Во времена всеобщей повышенной турбулентности больше всего хочется в лес: слушать чириканье и пение птичек, журчание речек, шелест листвы. Весна в этом году стремительная, так что желаемое вот-вот станет реальным. А пока природа окончательно освобождается от талого снега и льда, есть смысл полюбоваться на лучшие в мире пейзажи — картины Шишкина.
Современники называли этого живописца «лесной богатырь-художник», «царь леса» не только за его картины, воспевающие мощь и величие русской природы, но и за внешность — уж очень он напоминал могучего царя лесного царства.
«Это был прекрасный человек, с виду суровый, на самом деле добряк, по внешности волостной старшина, на самом деле тончайший художник. Наружность его была типично великорусская, вятская. Высокий, стройный, красивый силач, с зорким взглядом, густою бородой и густыми волосами», — такое описание внешности Шишкина оставил Дмитрий Успенский [взято здесь, — прим. автора].
Живописец и педагог Николай Иванович Мурашко описал его так: «Знаете ли вы Ивана Ивановича Шишкина? Это большой человек, с проседью, подстриженная борода, временами щёголь, а иногда в пиджаке таком, что подумаешь, в какой глубокой древности теряется фасон его».
Физическая сила Шишкина была необыкновенна, рассказывают, что он сгибал руками железный прут в три пальца толщиной.
Феноменальной была и работоспособность Шишкина. «Работать! Работать ежедневно, отправляясь на эту работу, как на службу. Нечего ждать пресловутого «вдохновения»… Вдохновение — это сама работа!» — говорил художник.
Первые годы
Иван Иванович Шишкин родился в небольшом городе Елабуге Вятской губернии (территория современного Татарстана) в купеческой семье. Отец художника, Иван Васильевич, был уважаемым в городе человеком: купец 3-й гильдии, несколько лет подряд избирался городским главой, на собственные средства провёл в Елабуге деревянный водопровод и даже издал первую книгу об истории города.
Человек разносторонних увлечений, он мечтал дать сыну хорошее образование. Когда мальчику исполнилось 12 лет, отец отправил его в Первую казанскую гимназию. Однако молодой Шишкин уже тогда больше интересовался искусством, нежели точными науками. В гимназии ему было скучно и, не закончив обучение, Ваня вернулся в родительский дом со словами, что он не хочет становиться чиновником.
Дарью Александровну — мать Вани — расстраивало нежелание сына учиться и следовать выбранной родителями карьере. Она не одобряла его увлечение рисованием, называя это занятие «пачкотнёй бумаги». Отец хоть и симпатизировал страсти Ивана к прекрасному, также не разделял его отстранённости от реалий жизни. Юному Шишкину приходилось прятаться от родных и рисовать при свечах по ночам.
Всерьёз о профессии художника Иван Иванович задумался, когда в Елабугу приехали московские живописцы — им предстояло расписать иконостас местной церкви. Они-то и рассказали юноше о Московском училище живописи и ваяния. Тогда Шишкин и решил следовать за своей мечтой. С трудом, но он всё же смог уговорить отца позволить ему уехать, и тот отправил Ивана в Москву, надеясь, что однажды сын станет знаменитым живописцем.
Учёба
В 1852 г. Шишкин поступил в Московское училище живописи и ваяния. Он практически беспрерывно рисовал интересные ему виды и фрагменты пейзажей, набивая руку и добиваясь мастерства. Постепенно о его рисунках узнала вся школа. Сокурсники и даже педагоги отмечали, что «Шишкин рисует такие виды, какие ещё никто до него не рисовал: просто поле, лес, река, — а у него они выходят так красиво, как и швейцарские виды».
К концу обучения стало ясно, что у Ивана несомненный, яркий и самобытный талант.
Не останавливаясь на достигнутом, в 1856 г. Шишкин поступил в Императорскую Академию художеств в Санкт-Петербурге, где быстро зарекомендовал себя как блестящий студент с выдающимися способностями.
Столица Шишкину не понравилась. Он считал, что этот город является «сосредоточием утончённого разврата и пустой фланерной жизни». Зато пригороды Петербурга пришлись Ивану Ивановичу по душе. Подлинной школой для художника стал Валаам, куда он ездил летом для натурных работ. С вниманием биолога он изучал деревья, травы, мхи, листья, а потом их зарисовывал.
Шишкин окончил академию в 1860 г. с большой золотой медалью — в том числе и за виды Валаама. По тогдашней традиции живописец отправился за границу. Во время пенсионерской [то есть за казённый счёт, — прим. автора] поездки в Европу он проходил стажировку в мастерских европейских художников, побывал в Дрездене, Праге, Мюнхене, Цюрихе, Лейпциге, Дюссельдорфе, других городах.
Иван Иванович много писал пером, впервые попробовал гравировать «царской водкой» [это наикрасивейший способ гравировки, а «царская водка» — смесь азотной и соляной кислот в пропорции 1/3, — прим. автора].
В 1864 г. художник стал академиком — звание ему принёс наполненный воздухом и светом пейзаж «Вид в окрестностях Дюссельдорфа».
Жизнь в Санкт-Петербурге
В Россию Шишкин вернулся после шести лет заграничных путешествий. Первое время он жил, встречаясь со старыми товарищами по академии, которые организовали к тому моменту Санкт-Петербургскую артель художников (позднее — Товарищество передвижных художественных выставок). Сам он в артели никогда не состоял.
В 1867 г. Иван Иванович вновь отправился на Валаам. Вместе с ним поехал семнадцатилетний Фёдор Васильев, которого художник опекал и обучал изобразительному искусству. Он очень сблизился с учеником, и тот познакомил его со своей сестрой Евгенией. Ей было 20 лет, а Ивану Ивановичу 35. На следующий год они поженились.
Художник до беспамятства любил супругу и родившихся в этом браке троих детей. Он даже надолго от них не уезжал: считал, что без него дома обязательно произойдёт что-то ужасное — Евгения была слаба здоровьем, и Шишкин старался беречь её. Сохранились письма, передающие трепетные взаимоотношения художника с женой.
В 1870-х гг. Шишкин ещё сильнее сблизился с передвижниками, став одним из учредителей Товарищества. Его друзьями были Константин Савицкий, Архип Куинжди, Иван Крамской. С последним у него были особенно тёплые отношения. В поисках новой натуры художники вместе путешествовали по России, Крамской наблюдал за работой друга, восхищаясь тем, как точно и тонко тот предаёт цвет и красоту природы: «Он [Шишкин] всё-таки неизмеримо выше всех, взятых вместе, до сих пор… Шишкин — верстовой столб в развитии русского пейзажа, это человек-школа, но живая школа».
Талант Шишкина в который раз отметила и академия, возведя его в звание профессора за картину «Лесная глушь».
А потом для художника наступил настоящий кошмар. У Евгении после третьих родов сильно подкосилось здоровье, резко обострилась дремавшая годами чахотка. В 1874 г. в возрасте 27 лет она умерла. А в 1875 г. умер их младший сын Костя.
Художник замкнулся, стал топить горе в алкоголе. Его характер стал портиться. Из-за постоянных ссор многие близкие и друзья перестали с ним общаться.
Вместе с Шишкиными проживала его тёща, но зятя она не останавливала. Александра Тимофеевна Комарова (племянница художника) вспоминала:
«Его некому было удержать; в своей тёще, которая поселилась у него, он находил даже поддержку этому. Он начал опускаться нравственно, его характер портился, так как ничто не влияло на него так ужасно, как водка. Мало-помалу он отдалялся от общества Крамского, который один имел на него влияние, и опять сошёлся ближе с друзьями своей юности, которые все страдали той же болезнью и в это время совсем уже опустились как художники».
По словам той же племянницы, от окончательного падения в бездну спас художника его же успех и непреодолимое желание творить. Из-за самолюбия Шишкин не мог позволить себе упустить то место, которое он уже прочно занимал в художественных кругах, и продолжал писать картины, которые становились всё популярнее благодаря передвижным выставкам. Именно в этот период были созданы «Первый снег», «Дорога в сосновом лесу», «Сосновый бор», «Рожь» и другие картины.
Сельская жизнь
Зимой 1877 г. Иван Иванович познакомился с художницей Ольгой Антоновной Лагодой. Молодая, привлекательная, талантливая — она захватила его внимание. В 1880 г. пара сыграла свадьбу. Счастливые, они поселились в дачной усадьбе в деревне Выра. Супруге было 30 лет, Шишкину 48. В семье царила полная идиллия.
Знаменитый русский критик Стасов так отзывался о второй супруге Шишкина:
«Г-жа Лагода-Шишкина, ещё будучи ученицей знаменитого пейзажиста Шишкина, высказала большое и грациозное дарование; её картины «Этюд леса» (1880) и «Тропинка» (1881) обещали в ней замечательную пейзажистку, но, к несчастью, она скончалась в молодых годах, успев написать немного, но прекрасных, очень живописных видов русской природы».
21 июня 1881 г. у супругов родилась дочь Ксения. А всего полтора месяца спустя после родов Ольга Антоновна скончалась от воспаления брюшной полости.
Убитый горем — (во второй раз!) — Иван Иванович постоянно рисовал её убранную цветами могилу. И вновь живопись постепенно вернула его к жизни, оставшуюся часть которой он полностью посвятил работе и достиг в ней вершин творчества.
Первый и лучший
Илья Ефимович Репин, частенько наблюдавший за работой Шишкина, вспоминал: «Публика, бывало, ахала за его спиной, когда он своими могучими лапами ломового и корявыми, мозолистыми от работы пальцами начнёт корёжить и затирать свой блестящий рисунок, а рисунок, точно чудом или волшебством каким, от такого обращения автора выходит всё изящней и блистательней».
Облюбовав место для этюда, Шишкин, по словам очевидцев, «обыкновенно расчищал кустарники, обрубал сучки и отгибал деревья, чтобы ничего не мешало ему видеть выбранную им картину; потом устраивал себе сиденье из сучьев и леса, делал идеальный по простоте и удобству мольберт и располагался как дома».
Главным критерием мастерства для него была правда жизни, временами доходящая до научной точности. Репин вспоминал, как Шишкин раскритиковал его картину с изображением плотов, заявив, что «должно быть ясно: какие бревна — еловые, сосновые? А то, что же, какие-то «стояросовые»!».
По воспоминаниям другого художника — Николая Киселёва — Шишкин изумительно знал анатомию разных деревьев, часто говорил: «Такой берёзы не может быть», «Эти сосны бутафорские».
В конце XIX века для Товарищества передвижных художественных выставок настал трудный период — у художников возникало всё больше поколенческих разногласий. Шишкин же внимательно относился к молодым авторам, потому что старался в своё творчество вносить нечто новое и понимал, что прекращение развития означает упадок даже для самого именитого мастера.
В 1894 г. Иван Иванович начал преподавать в Высшем художественном училище при Академии художеств. Ученики безмерно уважали Шишкина, хотя он исповедовал иные эстетические принципы и придерживался иной художественной системы. Молодые художники вдохновлялась его мастерством, а сам он в тот период «первым и лучшим» художником называл Валентина Серова.
Уход из жизни
Шишкина не стало в марте 1898 г. Он умер за мольбертом: отправив на выставку картину «Корабельная роща», Иван Иванович приступил к следующему холсту, когда у него случился разрыв сердца. На момент смерти художнику было 67 лет.
Художника похоронили на Смоленском православном кладбище в Санкт-Петербурге, а в 1950 г. его прах перенесли вместе с памятником на Тихвинское кладбище Александро-Невской лавры (теперь это Некрополь мастеров искусств).
Сегодня возможность транслировать свою позицию по любому вопросу стала общедоступной, и эта свобода порождает много домыслов и откровенных выдумок. «Досталось» и Ивану Ивановичу.
Вот несколько примеров.
Шишкин не умел изображать животных
Самая известная картина художника — «Утро в сосновом лесу» (1889 г.). Шутка ли — быть изображением на обёртке любимых шоколадных конфет! — абсолютная узнаваемость.
И именно эта картина стала причиной появления этой нелепой выдумки. Дело в том, что хотя долгое время автором картины называли только Шишкина, написана она была двумя художниками: Иваном Шишкиным и Константином Савицким.
Версий, почему пейзаж нарисован Шишкиным, а мишки — Савицким, множество. Основная — Савицкий увидел в мастерской художника начатую картину и попросил своего кума о сотрудничестве (Савицкий был крестным отцом младшего сына Шишкина Константина), так как нуждался в деньгах. Шишкин не отказал и предложил Константину Аполлоновичу написать медведей: «Были найдены воспоминания племянницы Шишкина Александры Тимофеевны Комаровой, в которых она упоминает о том, что медведей Савицкий рисовал по эскизу Шишкина, то есть Шишкин прям вписывал композиционно этих медведей».
Знаменитый галерист Павел Третьяков купил картину у Ивана Ивановича в 1889 г. Каково же было удивление коллекционера, когда на картине он увидел вторую подпись — Константина Савицкого. Галерист отлично помнил, что на момент покупки полотна её там не было. Откуда взялся второй автограф, Третьяков выяснять не стал, а просто взял скипидар, да и стёр фамилию Савицкого.
Вот и вся история.
Что же до изображений животных: во время поездки в Европу художник поселился в Цюрихе и занимался в мастерской швейцарского художника-анималиста и пейзажиста Рудольфа Коллера, где и писал с натуры животных.
В мастерской анималиста, которого он сам же и выбрал в качестве руководителя, Иван Иванович провёл полгода. Но затем занятия начали тяготить молодого художника: Коллер привлекал его правдивостью и ясностью художественного языка, мастерством рисунка, однако вскоре Шишкин почувствовал неумение швейцарца прийти к цельной, законченной картине и покинул мастерскую.
К счастью, за эти полгода рисовать животных Шишкин научился. Они присутствуют на многих картинах Ивана Ивановича: «Болото, журавли», «Лесная глушь», «Вид в окрестностях Петербурга», «Сосновый бор. Мачтовый лес».
Шишкин не умел изображать людей
И специалисты, и простые ценители творчества Шишкина знают, что среди работ Ивана Ивановича имеется не одно изображение человека — есть и портреты, и автопортреты, и групповые изображения людей.
Приведём два примера. На картине «Дама с собачкой» изображена первая жена Ивана Ивановича Евгения. В то время Шишкин только вернулся из Европы (1865 г.).
Картина «Перед зеркалом» написана спустя два года, в самый счастливый и в то же время краткий период жизни художника. У пары уже родилась дочь Лидия.
Шишкин владел только кистью
И снова нелепость: Иван Иванович был прирождённым рисовальщиком. По словам исследователей, мало найдётся русских художников второй половины XIX века, которые рисовали бы так много, как Шишкин, и ни у кого другого не было такого влечения к гравюре. Этой стороне творчества мастера даже посвящены отдельные статьи.
Одна из них написана А. И. Сомовым — глубоко эрудированным учёным, знатоком искусств, специалистом по гравюре и рисунку. Он ещё в 1883 г. отзывался о Шишкине как о «единственном и небывалом в России гравёре-пейзажисте».
Его графическое наследие насчитывает огромное количество работ: рисунки карандашом, пером, тушью, углём и мелом, сепией, гравюры, офорты, литографии и цинкографии.
На этом закончим разбор нелепостей и просто полюбуемся великолепными работами мастера.
Читайте по теме: