Чудовищное по силе землетрясение в Армении вынудило меня отойти на время от общественных дел и отложить юридическое оформление Армянского культурного общества в Тарту и Таллинне.
7 декабря 1988 года вечером в программе «Время», как гром среди ясного дня, прозвучало сообщение о том, что в северо-западной части Армении произошло страшное землетрясение силой от 8 до 9 баллов. Когда показали кадры трагедии, мы были в шоке.
Землетрясение! Для тех, кто пережил его, это не пустой звук. В соответствии с картами сейсмического районирования СССР, Спитак считался 7-балльной зоной, поэтому официальные сообщения о силе землетрясения до сих пор даются в пределах 6,9–7,1 балла. Однако по многим другим данным, интенсивность произошедшего землетрясения на 1–2 балла была больше. Это значит, что фактические сейсмические нагрузки в 2–4 раза превысили ожидаемые, что и явилось основной причиной массового разрушения зданий. Магнитуда в эпицентре между Спитаком и Ленинаканом составила 10,7 балла по 12-балльной шкале Рихтера. Таким образом, в эпицентральной зоне – в районе Спитака – интенсивность оценивается в 10 баллов; в Ленинакане (Гюмри), в 40 км от очага, – 9 баллов; в Кировакане (Ванадзоре), Степанаване, Калинино (Ташир) и Гукасяне – 7–8 баллов; в Артике – 7, в Арарате – 5, в Ереване, на расстоянии 120 км от Спитака, интенсивность была примерно 5–6 баллов.
Каковы истинные причины таких расхождений в оценке и почему все справочники дают лишь официальную точку зрения – это до сих пор вызывает много вопросов. Народ во все эти официальные данные не верил, ибо в период сумгаитских погромов и землетрясения в Спитаке в 1988 году советские СМИ старались минимизировать масштабы трагедии и так грубо лгали, что потеряли всякое уважение. Поэтому утвердилась точка зрения, что советскими военными в Армении было использовано какое-то сейсмическое оружие, которое спровоцировало землетрясение.
В первые дни землетрясения всюду царили хаос и неразбериха, люди были в шоке. Они не знали, что делать. Всё случилось внезапно. В течение 19 секунд 100% домов города Спитак, 75% – Ленинакана, 67% – Степанавана, 25% – Кировакана и т. д. были разрушены (таблица прилагается).
В зоне землетрясения оказалось около 40% территории Армении, на которой проживало около миллиона человек. По официальным данным погибло 25 тысяч человек, по неофициальным – около 100 тысяч (более 70 тыс. человек, пропавших без вести, не были учтены властями). Более 140 тыс. человек стали инвалидами.
Зимой, при температуре 10–15 градусов мороза, более 514 тысяч людей остались без крова. Полностью или в значительной степени были разрушены 21 город и райцентр, 324 села. Люди потеряли не только свои дома и квартиры, но и всё имущество, накопленное трудом в течение всей жизни.
Общие потери национального богатства республики составили 13 млрд советских рублей (в ценах того периода).
Железная дорога бездействовала. Медицинские учреждения на местах практически перестали функционировать (около 500), поэтому тяжелораненых отправляли в Ереван на вертолётах.
Буквально с первых часов трагедии поступили многочисленные предложения о помощи со стороны 111 государств. Товары и продукты доставлялись автоколоннами, поездами (бывали дни – до 1600 вагонов в сутки!), самолётами (по данным на 2 февраля 1989 года, то есть за три месяца было совершено 8557 рейсов).
Но главной и самой важной заботой было спасение людей. Каждая, даже одна-единственная сохранённая жизнь считалась большой победой. Благодаря такой самоотверженной поддержке людей за первые две недели декабря удалось извлечь из-под завалов около 40 тыс. человек и спасти жизнь 15 254 человекам. Кроме этого, из зоны бедствия было эвакуировано 110 тыс. человек, большинство из них – дети, женщины, старики.
Горели заводы, фабрики, жилые дома и нефтебазы. В тот момент единственной целью многих было найти родного человека живым, а если судьба распорядилась иначе, то хотя бы похоронить по христианским обычаям предков.
Со всего мира в Армению шли значительные людские ресурсы, транспортные средства, машины и механизмы, горючее, продукты питания, медикаменты, донорская кровь. В партии донорской крови, присланной с далёкого острова Куба, была и кровь Фиделя Кастро. Большую благотворительную деятельность в Армении развернула всемирно известная 70-летняя мать Тереза.
Зону бедствия посетили такие известные общественно-политические деятели, как премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер, конгрессмены США Роберт Доул и Джесси Джексон, сын (ныне губернатор штата Флорида) и внук тогдашнего президента США Джорджа Буша, супруга президента Франции Даниэль Миттеран, супруга премьер-министра Италии Мария Фанфани и многие другие.
В Армению прибыло всё правительство Советского Союза во главе с Николаем Рыжковым, а также Михаил Горбачёв с супругой, прервавший визит в США, на Кубу и в Великобританию (фото прилагается). Почти все союзные министры СССР находились уже в Ереване.
Народ принял М. Горбачёва холодно, не проявив ни теплоты, ни интереса, а кое-где даже высказывали в его адрес оскорбления, особенно после его двуличной позиции в Карабахском вопросе и бездействия во время Сумгаитской резни. Люди в Армении не желали видеть его. Карабахский конфликт ощущался не столько как противостояние с Азербайджаном, сколько как борьба с Москвой – центром, который упорно не желал прислушаться к требованиям армян.
Огромную поддержку и помощь оказали известные деятели искусства: Шарль Азнавур, Мстислав Ростропович, Владимир Спиваков, Иосиф Кобзон, Алла Пугачёва, Гарри Каспаров, Анатолий Карпов и многие другие.
Моя мать, брат и все родственники находились в то время в зоне трагедии в Ленинакане (Гюмри); я об их судьбе ничего не знал, телефоны не работали, другой связи не было. Многие армяне, живущие в Эстонии, разными путями и способами спешили в Армению для оказания помощи родным и близким.
У меня не было паники. Я давно подметил, что в экстренных и критических ситуациях я вдруг становлюсь не эмоциональным, а максимально рациональным. Я думал: если что-то уже произошло, то мои вопли никак не помогут, что толку бежать сломя голову в Ленинакан. Конечно, мы с младшим братом Арменом в любом случае поехали бы, но я решил, что лучше поехать так, чтобы от нас была какая-то польза для пострадавших.
Трагедия в Армении с болью отозвалась в сердцах многих людей в Эстонии. Горе у людей было большое, помощь и сострадание были неподдельными. Уже 8 декабря в Тарту и Таллинне были созданы штабы по оказанию помощи. В Тарту штаб возглавил заместитель председателя горисполкома Сергей Зингфельдт, а его заместителем стала Эне Кару.
Многие жители Эстонии, учреждения и организации приносили в штаб деньги, одежду, вещи, медикаменты и многое другое, необходимое для жителей пострадавших районов Армении от землетрясения.
В работе штабов активное участие принимали все члены армянской диаспоры в Эстонии. В Тарту наибольшую активность проявили: Виолетта и Арвед Вайны, Маргарита и Петрос Кешишяны, Валентина Луукас, Людмила и Артавазд Месропяны, Нина Григорян и многие другие; в Таллинне – Акоп Казарян, Валерий Ованесян, Арамаис Хачатрян и многие другие.
Поскольку города Ленинакан и Тарту долгие годы были городами-побратимами и между ними установились дружеские отношения, помощь была целевой. Мы однозначно планировали выезд в Ленинакан. Как я уже отмечал, Эстонию и Армению сближало то, что эти две республики постоянно находились «под обстрелом» кремлёвской пропаганды, их часто критиковали и поносили как могли официальные масс-медиа. Фактически Армения и Эстония весь 1988 год были в эпицентре борьбы и противостояния Кремлю, что сыграло немалую роль в привлечении к ним большого внимания со стороны всей мировой общественности.
Армения весь год переживала стадию митинговой борьбы за Нагорный Карабах, эшелоны беженцев шли из Азербайджана в Армению. В Ереване был объявлен комендантский час, а в Ленинакане (Гюмри) стояли советские войска, которым политработники настойчиво внушали, что армяне – экстремисты, что они враги Советской власти.
Эстония, породив массовое общественное движение Народный фронт и принявшая первой декларацию о суверенитете, также находилась в числе неблагонадёжных. В такой ситуации от Кремля можно было ожидать любую подлость и провокацию.
Поэтому, когда произошло землетрясение такой чудовищной силы, у многих в народе утвердилась точка зрения, что власти использовали какое-то сейсмическое оружие. Всюду распространялись слухи разного рода. Люди спрашивали, почему буквально накануне в зону эпицентра землетрясения приезжал министр обороны СССР Дмитрий Язов, а солдат из казармы почему-то вывезли в неизвестном направлении. Может, это было связано с учениями, а может, и с испытанием какого-то сейсмического оружия в Армении? Эти слухи не исчезли и продолжают жить до сих пор.
С учётом всех этих фактов гуманитарная помощь из Эстонии была не только проявлением чувства сострадания к пострадавшим в Армении, но и служила средством дружеской поддержки единомышленников и соратников по совместной борьбе с тоталитарным режимом. Мой брат говорил, что первыми на помощь в Ленинакан пришли бригады скорой помощи из Грузии.
Группа спасателей из Тарту должна была вылететь на военном самолёте Ил-76, предоставленном Джохаром Дудаевым, но Москва не давала разрешения на вылет, так как в то время Ереван готовился встретить Раису и Михаила Горбачёвых.
Почти два дня – 8 и 9 декабря – мы готовились к вылету в Ленинакан. Самолёт, гружённый 35 тоннами груза, ждал разрешения на вылет. Это были тёплая одежда, обувь, одеяла, медикаменты, питание и т. д.
Потеряв терпение от долгого ожидания, мы обратились за помощью к председателю Совета министров Эстонской ССР Индреку Тооме. После его вмешательства вечером 9 декабря 1988 года первая группа медиков, спасателей, преподавателей и студентов из Тарту в количестве 43 человек смогла вылететь.
В состав группы вошли руководители города Тарту: от горкома КП Эстонии Лембо Таннинг, председатель горисполкома Николай Прейман (фото прилагается), работник узла связи Эне Кару, журналисты – Пеэтер Тали и Мадис Лиги, 10 хирургов и 8 медсестёр – Хейно Кокк, Тоомас Тейн, Аало Эллер, Аарэ Эёпик, Малле Вюрст, Алари Ильвес, Аго Кыргвеэ, Кайдо Андрес, Вильяр Тамм, Кадри Кокк, Тийт Ваазна, Лидия Бабухивская, Юлле Уусталу, Марко Муррусте, Марина Саноян, Гагик Аветисян; преподаватели и студенты Тартуского университета: Рафик Григорян, Норайр Арутюнян, Армен Ахлберг, Гаянэ Бегоян, Лидия Гадун, Владимир Галустян, Сергей Гаспарян, Армен Григорян, Каха Жоржолиани, Геннадий Ледюков, Эскандер Мамутов, Зарине Шамирян и другие.
Поскольку в Армении был введён комендантский час и всё контролировали военные, мы взяли с собой на борт самолёта начальника штаба гражданской обороны города Тарту, майора Николая Баланенкова со своим уазиком и шофёром Хейно Пихусом.
Предприятия города прислали пятерых спасателей-сварщиков: Валерия Милихина, Алексея Гамзина, Али Киккаса, Пеэтера Корола и Виктора Лебедева.
Летели мы по военным аэродромам по маршруту: Тарту – Рига – Пинск – Миха Цхакая – Ереван. Вылетев из Тарту в 20.00, нас через полтора часа вновь посадили в Риге, предложив лететь через Баку или ждать утра. Мы с Николаем Прейманом были категорически против вылета через Баку и оказались правы. Вместо нас по маршруту Рига – Баку – Ереван полетел какой-то другой самолёт и взорвался после вылета из Баку. Было ли это случайностью или нет, не могу знать.
Всё это время до прилёта в Ригу я ничего не знал о судьбе своих родных – матери, брата и всех остальных, живших в Ленинакане. В Риге впервые, благодаря спецсвязи («вертушки»), дозвонился и узнал, что мои родные живы, за исключением двоюродной сестры, которую не могли найти. Впоследствии она, будучи беременной, погибла под завалами пятиэтажного дома, где жила.
Утром 10 декабря нас направили в Пинск в Белоруссию, на очередной военный аэродром. Вновь долгая задержка. Пришлось связаться по телефону с белорусским министром Леонидом Ананичем, который до этого работал вторым секретарём ЦК ВЛКСМ Эстонии, а затем первым секретарём горкома КП в Кохтла-Ярве, чтобы попросить помочь нам быстрее вылететь.
После его вмешательства мы получили разрешение вылететь из Пинска в Миха Цхакая, в Грузию. Это уже было ближе к Еревану, что дало надежду на то, что мы наконец долетим до места назначения. Все участники группы сидели голодные и уставшие, находясь в военном самолёте, не приспособленном для перевозки гражданских лиц. Но делать было нечего, мы терпеливо и покорно ждали.
В Ереван прилетели в 18.00 вечером, когда уже было темно. Самолёт садился каким-то новым методом, именуемым «карусель», который подразумевает применение круговых маршрутов или манёвров при приближении к аэропорту.
Оказалось, что все эти задержки были связаны с прилётом Михаила Горбачёва утром 10 декабря в Ереван, который сразу по прилёте приказал арестовать всех лидеров «Комитета Карабах».
Отношение к Михаилу Горбачёву в Армении было сложным и изменчивым. Изначально его политика перестройки и гласности была воспринята с надеждой, так как эти инициативы давали надежду на демократические изменения и улучшение условий жизни. Однако, когда дело дошло до Карабахского вопроса, позиция Горбачёва стала источником разочарования и недовольства.
Вопрос Нагорного Карабаха был и остаётся крайне чувствительным для армян, многие из них считали, что Горбачёв не проявил достаточной решимости и заинтересованности в решении этого конфликта. Его осторожная и часто противоречивая политика в этом вопросе была воспринята как отсутствие поддержки армянских интересов, особенно на фоне более решительного подхода к объединению Германии, который многие воспринимали как положительный пример решения сложных вопросов.
Исторические и политические контексты, в том числе несправедливое решение Кавказского бюро ЦК ВКП(б), принятое под давлением И. Сталина в 1921 году при полном игнорировании мнения народа Карабаха. Передача Карабаха из юрисдикции Армении под власть Азербайджана, который в 1918–1920 годах устроил там геноцид, была вопиющей ошибкой. Вместо того чтобы исправить эту ошибку, Михаил Горбачёв и всё Политбюро ЦК КПСС встали на путь демагогии и манипуляции.
Кроме того, историческая память армянского народа требовала исправления ошибок, допущенных при оккупации независимой Армении XI Красной Армией совместно с войсками Кемалистской Турции в 1920 году. Большевики ради своей бредовой идеи мировой революции пожертвовали Турции армянские земли, включая гору Арарат, города Карс, Эрзерум, Ван, Алашкерт и многие другие, которые ей не принадлежали.
Правда, И. Сталин в 1945 году попытался вернуть эти земли, но вмешались США, уже имевшие атомную бомбу.
Москва всегда манипулировала армянским народом, лгала и предавала его интересы, руководствуясь только своими имперскими интересами. Она делила армянские земли как хотела.
Действия Комитета «Карабах» по вопросу статуса Карабаха и в дни землетрясения показали всю бесхребетность политики КП Армении, её неспособность руководить страной в экстремальных условиях. Руководители Комитета проявляли недовольство бесконтрольным вывозом армянских детей из зоны землетрясения в Россию, они блокировали взлётные полосы, требуя предотвратить это.
Комитет «Карабах» за короткий период времени превратился в общенациональное движение, стал влиятельной силой, способной бросить вызов республиканским партийным и советским органам власти. Во время спасательных работ они фактически взяли в свои руки управление страной, показывая недееспособность и неэффективность официальных структур в координации помощи. Именно их М. Горбачёв велел арестовать органам КГБ.
Освобождение лидеров этого движения стало одной из задач Межрегиональной депутатской группы, которая собралась в Доме кино 4 февраля 1989 года на Московской трибуне, чтобы решить эту проблему. Ею занимались А. Сахаров, Б. Ельцин, Ю. Афанасьев, Г. Попов, А. Собчак, В. Пальм, Г. Старовойтова и многие депутаты.
Такова была политическая ситуация, когда мы наконец прилетели в Ереван. Ереван встретил нас пасмурной и дождливой погодой, которая затем сменилась заморозками. В аэропорту «Звартноц» стояло огромное количество самолётов с грузами, которые требовали разгрузки. В роли грузчиков выступали в основном студенты ереванских вузов и другая молодёжь, которая симпатизировала Комитету «Карабах» в Армении и Народному фронту в Эстонии. Когда они узнали, что прилетел самолёт из Эстонии, то бросились разгружать его вне очереди.
В штабе аэропорта мне пришлось проявить определённую напористость, чтобы получить транспорт для вывоза груза в Ленинакан. Как заявил один из представителей штаба: «Зачем вам ехать в Ленинакан, там никого больше нет, все вымерли». Он не знал, что перед ним стоит ленинаканец, который за такие слова по головке не погладит и в долгу не останется.
Репутация жителей Ленинакана (ранее Кумайри, Александрополь, ныне Гюмри) в Армении известна всем. Она сформировалась благодаря ряду исторических, культурных и социальных факторов. Это второй по величине город Армении, которому более 2500 лет, он имеет богатую историю и культуру. Многие его жители являются наследниками беженцев периода Геноцида армян в Турции. Они вышли из Карса, Муша, Вана, Эрзерума и других городов Западной Армении.
Сегодня это единственный город в Восточной Армении, который по культуре, диалекту армянского языка, менталитету, обычаям и традициям является преемником наследия Западной Армении. Не случайно туристы, посетившие Карс, Эрзерум и другие армянские города, захваченные турками, говорят об их схожести с Гюмри.
Жители Ленинакана (Гюмри) отличаются своим остроумием, самоотверженностью, гордостью и бесстрашием. Климат в этой части Армении высокогорный (1550 м), достаточно суровый, с холодными зимами и жарким летом. Такие условия требуют от людей выносливости, стойкости и других особых качеств.
Ленинаканцев часто сравнивают с одесситами и жителями болгарского Габрово. Эти сравнения основываются на нескольких культурных и иных характерных сходствах.
Ленинаканцы, как и одесситы, известны своим живым, иногда саркастическим чувством юмора. Они любят шутки, анекдоты, а в разговоре часто используют остроумные реплики, чтобы подчеркнуть абсурдность ситуации или лёгкость своего характера. Они непредсказуемы.
Где бы ни жили, ленинаканцы проявляют сильную привязанность к своему городу и его традициям. Они гордятся армянской культурой, своим местным колоритным языком, традициями.
Как и в Одессе, в Ленинакане традиционно ценятся открытость и гостеприимство. Жители этих городов очень гостеприимны и надолго сохраняют тепло и дружелюбие в отношении гостей и соседей. Искромётный юмор и непринуждённое общение играют важную роль в формировании уникальной идентичности.
Здесь любят балансировать между самоиронией и чувством гордости. Это проявляется в стремлении одновременно хвалить себя, иронизировать и подшучивать над своими собственными недостатками. Юмор, самокритика и ирония – ключевые элементы их мировоззрения.
Ленинаканцы любят анекдоты, басни, прибаутки, поговорки, поэзию, обожают народную музыку, фольклор и традиции. Не случайно многие известные ашуги, певцы, поэты и музыканты, артисты комедийного жанра – выходцы из Ленинакана (музыканты: Каро Чахчохлян, Левон Мадоян, Сергей Карапетян, Норайр Барсегян; артисты – Фрунзик Мкртчян, Светлана Светличная; поэты – Ованес Шираз, Аветик Исаакян; ашуги – Григор Талян (Шерам), Сероб Левонян (Дживани); философы – Ананий Ширакацы, Георгий Гюрджиев; певица Зара и многие другие).
Они не боятся шутить над собой и своими проблемами. Даже в те трагические дни землетрясения они рассказали мне анекдот: «Оказавшись под завалом, в темноте, два ленинаканца днём и ночью вручную откапывались, чтобы выйти наружу. Наконец они увидели свет и когда дошли до выхода, вдруг увидели перед собой чернокожего американца-спасателя с собакой. Один ленинаканец другому: «Вартан, ты только посмотри, мы прошли через всю землю и докопались до Америки»».
Юмор помогает им сохранять оптимизм даже в трудные времена. В анекдотах они высмеивают свои слабости или сложные обстоятельства, превращая их в повод для смеха.
Их шутки обычно полны остроумия и экспромта. Это искусство импровизации делает их культуру общения живой и насыщенной. Ленинаканцы прямолинейны, не боятся и могут сказать правду-матку любому человеку, независимо от чина и должности. За это качество их нередко считают грубиянами и побаиваются. Они воинственны и смелы, всегда готовы постоять за себя, родных, друзей и своё Отечество.
Все эти факты я привёл, чтобы вы поняли мою реакцию на слова представителя штаба в ереванском аэропорту. Когда он понял, что перед ним ленинаканец, то быстро сообразил, какую чушь сморозил, извинился, стал очень вежливым, пытался всячески угодить и сделал всё, чтобы нам быстрее выделили транспорт.
Расстояние от Еревана до Ленинакана составляет 126 км. Продвигались мы ночью, всюду стояли военные посты. Николай Прейман, Лембо Таннинг, я и майор Николай Баланенков поехали на нашем военном джипе УАЗ-3151, остальные разместились в большом городском маршрутном автобусе. В каждую грузовую машину для сопровождения груза я посадил по одному из наших тартуских студентов. Мне кто-то сказал, что бывали случаи, когда грузы пропадали. Но такого не случилось.
В Ленинакан приехали в 3 часа ночи. Нас встретила зловещая тьма и полная тишина. В этой темноте город не был виден. Первым делом решили навестить городское руководство, чтобы узнать, где лучше разместиться, где в нас больше нуждаются.
При встрече с пожилым секретарём горкома партии оказалось, что он потерял свою семью и от горя не был в состоянии трезво рассуждать и принимать какие-либо решения. Тогда я предложил Николаю Прейману поехать ко мне домой, найти моего брата Сергея Григоряна, который в то время работал начальником лаборатории Домостроительного комбината города. Он хорошо знал ситуацию в городе и мог дать дельный совет, куда разместить наш медицинский персонал. Так и сделали.
Когда я подъехал к своему родному дому, глаза наполнились слезами – было больно за всё и всех. Мать, увидев столько гостей, забыв обо всём, стала хлопотать по дому, пытаясь найти что-нибудь, чтобы угостить людей. Увидев это, Николай Прейман прослезился. Он был поражён тем, что даже в таких экстремальных условиях люди пытаются оказать гостеприимство. Гостеприимство у южных народов в крови, оно является важной чертой их культуры, глубоко укоренённой в традициях и обычаях. Мать нашла бутылку коньяка и ещё что-то из закусок, чтобы накормить гостей.
Сергей отвёз и разместил людей у себя в конторе – в двухэтажном здании администрации домостроительного комбината. С собой у нас были спальные мешки, которые пригодились. Все заснули моментально, как говорится, «мёртвым сном», хотя кое-кто побаивался очередных толчков, поскольку ходили слухи, что землетрясение может повториться. Но люди так устали, что им было уже всё равно.
Николай Прейман, Лембо Таннинг и майор Николай Баланенков спешили: им надо было успеть обратно на самолёт в Ереван. Они должны были улететь в Тарту рано утром. Николай Прейман и Лембо Таннинг назначили меня руководителем группы, вручили несколько чистых бланков с печатями Тартуского городского совета. Я почувствовал одновременно большую ответственность за людей и напряжение за их судьбу. Времени на раздумья не было: мои наставники поспешно вернулись обратно, оставив меня в центре событий. Чистые бланки с печатями городского совета оказались очень нужными: с их помощью я смог в аэропорту оперативно оформить необходимые документы для возвращения всех участников в Тарту.
Позже, 13 декабря 1988 года, из Тарту и Таллинна выехали ещё две группы спасателей – 150 человек. Они добирались железнодорожным транспортом.
В целом жители Тарту для оказания помощи жертвам трагедии собрали 30 тыс. рублей, а Таллинн – более 100 тысяч. В Тарту они были использованы для обустройства 15 семей, вывезенных из зоны землетрясения. Эти семьи прожили в Эстонии с 1989 по 1991 годы и затем вернулись на родину.
Армянская община Тарту оказывала им разностороннюю посильную помощь. Но мы отказались от предложения городских властей взять на себя распоряжение собранными деньгами. Это было сделано специально, чтобы впоследствии не было никаких разговоров и сплетен. Распределение денег часто вызывает обиды и недовольства, требует балансировки разных интересов и приоритетов. Это особенно тяжело, когда ресурсов мало, а запросов много. В таких ситуациях неизбежны компромиссы, что порой приводит к неудовлетворённости участников процесса.
Угодить всем невозможно, и даже при объективно справедливом подходе кто-то всегда останется недовольным, особенно если этим занимается не официальное лицо. Поэтому мы отклонили такое предложение, и распоряжалась собранными средствами заместитель руководителя штаба Эне Кару.
Экстремальные ситуации часто становятся зеркалом, в котором отчётливо проявляется менталитет народа. В кризисные моменты, когда привычные устои и системы ломаются, люди начинают действовать, исходя из глубинных ценностей, убеждений и традиций. Это может касаться как реакции на стихийные бедствия, так и коллективного поведения в сложных социальных ситуациях.
Во время экстремальных ситуаций в культурах, склонных к коллективистским действиям, люди часто объединяются и активно помогают друг другу. В индивидуалистских обществах они больше полагаются на себя, заботясь о своём выживании, а не о коллективе. В Армении проявились и те, и другие качества людей.
Экстремальная ситуация оголила многовековые базовые черты армянской нации – её стойкость, смекалку, способность к самоорганизации, доверие друг к другу и благодарность за оказанную помощь и поддержку.
Особенно проявились такие черты армянского народа, как стойкость, гуманность, мужество, дружелюбие, гостеприимство, любовь к детям, преданность и т. д. В армянской семье каждый ребёнок – это не только частица себя, но и символ продолжения жизни. Во время землетрясения известен случай, когда мать, оказавшись под руинами, чтобы спасти ребенка, кормила его своей кровью.
Или приведу другой пример. Осуждённый Л. Мартиросян, отпущенный в Ленинакан для участия в похоронах, разбирая завалы разрушенного дома, обнаружил там 38 тысяч рублей. Всю эту сумму он сдал государству и вернулся обратно в тюрьму в назначенный срок, ибо он дал слово.
В те дни все люди, независимо от взглядов, национальной принадлежности, положения в обществе, слились в одно целое. Трагедия Армении стала не только личным горем, но и превратилась в общенародное горе.
Особенным было и не знающая аналогов в мировой истории бескорыстная помощь многих стран и народов, которые показали подлинную дружбу народов и человеколюбие – силу, которая помогает человечеству выжить.
На одной из центральных площадей города Ленинакана, носящей с 1924 года имя Ленина, где располагались горком КП Армении, центральный универмаг, главпочтамт и чулочно-носочная фабрика, находились гробы разных видов и окрасок – каждый, кому нужно было похоронить родственника, мог взять их. Часы на башне чулочной фабрики, которые показывали 11:41 – время землетрясения, стали символом города Ленинакана (Гюмри).
Именно там, на площади, где стоял памятник В. Ленину, на том же постаменте в 1990-е годы был поставлен новый памятник, посвящённый святому Вардану Мамиконяну, национальному герою Армении, который прославился как защитник христианства в битве при Аварайре в 451 году (фото прилагается).
Мою двоюродную сестру нашли на седьмой день землетрясения, хоронили в одном из этих фанерных гробов, крепко завязав верёвками, поскольку гроб распадался. Когда на крыше «Москвича» довезли гроб до кладбища, меня поразила зловещая тишина, которая окутала всё вокруг, как невидимая пелена, и казалось, что даже ветер испугался нарушать её.
Люди, потерявшие способность плакать, выглядели как тени своих прежних «я», их лица были белыми и бесцветными, как мраморные маски. Они бродили, не видя и не ощущая, как призраки, потерянные в мире, где всё разрушено и лишено смысла. Их движения были механическими, словно каждый шаг давался им с трудом, а глаза были пустыми, отражая ту бездну скорби и потери, которую не могли заполнить ни слёзы, ни слова. Люди уже не могли плакать, многие были похожи на ходячие трупы. Горе выжало из них всю душу.
Потерявшие своих родных и близких, испытывая глубокую боль, они не столько сдерживали свои слёзы и эмоции, сколько просто были выжаты, как лимоны. Эмоций уже не было, они выдохлись, и оставалось лишь безмолвное смятение, как будто даже слова утратили смысл. Они больше походили на зомби, состояние которых было связано с потерей смысла или цели в жизни после утраты.
В Ленинакане мне рассказывали, что в те дни из всех тюрем под честное слово были выпущены заключённые для оказания помощи своим семьям. Ни один из них не сбежал, и все вовремя вернулись обратно в места заключения. Выпущенные на время, они не только не злоупотребили доверием, но и ответили на него честностью и ответственностью перед обществом и своими семьями. Этот эпизод подчёркивает важность моральных ценностей и личной честности людей в самых сложных условиях.
Среди заключённых были и такие, которые, найдя большие ценности, возвращали их в милицию. Эти действия говорят о том, что даже в условиях катастроф и ограничений люди могут проявлять доброту и порядочность, что является важным аспектом человеческой натуры и общественной жизни. Такие качества вызывают глубокое уважение к другим людям, они свидетельствуют о честности и ответственности перед обществом.
В экстремальных ситуациях люди, проявляющие доброту, готовы помогать и поддерживать других. Конечно, в обществе также встречаются люди, которые могут использовать чужое горе или беду в своих личных интересах. Это может проявляться в различных формах, таких как эксплуатация чужой беды для личной выгоды, мошенничество или просто безразличие к страданиям других.
Вся наша группа из Тарту находилась в Ленинакане с 11 по 19 декабря. За это время тартуские врачи приняли более 360 больных, сделали 5 сложнейших операций, в том числе две из них – уникальные. Хирург Хейно Кокк спас 16-летнего юношу, откопанного из-под руин на 11-й день после землетрясения.
Для возвращения всей нашей группы обратно пришлось изрядно поволноваться. Какой-то чин в аэропорту Еревана для посадки на гражданский самолёт потребовал паспорта и плату за проезд. Ни того, ни другого у нас не было. Тогда я обратился к представителю военных в аэропорту с просьбой связаться с Джохаром Дудаевым, чтобы тот выслал для нас самолёт. На бланках с печатью, оставленных мне Н. Прейманом, я записал имена всех членов группы и передал военным. К вечеру прилетел Ил-76 и забрал нас обратно в Тарту. Вернулись мы по другому маршруту – через Новгород.
Спасибо Джохару Дудаеву и всем тем, кто протянул руку помощи в трудные времена, кто поддержал армянский народ и мой родной город Гюмри (Ленинакан). Поддержка со всего мира сыграла огромную роль в восстановлении города и укреплении духа его жителей.
Первый и последний президент СССР Михаил Горбачёв обещал устранить все последствия катастрофы в течение 2–3 лет, то же самое обещали все руководители Армении, однако прошло более 35 лет, но множество семей до сих пор живут во временных домиках.