Григорян: нормы международного права подменяются правом сильного

Политика силы, давления и шантажа: доминирующая тенденция современного мира.

Международный порядок, о котором десятилетиями говорят лидеры ведущих держав, всё чаще демонстрирует свою истинную природу: он действует не как система правил, а как инструмент принуждения, в котором право сильного подменяет нормы международного права.

Согласно многочисленным сообщениям в международной прессе и официальным заявлениям американской стороны, 3 января 2026 года вооружённые силы США нанесли удары по территории Венесуэлы, в том числе по столице страны — Каракасу. Сообщалось о серии взрывов, перебоях в электроснабжении и масштабной военной операции. Президент США Дональд Трамп публично заявил, что президент Венесуэлы Николас Мадуро и его супруга были захвачены и вывезены из страны после нанесения «масштабного удара».

Итак, мы видим, что современная международная ситуация всё отчётливее демонстрирует системный кризис мирового порядка. Это не случайные конфликты и не временные сбои в работе международных институтов. Речь идёт о формировании устойчивой тенденции: всё больше государств, обладающих военной, экономической или политической мощью, рассматривают силу как допустимый и эффективный инструмент решения внешнеполитических задач.

Ключевая особенность этой тенденции — размывание границ между правом и произволом. Международные нормы формально сохраняются, но применяются избирательно. Суверенитет государств признаётся лишь постольку, поскольку он не противоречит интересам более сильных акторов. Там, где возникает конфликт интересов, право уступает место давлению.

Формы этого давления разнообразны, но логика едина. Военное вмешательство, удары по территории другого государства, экономическое удушение через санкции, блокаду ключевых отраслей, принудительную изоляцию и поддержку смены власти извне — всё это элементы одной модели поведения. Меняются предлоги и риторика, но не суть: сильный навязывает слабому свою волю, не считаясь с последствиями.

Сравнительный аспект: агрессия как универсальная практика

Важно подчеркнуть, что подобная модель поведения не ограничивается одной страной или блоком. Военные интервенции, оккупации, удары без международного мандата, аннексии, санкционное давление и вмешательство во внутренние дела других государств применялись Соединёнными Штатами, Россией, Турцией, Азербайджаном, Пакистаном, Израилем, а также другими государствами Ближнего Востока, Азии и Африки. Различаются только идеологические оправдания и политическая риторика, но практический результат одинаков: подрыв суверенитета, разрушение международных норм и закрепление права силы как допустимого инструмента политики.

Позиция некоторых стран, формально критикующих агрессивные действия, но при этом не признающих законного лидера другой страны, демонстрирует опасную «полупозицию». Например, МИД Эстонии не признаёт Николаса Мадуро легитимным президентом Венесуэлы. Однако многие примеры «нелегитимных» лидеров на постсоветском пространстве показывают, что отказ признать власть не подразумевает автоматически вмешательства во внутренние дела или применение силы. Международные нормы предполагают, что оценка легитимности не даёт права диктовать слабому государству условия и навязывать решения силовым методом.

Особенно показательно, что действия государств-агрессоров всё чаще оправдываются моральными или политическими аргументами: защитой демократии, борьбой с нелегитимными и террористическими режимами, территориальными претензиями, гуманитарными соображениями, обеспечением безопасности. Однако эти аргументы применяются выборочно. Одни нарушения объявляются недопустимыми, другие — игнорируются. В результате ценности перестают быть универсальными и превращаются в инструмент давления.

Характерной чертой новой реальности стало и ослабление международных институтов. Организации, призванные предотвращать конфликты и обеспечивать коллективную безопасность (ООН, ОБСЕ и другие), всё чаще оказываются поставленными перед фактом уже совершённых действий. Их заявления носят реактивный характер и редко влекут за собой реальные последствия для нарушителей. Это подрывает доверие к самой идее многостороннего регулирования.

Не менее тревожной является персонализация внешней политики. Решения, затрагивающие судьбы миллионов людей, всё чаще принимаются узким кругом лидеров и подаются как проявление «решительности» или «силы». В таких условиях война, санкции и вмешательство становятся элементами политического стиля поведения лидеров, а не крайней мерой.

Однако экономический фактор при этом остаётся ключевым. Контроль над ресурсами, транспортными коридорами, рынками и сферами влияния — фундаментальная мотивация многих вмешательств. Когда силовые действия сопровождаются перераспределением экономического контроля, становится очевидно, что речь идёт не о ценностях, а об интересах, прикрытых ценностной риторикой.

На мой взгляд, опасность сложившейся тенденции заключается в её универсальности. Политика силы перестаёт быть исключением и начинает восприниматься как норма. Это означает, что любой конфликт потенциально может быть решён не через переговоры и право, а через давление и насилие. В таком мире безопасность становится привилегией сильных, а не общим благом. Все разговоры об усилении безопасности теряют своё патриотическое содержание.

Таким образом, проблема современной международной политики заключается не в действиях отдельного государства и не в личности конкретного лидера. Речь идёт о системном сдвиге: от мира правил — к миру силы; от универсальных норм — к избирательному праву; от диалога — к ультиматуму.

Если эта тенденция не будет осмыслена и названа прямо, международное сообщество рискует окончательно утратить остатки мирового порядка.

Там, где сила подменяет право, стабильность становится невозможной как для слабых, так и для сильных государств. Игнорирование системной агрессии и выборочное применение норм создаёт условия для эскалации конфликтов, которые могут перерасти в масштабные военные столкновения. Продолжение такой логики постепенно приближает мир к новой мировой войне, где последствия будут катастрофическими для всех.