том-то и беда, что иногда думаю, но я понимаю, что это нехорошо». Этот эпизод был очень интересен и характерен…
Я таллиннский фестиваль ценю за то, что он многих открыл, многим дал дорогу. Самое главное, что они не обманули ожиданий. Были, конечно, и люди, не отмеченные жюри, но замечательные. Подготовлен и проведён был фестиваль превосходно, крайне качественно. Организовать это всё было достаточно сложно: много приехало не только участников фестиваля, но и гостей, желающих посмотреть-послушать. О них тоже как-то позаботились. Как по мне, залы были маловаты, и я видел, насколько они были переполнены. С другой стороны, авторская песня — совсем не главное самодеятельное искусство в Прибалтике. Могу сказать, что и сейчас в Эстонии и Латвии есть достаточное количество людей, посвятивших себя авторской песне. Развитие процесса популярности жанра — одна из заслуг фестиваля. Многие удивлялись тому, что фестиваль удался. Я считаю, что совершенно напрасно. Заранее было ясно, что сплочённый и неглупый клуб авторской песни Таллинна вместе с профессионалами-организаторами фестивалей создаст очень интересное мероприятие.
Справка: Ансамбль «Большой секрет» существовал с 1982 по 1989 гг. Трио работало в жанре иронической театрализованной песни и входило в Одесский Клуб Весёлых Встреч, основанный Борисом Бурдой. «Большой секрет» участвовал во многих одесских Юморинах и занимал призовые места на всех конкурсах и фестивалях, в которых ему доводилось участвовать. Наиболее значительные достижения — лауреатство на Всесоюзном таллиннском фестивале и Гран-при в Киеве в 1988 году. Ранее трио стало также лауреатом фестивалей в Одессе и Казани. В составе были Леонид Тульчинский, Леонид Армяч (родились в Одессе, ныне живут в Израиле) и Валерий Чернис, родился, живёт и творит в Одессе.
На сегодняшний день Валерий Чернис, композитор и мультиинструменталист, продолжает активную творческую деятельность в Одессе. С уверенностью можно сказать, что он является одним из лидеров развития такого жанра, как «одесская песня», которая уже давным-давно вышла за пределы города и путешествует по миру, оставаясь популярной как среди авторов-исполнителей, так и среди слушателей.
— Коротко представь, пожалуйста, свою творческую биографию
— Родился и всю жизнь живу в Одессе. В четыре года мама засадила меня «под баян», т. к. нужно было куда-то девать ребёнка в то время, когда родители были на сцене (а они оба были «танцовщиками-народниками»). Так и вырос в оркестровой яме, что повлияло на всю последующую жизнь. С огромным нежеланием окончил музыкальную школу по классу баяна в то время, когда сверстники гоняли мяч, дрались на ринге, плавали в бассейнах. Закинув баян на антресоли, бросился поступать в художественное училище. Не поступил — музыка взяла верх. Тогда и научился самостоятельно играть на гитаре. Потом были песни под гитару во дворе, школьная самодеятельность, первые ВИА, свадьбы… Всё-таки решил стать музыкантом, но сразу в институт не поступил по разным «модным» в то время причинам. Работал пионервожатым в школе, занимался туризмом. Вот там и пристрастился к туристкой песне. Потом её начали называть то бардовской, то авторской. Но суть была — обязательно с хорошими, умными, интересными словами.
Дальше — завод, гитара в обеденном перерыве. И вот, от токарного станка на заводе прямиком в армию. Нет, не в музроту и не в оркестр. Служил в штабе, где по ночам, стоя над картами, втихаря слушал радио и на слух запоминал понравившиеся песни. Вот так, по радио, «снимал» манеру и культуру у Никитина, Окуджавы, Визбора.
После армии всё-таки поступил на музпедфакультет Одесского педина. Тут и началось — клуб самодеятельной песни при Холодильном институте, знакомство с Лёнями — Тульчинским и Армячом, репетиции и рождение в 1983 году ансамбля «иронической песни» «Большой секрет». Он просуществовал шесть лет, мы объездили кучу фестивалей, понабирали массу призов — от Одесского, республиканского — и до Всесоюзного в Таллинне 1988 года, где взяли первую премию в номинации «Ансамбли». Впечатления остались грандиозные. Во-первых, я впервые был в стране Балтии, в Эстонии. Глаза на лбу от всего, что видел. Во-вторых: уровень мероприятия — всё-таки Всесоюзный фестиваль! В жюри — «иконы жанра». Перезнакомились, передружились с массой мэтров, интересных людей, авторов, исполнителей. Ты на них — с благоговением, а они тебе ещё и аплодируют!
— Чем вы проняли жюри так, что вам дали 1-е место?
— Чем взяли жюри? Да не знаю… Во-первых, Одесса — это уже полпремии. Во-вторых, без ложной скромности, уровень исполнения наш был довольно неплохой. И ещё. Мы песню немного театрализовали, костюмировали, это было не совсем обычно. Плюс сам материал — от известных авторов до собственных песен на стихи одесских поэтов (Михайлик, Бурда, Шинкаревский). Поскольку я учился «на музыканта», то вся музчасть — от игры на гитаре до вокальных аранжировок — была на мне. Это были первые мои потуги в аранжировочном деле, что потом очень пригодилось в жизни и в профессии. Музыка у нас была «всеядная», разножанровая и в разных стилях. Но меня всю жизнь тянуло к исполнению, стилизации, сохранению традиций «одесской песни».
— А что, по-твоему, есть «одесская песня», в чем её изюминка в мире авторской песни?
— Об этом могу говорить очень долго. Одесская песня — особый жанр, и, как всё в этом городе, в ней всего понамешано: от народных городских напевов до джаза и даже рока, в текстах этих песен — от дворовых куплетов и до высокой поэзии. А главное, каждая одесская песня — это целая история, спектакль. Не зря когда-то мы с режиссёром Игорем Лучинкиным придумали и поставили спектакль-дежавю «Бычки в томате», который 15 лет шёл на аншлагах в Еврейском культурном центре «Бейт Гранд».
— Можно ли её отнести к шансону?
— Никакого отношения ни к «блатной» песне, ни к «шансону» она не имеет, хотя и то, и другое в своих истоках имеет именно «одесскую песню». Любую из одесских песен можно назвать «авторской», хотя многие считаются «народными». Да, это песни именно «одесского народа» во всём многообразии её музыки, языка, юмора, драматичности, истории. Как и одесский язык, одесская кухня, одесская литература, одесский юмор. В песне перемешано всё — и в этом её секрет, самобытность и шарм. Одесские песни поют во всём мире на разных языках, но сохранить её изначальное звучание, исторические тексты и поиск авторов стало моей задачей на всю жизнь, чем и занимаюсь уже лет 45. Много ещё могу рассказывать и об ансамбле танца «Детство» и «Созвездие», где 30 лет был музруком, и о Еврейском музыкальном театре «Мигдаль Ор», и о клезмер-бэнде «Мамины дети», где вплотную мы и занимались той самой историей, сохранением и исполнением «одесской песни». Записали четыре диска (более 60 треков), куда вошли песни, хорошо знакомые, забытые, любимые и авторские. Но это уже совсем другая история.
— Возвращаясь к авторской песне…
— В чистом виде, каноническом, так сказать, я давно отошёл от этого движения, хотя продолжаю любить и иногда переслушиваю любимых авторов. Что происходит в этом мире сейчас — понятия не имею, но думаю, движение это, если и существует, то сильно изменилось. Да и есть ли смысл держаться за этот термин? Люди любых времён и поколений будут слушать, петь, сочинять. Называйте это как угодно — лишь бы было интересно, неглупо, музыкально, литературно, искренно.
Что ж, как и в случае с развитием одесской рок-музыки, о чем мы уже рассказывали, так и в реализации и развитии жанра «одесской песни» Таллинн сыграл существенную позитивную роль. Культурный мост «Одесса — Таллинн» уже скоро полсотни лет способствует развитию таких различных и таких близких по духу городских субкультур на брегах Балтийского и Чёрного морей.
Читайте по теме:
Феликс Шиндер: В Таллинн привезу настроение южной, солнечной Одессы
Дирижёр-американец из Одессы: чистота и простота музыки Арво Пярта — то, в чём мы очень нуждаемся в…