Известен факт, что родная мать (в наши времена часто принято употреблять выражение «биологические родители», но мне оно не нравится) отказалась от Эрики сразу после рождения. Маленькую девочку забрали в детский дом городка Эльвы. Там, как подчёркивают некоторые биографические справочники, «она провела свои первые годы жизни, окружённая заботой воспитателей, но без родительской ласки. В семь лет судьба улыбнулась ей — Эрику удочерили, и она переехала в новую семью, которая дала ей возможность раскрыть свои таланты и способности».
Здесь немного отвлекусь, чтобы вспомнить прекрасный фильм «Дети Дон Кихота» (1965) режиссёра Е. Карелова («Служили два товарища», «Семь стариков и одна девушка», «Два капитана» и др.) Он посвящался многодетной семье главврача родильного дома (А. Папанов), жившего по строгим моральным принципам, за что его и прозвали в честь знаменитого идальго. Своих четверых сыновей он воспитывал в том же духе. И те, несмотря на разности характеров и увлечений, несмотря на всяческие жизненные соблазны и трудности, оказались достойными своего отца. Хотя герой Папанова, как выяснилось в финале, вовсе не был им родным по крови. Он взял младенцев из своего роддома после оставления их «биологическими» матерями.
Картина имела большой успех у зрителей и наверняка способствовала тому, что поднялась волна усыновлений сирот. Как знать, вполне возможно, что благодаря именно ей произошло и удочерение и взятие Эрики в новую семью «биологического» отца Акселя.
Что же касается «тепла и ласки» воспитателей детдома в Эльве, то сама Эрика однажды в интервью журналистке Я. Чудновской отозвалась о них так:
«…Во сне нередко приходят ко мне те горькие эпизоды детдомовского прошлого, когда нас, беззащитных и несмышлёных, били и мучали жестокие воспитатели. Надо было себя защищать, свой кусок хлеба, мы там редко бывали сыты, так что для многих из нас стал суровой школой выживания этот «детский» дом. Замкнутость, скрытность в характере были моими попутчиками много лет…»
К сожалению, подобные картины наблюдались во многих детских домах при СССР. Как рассказывал покойный протоиерей о. Димитрий Смирнов, руководивший Патриаршей комиссией по вопросам семьи и защиты материнства и детства, большинство малолетних питомцев приютов вставало на уголовную стезю и попадало в тюрьмы. Батюшка знал вопрос очень хорошо. У него самого было два детских дома, где он воспитывал и спасал чад, в том числе жертв светских учреждений. Занимался их духовной и психологической реабилитацией.
Но продолжим чтение вышеупомянутого интервью:
«Ну а когда родители меня забрали, я обрела настоящий Дом, пошла в школу с гуманитарным уклоном. Представляете, стала писать стихи, мои литературные сочинения даже награждались на олимпиадах… Вот что такое семья, очаг для маленькой души. В то время немало внимания уделяли и спорту, проводилось множество соревнований между школами… Чем я только не увлекалась, лёгкой атлетикой и баскетболом, была даже чемпионкой Эстонии по конькобежному спорту. Успевала ходить ещё и в музыкальную школу, но между музыкальной и общеобразовательной находился стадион, и часто спортивная площадка становилась моим учебным классом. Мне очень тяжело было выбрать, музыка или спорт, везде требовались отдача, труд и время. Где-то к 18 годам поняла, что буду профессионально заниматься спортом, а вначале всё было лишь игрой…»
В недавно вышедшем фильме «Наша Эрика» (реж. Г. Голуб), о котором уже писала «Трибуна», эти моменты показаны несколько по-иному. Цитирую автора интересной рецензии Бориса Туха:
«По детству и юности героини создатели фильма стараются пробежать как можно скорее. Только что Аксель Салумяэ (Юхан Ульфсак) показывал маленькой Эрике на три сосны: «Видишь, две колеблются от ветра, а одна стоит непоколебимо, так и в жизни нужна стойкость» — и сразу: могила, снятая изнутри, и опускающийся в неё гроб…»
И ещё:
«Наверно, самое драматичное в картине — существование Эрики в приёмной семье после смерти Акселя: бабка (мать жены Акселя) её ненавидит… а приёмная мать безвольна и подавлена жутким характером старухи. Вся жизнь Эрики — сопротивление. Она попадает в спецшколу для трудных подростков в Каагвере, заведение, мало чем отличающееся от тюрьмы, как режимом, так и нравами в среде несовершеннолетних «насельников»; вот тут создателям фильма развернуться бы, показать, как Эрика борется за то, чтобы утвердить себя в окружении зверовато-жестоких сверстниц, но они ограничиваются одним кадром — на подробностях задерживаться некогда, надо гнать сюжет, ведь он едва вмещается в двухчасовой лимит экранного времени…»
Интересно, что, опять-таки возвращаясь к интервью выдающейся спортсменки, данному Я. Чудновской, мы видим, что оно противоречит линии, изложенной в картине:
«А самым ярким воспоминанием, конечно, был момент, когда меня удочерили в семь лет. Появилась семья. Мать и отец, о которых мы все тогда мечтали. Правда, счастье жить с отцом было совсем коротким, через два года он умер от инсульта, а мама, слава Богу, жива, ей в этом году восемьдесят. В моей жизни есть и другая женщина, которая меня родила и бросила. Став взрослой, я её разыскала, но назвать мамой никогда не смогла бы…»
То есть мы видим, что приёмная мать — это как «Дон Кихот» из прекрасного фильма. А про злобную бабку тут и буквы нет. Впрочем, не исключено, Эрика её простила (и правильно сделала). Как бы то ни было, все вышепривёденные цитаты свидетельствуют об одном: твёрдый характер чемпионки закалялся, как сталь, с самого детства. И, возможно, не будь стольких испытаний, выпавших на её долю с младенчества, она не стала бы победительницей…
«С какого времени вы себя ощущаете на этой земле?» — «Наверно, с пяти, это было в детском доме, когда я в первый раз села на мужской, двухколёсный велосипед…»
Из этих слов выходит, что всё-таки велосипед был самым первым «раздражителем», запавшим в подкорку будущей звезды на десятилетия вперёд.
Сие не удивительно. В Эстонии тогда очень многие увлекались велосипедным спортом. А в курортном городке Эльва он входил в число самых популярных видов наряду с двоеборьем, биатлоном и стрельбой.
Такая популярность отражена в комедии студии «Таллинфильм» «Укротители велосипедов» (1963, реж. Ю. Кун, в гл. ролях Л. Гурченко и О. Борисов). Лента повествовала о молодых специалистах, увлечённых велоспортом и изобретением новой модели велосипеда, а также о соревнованиях «Таллинн — Рига». Правду говоря, опус, конечно, совершенно дурацкий. Но в то время он бил рекорды посещаемости, особенно в Эстонии. И, очевидно, послужил причиной того, что страсть к двухколёсным железякам чуть ли не превзошла увлечение парусными состязаниями…
В отрочестве Эрика перепробовала и лыжный спорт, и конькобежный, и лёгкую атлетику, и проч. Равно как и, повторимся, музыку и стихотворчество. Но в 1980-м тренер Ю. Кальмус предложил ей начать тренироваться на «велике», поскольку велоспорт включили в Олимпийские игры. И она сделала окончательный выбор. Весной в Латвии состоялись первые соревнования, где участвовали опытные спортсменки из сборной СССР. Эрика Салумяэ у них выиграла. И, будучи окрылённой победой, ринулась в борьбу за новые вершины.
Здесь снова немного «растечёмся по древу» и скажем, что именно женщины-велосипедистки в те годы были намного популярнее коллег-мужчин. Почему? Бытует версия: это во многом объяснялось идеологическим продвижением равенства полов, где образ «спортсменки-комсомолки» символизировал эмансипацию, силу и здоровье социалистического общества. Прекрасный пол на велосипедах делался лицом активной, независимой спорткультуры, что привлекало больше общественного внимания, чем «мужицкие» велорекорды.
Посему власти активно поощряли участие женщин для демонстрации равенства, превращая велосипедисток в символы эмансипации. Дамы на двухколёсных «роверах» фигурировали в культурном пространстве (наглядная агитация, билборды, обложки журналов, ТВ, кино), презентуя стильный, энергичный и современный «модус вивенди», что было куда симпатичнее, чем «грубые» достижения спортсменов-мужиков. А ещё они пропагандировали велосипеды как здоровый и безопасный вид транспорта (особенно на «женских» рамах) и олицетворяли спортивное «равноправие».
Данный факт был точно подмечен Владимиром Высоцким в стихотворении (песни не было, кто поёт на Ютубе — подражатели) о мастере по велоспорту Гале (печатается с сокращениями):
Мы с мастером по велоспорту Галею
С восьмого класса — не разлей вода.
Но Галя —то в Перу, то в Португалию,
А я пока не еду никуда.
Она к тому же, всё же, — мне жена.
Но кукиш тычет в рожу мне же: на!
Мол, ты блюди квартиру,
Мол, я ездой по миру
Избалована и изнежена!
Значит, завтра — в Париж, говоришь…
А на сколько? А на десять дней!
Вот везухи: Галине — Париж,
А сестре её Наде — Сидней…
Сам, впрочем, занимаюсь авторалли я,
Гоняю «ИЖ» — и бел, и сер, и беж.
И мне порой маячила Австралия,
Но семьями не ездят за рубеж.
Так отгуляй же, Галя, за двоих!
Вовсю педаля, Галя,
Не прозевай Пигаля —
Потом расскажешь, как там что у них!..
Эрика Салумяэ стала спринтером. Это одна из самых старых дисциплин велоспорта, представляющая собой вид трековой гонки на 2 или 3 круга, где принимают участие от 2 до 4 человек, отобранных в квалификационных заездах. Победителем признаётся тот, кто первым пересёк линию финиша. В программе мужских мировых чемпионатов сия графа появилась в 1893 году, у женщин — в 1895-м. Олимпийские медали по ней у мужчин разыгрываются с 1896-го, у женщин — с 1988-го.
Таким образом, наша героиня, победившая в 1988-м в Сеуле, стала первой обладательницей данной награды. Среди других её триумфов упомянем такие: 16-кратная чемпионка СССР; двукратная чемпионка Универсиады 1983 года; серебряный призёр чемпионатов мира 1984 и 1986 гг.; чемпионка мира 1987 и 1989 гг., бронзовый призёр чемпионата мира — 1995; 9-кратная обладательница титула лучшей спортсменки Эстонии.
Всего же она установила 16 мировых рекордов!
Эрика участвовала и в политике. И тоже побеждала. Была депутатом Рийгикогу. Но это всё постепенно сошло на нет. Видимо, разочаровалась. Сейчас проживает в Испании. Далеко не всё гладко в её отношениях с дочерью. Однако это их семейное дело. Хочется пожелать, чтобы мудрость победила. И чтобы не повторился прежний цикл неурядиц…
Читайте по теме:
Рецензия | «Наша Эрика» — страницы биографии двукратной олимпийской чемпионки Эрики Салумяэ
От Кереса до Салумяэ: спортшедевры Лембита Пеэгеля «поселились» в таллиннской Fotografiska