Игорь Круглов: Эстонский цирк — без преференций, но и от политики подальше

Была у Юрия Владимировича Никулина такая песня его собственного сочинения, написанная от имени ребёнка. В давние советские годы её нередко крутили по радио: «С утра я рад, чего-то жду. Ура-ура! Я в цирк иду!»

Действительно, поход в цирк в то время означал прикосновение к чему-то радостному и сказочно-весёлому — во всяком случае, для маленьких зрителей. И грандиозному, конечно. Ну разве не грандиозными были для детей — да и для взрослых! — полёты гимнастов под куполом, хождения эквилибристов на высоте по канатам, их всевозможные рискованные кульбиты и прыжки? Или великолепные клоунские репризы того же Никулина с его напарником Михаилом Шуйдиным? А уж входы дрессировщиков в клетки с хищниками и то, как львы и тигры послушно, аки собачки, выполняли человеческие приказы, вообще потрясали воображение — и детское, и зрелое.

Портрет Юрия Никулина в фойе Цирка на Цветном бульваре. Фото Натальи Колобовой

 

Цирк был очень популярен в СССР ещё в самые первые годы советской власти. И не только потому, что у народа, пережившего две революции 1917 года, Гражданскую войну и коренной перелом во всей общественной жизни, оставалась ностальгия по старым дореволюционным шапито; по пляшущим под балалайку медведям, борцам и клоунам (Поддубном и Дурове, Зассе (Самсоне) и Радунском, эстонце Яне Яго и др.), по всем их парадам-алле и бравурным тушам. Эту популярность культивировала также и сама большевистская верхушка, имея своекорыстный политический интерес.

Известна фраза Владимира Ленина, которую тот якобы произнёс в беседе с Анатолием Луначарским (наркомом просвещения, проведшим издевательскую реформу старого русского языка). Она красовалась на стенах многих кинотеатров: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино». Так вот, как утверждали некоторые историки, основываясь на воспоминаниях очевидцев данной незадокументированной болтовни, в оригинале из уст Ленина она звучала так: «Из всех искусств для нас важнейшими являются кино и цирк». Позже, уже при Сталине, её подредактировали, обрезали — скорее всего, дабы не дискредитировать вождя. Ну в самом деле, несолидно было как-то буревестнику мирового пролетариата хвалить несерьёзные забавы.

Впрочем, солидно или несолидно, однако уроки своего предшественника его усатый наследник прекрасно учёл. И недаром цирку в годы правления Иосифа Сталина властью уделялось очень большое внимание. Ведь неспроста один из самых знаменитых советских фильмов, снятый главным кремлёвским комедиографом Григорием Александровым, так и назывался — «Цирк». Он вышел накануне разгара репрессий, в 1936 году, и сыграл колоссальную роль в просоветской промывке мозгов и отечественной, и зарубежной аудитории. В нём блистали лучшие артисты театра и кино — Любовь Орлова, Павел Массальский, Сергей Столяров, Соломон Михоэлс, Владимир Володин и другие. Своеобразную мощную оплеуху там получил американский расизм. Как мы помним, по сюжету американская акробатка (Л. Орлова), приехавшая на гастроли в Москву со своим импресарио и неожиданно влюбившаяся в местного эквилибриста (С. Столяров), очень боится, чтобы он и его коллеги не узнали, что она имеет чернокожего ребёнка. Однако когда всё это вскрывается, реакция советских людей её умиляет до глубины души: они очень рады младенчику. Кинозрители прямо плакали над трогательной колыбельной песенкой, которую зрители в цирке, во главе с Михоэлсом, пели малышу. И над словами директора цирка (В. Володин), заявившего, что в нашей стране рады рождению любых деток — хоть белых, хоть чёрных, хоть серых в яблоках. Таким был политический цирк времен Сталина, и не зря он лично заботился о нём (как и о другом «важнейшем из искусств» — кинематографе) все годы своего пребывания на троне.

Кадр из фильма «Цирк»

 

При Никите Хрущёве и последующих советских лидерах политическая составляющая из цирка почти ушла. Точнее, она свелась к тому, что цирк сделался, как тогда говорили, «послом доброй воли», вместе с балетом, фигурным катанием и т. п. Это означало, что цирковые артисты ездят на гастроли в капиталистические страны, восхищают тамошнюю публику своим мастерством и способствуют разрядке международной напряжённости. Картины о цирке тоже снимались, но уже большей частью без явной политики: «Укротительница тигров» «Цирк зажигает огни», «Под куполом цирка» и др. Затем, в годы перестройки, государство практически перестало заботиться о цирке, что подвигло Юрия Никулина на встрече с Михаилом Горбачевым заявить, что если его зверям не дадут мяса, то он их привезёт к Моссовету и выпустит из клеток. С тех пор много воды утекло, цирки перешли на самофинансирование и стали обычными развлекательными аттракционами. А понятия «цирк» или «шапито» стали чаще всего ассоциироваться с эпатажными политиканами.

Что касается эстонского цирка, у него никогда не было политической составляющей. Он всегда был именно аттракционом, основанным по старинным лекалам. Возможно, сие обстоятельство и не позволяло его труппе иметь какие-то привилегии. У него не было даже собственного фундаментального здания.

Первые исторические сведения о цирке в Эстонии датируются в основном началом ХХ века и годами Первой мировой войны. Первое цирковое здание было сооружено из дерева в 1910-е годы на месте нынешнего парка Таммсааре в Таллинне. А во время и сразу после I мировой в республике гастролировали разные передвижные шапито из других стран. Местные же артисты демонстрировали своё мастерство в балаганах (стационарных деревянных сооружениях, обтянутых тканью), а также на импровизированных аренах на базарах и ярмарках. Но после 1918-го маленькие балаганчики начали сносить, поскольку власти требовали дорогостоящего архитектурного согласования на них.

Цирк на Полицейской площади в Тарту. 1920 год. Фото: Tartu Linna ja Rajooni Riiklik Arhiiv (AIS)

 

А большие тоже стали исчезать, но уже чаще всего по вине их владельцев. Дело в том, что многие цирковые труппы в период послевоенного кризиса обанкротились, и конструкции просто пустовали. Дабы не иметь с ними юридических проблем, импресарио и хозяева или просто сносили их, или даже сжигали, рассчитывая получить страховку. Как-то это сделал выходец из Риги — некто Саламанский, который в 1928 году в Таллинне спалил свой цирк, надеясь на страховую выплату.

Перед Второй мировой войной по Эстонии со своим шапито гастролировал некий Мартин Кролл. Эти гастроли закончились с приходом гитлеровцев. Однако балаган, построенный ним, остался. Затем, после победы над Германией, бывший цирк Кролла перевели в центр Таллинна и передали его под крыло таллиннской государственной филармонии, где он и находился до 1950 года. Это здание стояло на углу бульвара Рявала (бывший бульвар Ленина) и улицы Каубамая. С 1951-го концертные организации лишились права управлять цирками, и те перешли по всей стране под эгиду соответствующих профильных структур.

Таллиннский цирк, главный вход. 1955 год. Фото: Leo Soonpere (AIS)

 

В частности, детище Кролла стало подчиняться конторе государственного Рижского цирка. И это длилось до 1960-х годов. Артисты выступали всё в том же деревянном помещении в центре города (представления давались только в летние месяцы). Увы, но в 1966 году конструкцию снесли ради освобождения территории под жилой дом. Новое здание для цирка на 1600 мест планировали построить ещё с середины 1950-х, но вместо него появился бассейн «Калев».

В цирке Таллинна, 1962 год. Фото: Hans Roland Võrk (AIS)

 

Также с начала 1950-х годов, согласно исследованиям латвийско-французской журналистки Мары Павула, в республике функционировал молодёжный цирк Säde («Искорка»). Его основательницей была Лайла Эдерланд, а костяком труппы — шестеро выпускников Московского эстрадно-циркового училища. К сожалению, после смерти Л. Эдерланд в 1991 году её цирк прекратил существование. Участники труппы чуть позже организовали два новых молодёжных коллектива. Историки считают время перестройки — между 1985 и 1991 годами — самым лучшим периодом для «молодёжки», поскольку тогда активно плодились фестивали и даже тренинг-лагеря для юных артистов. Однако приходится констатировать, что цирковое искусство в Эстонии не получило серьёзного развития: ни одной труппе не удалось завоевать постоянное место под солнцем, как и построить постоянное здание. Возможно, это произошло оттого, что таллиннский цирк не имел собственного начальства на родине, а подчинялся чужому, которое радело больше о своём (в смысле — латвийском). В дальнейшем в республике появились частные цирки — например, «Цирк приключений», — но их программы нередко основывались на выступлениях приглашенных звёзд из других стран. То бишь снова возобновилась практика доминирования заезжих гастролёров, которая существовала после Первой мировой войны.

Артист цирка из Ленинграда с медвежонком в кафе «Пегасус». 1986 год. Фото: Kalju-Hillar Suur (AIS)

 

Вот такая история эстонского цирка, который не стал образчиком «важнейшего из искусств», не получал особых преференций, но и в политике не был замешан. Жаль только, что ему не удалось сделаться республиканским флагманом в своей отрасли, хотя своих маленьких и больших зрителей он радовал. Они нередко об этом вспоминают.

Читайте по теме:

Юрию Никулину посвящается: «От его имени теплеет на душе»

Династия Мюльбергов: как силач-певец из Эстонии Одессу покорил

Игорь Круглов: Фердинанд Вейке и эстонские куклы, покорившие множество стран

историяСССРтопциркЭстонияЮрий Никулин