Подзаголовок одного из самых впечатляющих фильмов фестиваля “Blame” («Вирус лжи») швейцарского кинодокументалиста Кристиана Фрая таков: «Летучие мыши, политики и потерявшая равновесие планета». К летучим мышам вернёмся в разговоре об этой картине, от политиков отмахнуться невозможно, во всех сегодняшних бедах, куда ни плюнь, отчётливо видны их следы. А последние слова, про планету, заставляют вспомнить слова «Гамлета»: „The time is out of joint“. Их переводят по-разному, «распалась связь времён», «век вывихнут», «свихнулось время», «порвалась дней связующая нить» и т. д.; как бы то ни было, увиденное на закончившемся 8 февраля в Таллинне международном фестивале документального кино DocPoint подтверждает, что Гамлет прав.
Увиденное на фестивале заставляло испытывать изумление, тревогу, сострадание, гнев — и, прошу прощения, облегчение от того, что всё это происходит не с тобой.
Разорванные связи
Первым увиденным мной фильмом была работа польской кинодокументалистки Вероники Мличевской «Дитя пыли» (Гран-при Краковского кинофестиваля). Во Вьетнаме так называют детей, рождённых от неизвестного отца. Звучит так же оскорбительно, как безотцовщина, а если ты — один из тысяч детей, рождённых вьетнамскими женщинами от солдат армии США, то ты — самое униженное существо на свете. (Восточные нравы вообще жестоки, а тут ещё успешно разжигаемая патриотической пропагандой ненависть к оккупантам, ушедшим из Вьетнама в 1975 году, но их не достанешь, и ненависть вымещалась на детях. Но прошло полвека, страсти остыли…)
Сун, историю которого прослеживает Мличевска, — один из таких детей. Замысел фильма возник, когда Мличевска, будучи по работе во Вьетнаме, узнала о тестах ДНК, которые проводятся, чтобы «дети пыли» могли найти своих американских отцов. «Сун, — вспоминала Мличевска, — доверился мне, так как впервые кто-то по-настоящему выслушал его и захотел помочь и рассказать его историю».
Фильм — не мелодрама с счастливым концом, когда разлучённые обретают друг друга. И найденный наконец отец умирает, и с его сыном, своим единокровным братом, Суну трудно найти контакт, слишком несовместимы менталитеты («Запад есть Запад, а Восток есть Восток, и им не сойтись никогда…» — предупреждал Редьярд Киплинг.) Прошлое не восстановишь, то, что распалось, не склеить.
**
Совсем другую, но по сути своей похожую историю рассказали иранские (но работающие в Европе, как очень многие творческие люди, покинувшие эту управляемую исламскими фанатиками страну) документалисты Мортеза Ахвадвани и Фирузе Хосровани. Героиня их фильма «Прошлое, будущее, продолжающееся» Мариам покинула Иран в 1979 году, после т. н. «революции», означавшей фактически возврат к Средневековью, и женщин, осмелившихся выйти на улицу без чадры или хиджаба, фанатики забивали камнями насмерть. Мариам, женщина образованная, свободомыслящая, начинавшая свой путь в науке, тайными тропами бежала из Ирана, позже оказалась в США, преподаёт в колледже. На родине остались её родители. Позже, уже в эпоху интернета, Мариам попросила родителей установить в доме видеокамеры наблюдения, во всех комнатах и на балконе, чтобы она могла наблюдать за жизнью отца и матери.
В фильме использованы сохранённые Мариам любительские съёмки благополучной жизни их семьи до «революции». У Мариам был жених, они расстались, от родителей она узнала, что парня призвали в армию и отправили на очередную войну, которую вёл режим аятолл с очередными «нечестивыми сепаратистами», Бахрам погиб, и теперь улица, на которой живут родители Мариам, названа в его честь аллеей мученика Бахрама Боруманда.
Мариам уговаривала стариков приехать к ней, отец долго отговаривался тем, что за визой придётся утомительно стоять в очереди, но виза получена, однако мать заболевает, а потом умирает. А через несколько дней Мариам видит — отец без движения лежит на диване в гостиной, она звонит ему — напрасно… А потом идут кадры брошенного, ветшающего на глазах дома без людей…
**
И ещё одна работа иранского режиссёра, живущего в Европе, Мехрдада Оскуэи «Лиса под розовой луной» — о связях со страной твоего рождения, которые героине картины, молодой художнице Сорайе Ахалагони, приходится рвать — ради того, чтобы выжить и состояться.
Весь фильм — это кадры, заснятые Сорайей на мобильный телефон, режиссёр только смонтировал их и дал героине возможность высказаться. Сорайя почти всю свою жизнь разрывалась между тем, откуда она родом, и тем, где хотела бы жить, — в Тегеране, куда её родители-афганцы переехали ещё до её рождения, но где она никогда не чувствовала себя как дома. Отец умер, когда она была ещё маленькой, мать через несколько лет успешно эмигрировала в Австрию, и Сорайю воспитывал жестокий дядя. Однажды ей удалось бежать в Турцию, но её депортировали в Иран, откуда она в конце концов с риском для жизни снова сбежала.
Сорайя — удивительно талантливая график, живописец и скульптор, её любимые образы: лиса, розовая луна и печальный клоун выражают одиночество девушки, её внутреннюю непримиримость с жестоким и несвободным окружающим миром. Сама она говорит, что «рисовала и лепила свои страдания».
Оазис мира
Название фильма американского режиссёра Эмбер Фэйрес «Coexistence, My Ass!“ переводится «Сосуществование, мать его!», или «Сосуществоание, б..!»; героиня его, израильская стендаперка Ноам Шустер-Элиасси в своих выступлениях не боится ни острого словца, ни ненормативной лексики. Она родилась в уникальном посёлке, где жили 65 семей, поровну евреев и арабов, и отношения между ними были прекрасные. Это местечко она назвала Оазисом мира. В своих выступлениях Ноам использует юмор, чтобы показать абсурдность этнической и религиозной ненависти и выступить за равенство. Но мы всегда хотим, как лучше, а получается, сами знаете. Человек — нормальный человек, такой как обворожительная и мудрая Ноам, предполагает, а — не Бог, а политики, словом, всё Зло, что рушит Оазисы мира — располагает слишком широкими возможностями.
Ноам пыталась в своих выступлениях «милость к падшим призывать», а падшими для неё в основном были палестинские арабы, но реальность показала, что «падшие» — сами Зло. На глазах Ноам в небе над Тель-Авивом разрывались прилетевшие со стороны Газы ракеты — «железный купол» отражал их, но угроза нарастала, а после того, как хамасовские нелюди совершили свои преступления 7 октября 2023 года, Ноам испытала огромное разочарование. И всё же она, разрываясь между двумя сообществами — своим и тем, рядом с которым в дружбе жила всю юность, — она скорбит по погибшим и верит, что взаимопонимание — единственный путь к миру, а не месть. И при всей своей жизнерадостности она, конечно, трагическая героиня времени.
**
Конечно, на DocPoint, помимо картин о катастрофах, сотрясающих утративший равновесие мир, были и другие, которые можно воспринимать, как островки или оазисы покоя и размышлений о природе и места в ней человека. Как фильм чешского режиссера Миро Ремо «Лучше сойти с ума на природе». Ремо на протяжении долгого времени снимал двух престарелых близнецов, Франтишека и Ондрея Клишиков, живших на затерянной среди лесов Шумавы ферме в состоянии единства с окружающей природой, взаимопонимания с лесными животными и в полном довольстве. Снимал их быт, их споры, которые часто решались за столом с помощью армрестлинга. Смотришь эту картину — и завидуешь братьям. И хочется бежать куда-нибудь в леса, к озёрам, к покою. Но не получится!
Кто наслал на нас пандемию?
Тем более что мы не вправе ждать милостей от природы после всего, что с ней сделали. К тому же, как говорит один из трёх центральных персонажей фильма Кристиана Фрая «Вирус лжи» учёный-вирусолог из США профессор Питер Дашак, мы сами устраиваем себе катастрофы, но не учимся на них. Вместе со своими коллегами Линг Фа (Гонконг) и Чженгли Ши (Китай), Дашак пытался разгадать причины пандемии ковида.
Ещё в 2002 году в Китае началась эпидемия т. н. атипичной пневмонии SARS, переносчиками вирусов которой, как выяснилось, являются летучие мыши. Лаборатория Института вирусологии Ухани (Китай) изучала этот штамм, но в 2019 году началась пандемия COVID-19, вызванная вирусом SARS-CoV-2. Памятная по сей день.
Двухчасовой фильм-исследование Фрая рассказывает не только о вероятных причинах пандемии и о том, почему от летучих мышей штамм передался людям, но и о реакции в мире, о панике и многочисленных спекуляциях и домыслах, которыми сопровождалась пандемия. Из фильма мы узнаем, что в южных провинциях Китая экскременты летучих мышей собирались и использовались как топливо (вот один из вероятных источников). Что на рынке морепродуктов Хуанань, откуда эпидемия начала своё шествие, царила антисанитария, там содержались в клетках домашние животные и одомашненные енотовидные собаки, которые тоже могли стать носителями вируса. Показаны экспедиции к колониям летучих мышей и работа в лаборатории. И утверждается: пандемия результат нашего легкомыслия, неосторожности, но не чьей-то злой воли.
Но — и об этом рассказывает фильм — сразу же возникли теории заговора. По одной версии, лаборатория в Ухани оказалась в положении Виктора Франкенштейна, который совершил открытие, но не совладал с плодами своих трудов и выпустил на волю сокрушительное бедствие. По другой, ещё более популярной версии, ковид — созданное в лаборатории биологическое оружие, его держали в секрете, но не уследили, произошла утечка. США обвиняли Китай, Китай, в свою очередь, перекладывал вину на США, а безумный иранский аятолла Хаменеи вообще заявил, что это происки Израиля. Мессидж фильма Фрая (захватывающе интересного, несмотря на свою продолжительность) в том, что любое потрясение вызывает к жизни конспирологические теории, в результате обвиняется наука, выдвигаются требования взять исследовательскую деятельность под контроль, лишать учёных грантов и т. д.
Хотя убеждённых в том, что пандемия — дело рук секретных лабораторий и спецслужб, не переубедишь. В утешение им можно сказать: даже если у вас есть паранойя, подтверждённая психиатрами, это ещё не значит, что вокруг вас не зреет какой-то чудовищный заговор. В мире, утратившем равновесие, никакую возможность нельзя исключить.
От первого лица
В программе DocPoint были два фильма, авторы которых покинули РФ после начала войны в Украине. Обе картины исповедальные, но каждая по-своему.
Автор фильма «Придёт серенький волчок» Жанна Агалакова долгое время была корреспондентом 1-го канала Российского ТВ в США и во Франции, гнала, как требовали от неё, пропаганду, испытывала некоторые угрызения совести, но в разговорах с дочерью ссылалась на то, что существует корпоративная этика, которой надо подчиняться. Песенкой про серенького волчка она когда-то убаюкивала маленькую Аличе, наполовину русскую, наполовину итальянку: муж Агалаковой Джорджио Савона — итальянец. Одна из тем фильма — разрыв той самой «связующей нити», которая упомянута в одном из переводов «Гамлета». Здесь — нити, связывающей Аличе с памятью, ментальностью и дорогими её матери ценностями. Деятельность Жанны чужда дочери, когда Жанна показывает только что полученный «орден Дружбы», девочка деловито спрашивает, за сколько можно продать эту серебряную с позолотой бляху. И ведь мыслит верно: любая награда за пропаганду, полученная от любой власти (повторяю: любой), — это награда за услужливое враньё. Поездка по России, которую Жанна предприняла, чтобы приобщить Аличе к корням, тоже не удалась, Аличе увиденное не впечатлило, скорее, наоборот.
После начала войны в Украине Жанна сдала награды, ушла с работы и поселилась в Париже. В фильме пыталась найти ответы на мучившие её вопросы: «Когда молчание становится соучастием? В какой момент эмиграция становится моральным поступком? И как в таких условиях можно оставаться патриотом?». Ответов, судя по всему, не нашла.
Но их можно найти в фильме Александра Роднянского «Записки настоящего преступника». Хотя автор, очень известный кинопродюсер и по первому образованию режиссёр-кинодокументалист, не ограничивает своё повествование этими темами, его угол зрения несравненно шире и — хотя это очень личная картина, в ней нет ни самолюбования, ни самооправдания.
Роднянский как продюсер выпустил около 60 кино- и телевизионных фильмов, четыре раза номинировался на «Оскар», его картины получали призы в Каннах, он лауреат «Золотого глобуса» и премии «Сезар». Личность в мире кино очень влиятельная. Бывал, кстати, и на PÖFF. Почему его картина называется «Записки настоящего преступника»? Потому что в путинской РФ он объявлен иноагентом и заочно приговорен к 8 с половиной года лишения свободы за дискредитацию чего-то там. «Восемь с половиной» — число кинематографическое, название великого фильма Федерико Феллини, так что в сроке, который заочно дали Роднянскому, можно усмотреть некую символику.
В этой картине нет никакой пропаганды, Роднянский старается осмыслить историю своей страны и через нею — свою собственную. Или — через свою историю — историю страны. Он включает в картину документальные кадры разных времён и кадры из своих прежних фильмов, а начинает с середины 1960-х. Он родился в Киеве, дед и отец — кинематографисты; отец, Ефим Фридман, вместе с замечательным писателем Виктором Некрасовым пытался сохранить память о Бабьем Яре — овраге, где нацисты и их приспешники из местных, украинские коллаборанты расстреляли в общей сложности около 150 000 человек, в том числе более 120 000 евреев. И об этом рассказывает в своей картине Александр Роднянский, подчёркнуто сдержанно, не нагнетая эмоций — сохранившиеся кадры скажут всё сами.
Эту картину можно было бы назвать «Мои ХХ и ХХI века», автор стремится провести зрителей по пройденным Историей прямым дорогам и закоулкам. Сквозь множество болевых точек. Он включил в этот фильм фрагменты своей картины 1994 года «Прощай, СССР» — Восточная Германия, военнослужащие бывшей Советской армии уезжают домой, разойтись по разным государствам, и уже тогда он спрашивал себя: с закончившейся «холодной войны», которая была скрытым продолжением Второй мировой, они едут, или на новую войну?
Учителем его в киноинституте был Феликс Соболев, блестяще одарённый и очень честный документалист, которого сейчас мало помнят. В фильме «У истоков человечества» (Соболев хотел назвать его «У истоков человечности», но не разрешили) есть кадры раскопок поселения неандертальцев. Среди них скелет калеки, лишившегося руки — и раскопки свидетельствуют, что этот несчастный не был брошен, племя заботилось о нём, уже тогда человечность существовала!
Картина смотрится на одном дыхании, хотя композиция её сложна и может показаться хаотичной. Он не придерживается хронологии, он делает экскурсы в сторону, каждый из которых нужен, чтобы сложить мозаику из человеческих судеб и сквозь прошлое исследовать болезненное состояние настоящего, утратившей равновесие планеты. Или части её. Боль Роднянского — война в Украине. Его позиция ясна, но он не кричит о ней. И сострадает людям оказавшимся в той мясорубке, которая сегодня захватывает всё больше судеб. Он снимает пленных русских солдат, которых везут обменивать, и снимает вернувшихся из плена украинских солдат. Этот эпизод, снятый на границе насыщен личной болью автора.
Сквозь время Роднянский ведёт диалог со своим учителем. Соболев, несмотря на всё, верил в человечность. (Не он один. Михаил Ромм свой последний, вышедший уже посмертно фильм назвал «И всё-таки я верю».) Но личный опыт Роднянского (как и наш с вами) заставляет сомневаться в такой вере. Себя он называет очень сдержанным оптимистом. Мол, добро восторжествует, но когда?
И вот его слова, которые объясняют всё:
«Я исхожу из того, что культура основана прежде всего на гуманизме и эмпатии. И их надо сохранять. Поэтому отношение к трагедии, к человеческой смерти, к жизни и ко всему, что касается ценности отдельной человеческой жизни, сохранилось. Я не смотрю на это сегодня иначе, чем с ужасом и болью. И это не преувеличение. Я с трудом это всё выдерживаю.
Я специально принял решение делать фильм по-русски. Это мой язык, этот фильм очень личный».
Не знаю, пойдут ли «Записки настоящего преступника» в нашем прокате. Но очень хотелось, чтобы его посмотрели. Его — и «Blame». Это лучшее из того, что было показано на DocPoint.
Читайте по теме:
DocPoint‑2026 привезёт в Таллинн лучшие документальные фильмы мира
DocPoint-2025 в Таллинне | Невыдуманные истории из неуютного мира