То, что вы сейчас прочтёте, — не некролог. Скорбь — она есть, и для меня она ещё и личная, мы с Пеэтером часто общались, и все эти встречи запали в душу — но здесь вспоминается именно дух этих встреч, жизнерадостность Пеэтера Симма и то, каким удивительным, тонко чувствующим и бескомпромиссным кинематографистом он был… И как тепло он говорил о людях, с которыми его сводила жизнь… А каждый фильм его был проникнут поэзией — и все они сняты с любовью и доверием к человеку.
Пеэтер Симм родился в Кивиыли, окончил среднюю школу с математическим уклоном в Ныо, и 18-летним, совсем юным, но уже успевшим узнать жизнь, как она есть, поехал поступать во ВГИК. Режиссёрский курс тогда набирал Александр Борисович Столпер, знаменитость, классик советского кино.
«На третьем туре приёмных экзаменов, — вспоминал Симм, — Столпер дал мне такое задание. «Я вижу, что ты ещё юнец, но представь себе, что ты женат, жена родила ребёнка, ты хочешь узнать, мальчика или девочку, но палата, в которой она лежит, на 9-м этаже. В твоём распоряжении два студента, поставь с ними мизансцену». Я сначала показал, будто я с помощью этих двоих карабкаюсь на стену, упираюсь ногой в водосточную трубу, и пытаюсь докричаться до жены.
Столпер перешел на «вы», это значило, что недоволен: «Вы хотите стать режиссёром, а режиссёр должен быть наблюдательным. У 9-этажных домов нет водосточных труб».
Всё, подумал я, провал. Но тут меня осенило. Достаю из кошелька трёшку, протягиваю Столперу и заговорщицки шепчу: «У меня жена родила. Её палата на 9-м этаже. Сходите, пожалуйста, туда и узнайте, кого она родила, мальчика или девочку!»
Столпер просиял! И я был принят!»
А в 1976 году судьба свела Симма с Андреем Тарковским.
Трое молодых эстонских режиссёров, Пеэтер Симм, Пеэтер Урбла и Томас Тахвель, снимали свои дипломные короткометражные фильмы, которые потом вышли на экран «кассетой», под названием «Гадание на ромашке». Оператором был Арво Ихо. Всем им несказанно повезло: художественным руководителем дипломных работ был приглашён Андрей Тарковский.
— Каким он был наставником?
— Удивительным! Он не создавал дистанцию между собой, уже тогда звездой мировой величины, и нами, желторотыми юнцами. Общались мы с Андреем Арсеньевичем много. И вне рабочей обстановки. Наши беседы были очень откровенными, настолько откровенными, что я не вправе их пересказать. Но и нежные оплеухи, если что-то в наших работах ему казалось плоским, банальным, раздавал без стеснения. Хотя не скрою: ещё до того, как мы впервые встретились, я был готов работать с Тарковским кем угодно. Хоть помощником осветителя. Такая аура исходила от него! Я постоянно повторял своим студентам в BFM: «Ребята, когда я был в вашем возрасте, в кинематографе работали Феллини, Антониони, Тарковский, Бергман. Это были боги! Сейчас богов нет. Место кино в обществе тотально изменилось».
**
Первый полнометражный фильм Симма, «Идеальный пейзаж», стал прорывом в эстонском кинематографе. Так правдиво о жизни деревни (действие происходило в недавнем прошлом, в 1950-е годы) у нас ещё не говорили. В 1982 г. на Всесоюзном кинофестивале, который в тот год прошёл в Таллинне, фильм 29-летнего дебютанта стал лауреатом.
«Но до того нам с ним пришлось пройти если не через ад, то через чистилище — точно, — рассказывал Симм. — После просмотра в зале воцарилась кладбищенская тишина. Словно кто-то умер. Сначала картину не хотели принимать — функционеры Госкино были натасканы на поиски крамолы. Но произошло — как часто бывало в те времена, да и другие — «чудесное преображение». Более влиятельных людей, чем функционеры, картина тронула…»
Потом «Идеальный пейзаж» (во всесоюзном прокате он шел под названием «Что посеешь…») на фестивале в Сан-Ремо был отмечен специальной премией жюри.
**
Пеэтер Сийм был прекрасным мастером жанрового кино. Т. е. фильмов, в которых есть характеры, есть отношения, есть страсть, юмор и любовь не только к своим героям, но и к зрителям. Которые смотрят это. Однажды — уже позже, когда на экраны вышла его эксцентричная комедия-детектив «Достали!» (2007), он сказал: «Когда я снимаю фильм , мне хочется, чтобы люди вышли из зала — и какую-то минуту или две были добрее и чуть внимательнее вглядывались друг в друга».
Думаю, что он добивался такой реакции во всех своих работах. И только это стремление проходило сквозь все его фильмы, а по жанру, по структуре, по фабуле они бывали очень разными. После «Идеального пейзажа» он снял «Арабеллу — дочь пирата», историю про девочку, которая растёт на пиратском корабле, среди грубых и страшных, но трогательно заботящихся о ней мужчин. Картину просмотрели около 9 млн зрителей, для эстонского фильма это был рекорд.
«Я прекрасно понимал, что сделать роскошный блокбастер нам не под силу, — вспоминал Симм. — У нас не было ресурсов для этого. Мы тогда даже не в состоянии были сделать для съёмок настоящий парусный корабль. И я решил, что действие должно происходить в эпоху парусно-паровых судов, когда на самом-то деле пиратов уже не было. Но ведь едва ли не все закона мореходства выросли из практики пиратов. И пираты были когда-то уважаемыми людьми…»
Из детской сказки выросла притча. Фантазийный фон — и вполне реалистические отношения между персонажами. Здесь было всё: верность и предательство, стяжательство и бескорыстие, жестокость — и готовность принести себя в жертву ради спасения других…
«Арабелла» была, конечно, фантазией, легендой, если угодно.
Легендой был и «Георг», фильм о Георге Отсе с великолепным Марко Матвере в заглавной роли. Жизнь великого человека всегда превращается в легенду, и чем больше времени пройдёт, тем заметнее очищение легенды от бытовых подробностей… «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман», — писал Пушкин. Возвышающий обман — не ложь. Это умение очистить твоё повествование от налипшей шелухи, соринок и прочего и увидеть высокую суть.
Это не значит, что Симм приукрашивал жизнь. Из 11 его полнометражных игровых картин (а ведь были и короткометражки, и документальные) ни одна не погрешила против жизненной правды.
Возможно, один из залогов этого его творческий метод: спонтанности, интyитивности он всегда отдавал преимущество перед рассчитанным рационализмом.
**
Его называли «партизаном эстонского кино».
— За что? — как-то спрашивал я его.
— Потому что я как-то заявил: «Если вы думаете, что в Эстонии можно планировать кинопроизводство, и вам кажется, что вы — вроде тех генералов со старых полотен, которые, склонясь над картами, обсуждают план будущего сражения: мол, тут направление главного удара, там направление отвлекающего удара, то вы глубоко заблуждаетесь. Вы партизаны. И ваши союзники — всё то, что генералы воспринимают как противников. Темнота. Плохая видимость, ветер в лицо, дождь, снегопад. И необходимость мгновенно принимать решения в условиях нехватки информации. Ситуация постоянно меняется, и ты должен постоянно исходить из этой ситуации, а не из красивых решений, принятых перед битвой. Как только раздался первый выстрел, все планы — насмарку.. Вы можете заполнить всю тетрадь раскадровками, но не пытайтесь снимать по ним фильм. Они помогут вам рассказать историю, но если на съёмочной площадке начнёте ими руководствоваться, ничего не выйдет. На площадке нужно исходить из того, что скажет интерьер, что скажет экстерьер, что подскажет природа. Что предложат актёры».
**
Главной его любовью была и оставалась родная Эстония. И то, что происходило на этой земле на протяжении многих лет. От середины XIX века («Были деревья, светлые братья»), через десятилетия, каждое из которых было временем испытаний и потрясений («Танец вокруг парового котла», «Идеальный пейзаж», снятый в 1989 году фильм «Человек, которого не было», где с откровенностью и смелостью, в то время ещё редкой, рассказывалось о событиях первых послевоенных лет, героиня, которая волей случая стала радиорепортёром, осознаёт, какую ложь требуют от неё — и предпочитает ссылку и молчание).
И последний, «На воде», снятый в 2020 году по повести Олева Руйтлане, тоже о прошлом, о начале 1980-х, и о подростке Андресе, живущем на берегу озера с дедушкой и бабушкой.
Вот что Симм рассказал мне об этой картине:
— Дед раз в три недели его сечёт — неважно, провинился Андрес или нет; если нет — в счёт будущих провинностей.
— Прямо как дед Каширин в «Детстве» Горького!
— Да. А обстановочка вокруг — как в пьесе Горького «На дне» или как в повести Оскара Лутса «На задворках». Характеры те ещё, брутальнее, чем у Горького! И самого отпетого рецидивиста играет Марко Матвере. И знаешь, мы — хотя действие происходит в низах общества — старались по возможности обойтись без модной ныне ненормативной лексики... Я почистил сценарий и сказал продюсеру: «Знаешь, мне не хочется, чтобы наш фильм вышел на экраны с пометкой «16+» А если не использовать таких слов. Будут ходить на фильм целыми классами. В самом деле — для чего нужен в фильме мат-перемат? Чтобы вызвать смех у солдатской аудитории, как саркастически заметил однажды Тарковский?
И отметь, как точно художники воссоздали предметный мир 1982 года. Ты помнишь это время, ты согласишься, что никаких анахронизмов, ничего, что появилось в более позднее время, в картине нет.
**
Партизан кинематографа, он отвергал проложенный по линейке путь, но всегда помнил о том, что в его творческом пространстве точность невероятно важна.
**
В 2024 году PÖFF вручил ему приз «За дело всей жизни».
Тогда верилось, что эта жизнь будет длиться ещё немало.
Не сложилось.
Прощание с Пеэтером Симмом пройдёт в воскресенье, 22 марта, в 15 часов на кладбище Пярнамяэ.