Языковая мобилизация провалилась
Попытка создать языковой барьер для призывников срочной службы обернулась формальной привилегией для части русскоязычных граждан. Это настолько противоречило внутренней логике государственной машины, что вызвало вмешательство президента. Теперь, когда закон вернули на доработку, а скандальную норму спешно удалили, возникает главный вопрос: не является ли эта история поводом к более серьёзному пересмотру самой системы обороны Эстонии?
В настоящий момент в Эстонии сложился уникальный состав парламента: контроль над ним удерживают партии правящей коалиции, стабильно бьющей антирекорды популярности — рейтинг одной из двух коалиционных партий, Eesti 200, опустился до 1(!)%. Эти представители народа, не имеющие народной поддержки, увлёкшись антирусской повесткой, вслед за ограничением прав русскоязычного населения принялись уже и за пересмотр его обязанностей.
Так семь депутатов, входящих в комиссию Riigikogu по обороне, предложили не призывать в армию тех, кто не владеет эстонским языком как минимум на уровне B1. Желание вполне понятное: привести этнический состав Сил обороны в соответствие с политическими ожиданиями. Однако именно здесь вмешался президент.
Если предыдущие инициативы парламентского большинства были направлены на ущемление прав русских — лишение избирательного права неграждан и граждан третьих стран, запрет православной церкви, канонически связанной с Москвой — то в данном случае по факту получилось иначе: была создана привилегия в виде освобождения от обязанностей. Мотивы — всё та же русофобия — дали обратный результат. Это жёстко ломает логику государства эстонского, и с этим президент уже не мог смириться.
В своём решении об отказе провозглашать закон глава государства не стал писать о том, что русские — такие же граждане Эстонии, как и эстонцы, и что для них тоже важна оборона страны. Отнюдь. Он указал, что недопустимо создавать привилегии по языковому признаку, поскольку это является формой дискриминации.
Между тем в международной правозащитной логике именно предоставление дополнительных гарантий национальным меньшинствам считается способом достижения подлинного равенства, поскольку они изначально находятся в более уязвимом положении.
После возвращения закона на доработку в парламент первой же поправкой — со стороны партии Isamaa — было предложено просто убрать требование о знании призывниками эстонского языка на уровне B1. Так и поступили. В принятом сегодня законе этой нормы уже нет. Языковая мобилизация благополучно провалилась. Но дискуссия продолжается. Например, министр образования и науки Кристина Каллас (Eesti 200) считает, что молодые люди, не владеющие государственным языком, должны освоить его во время срочной службы. В связи с языковым обучением срок службы для таких юношей, по мнению министра, может быть продлен на три–шесть месяцев. Для решения проблемы парламентская комиссия по государственной обороне создала отдельную рабочую группу…
Если всерьёз предпринимаются попытки сузить круг лиц, достойных служить в Силах обороны, то логичным следующим шагом мог бы стать отказ от призыва в пользу профессиональной армии. При расходах на оборону на уровне 5% ВВП страна могла бы позволить себе компактную профессиональную армию, что, кстати, вполне в европейском тренде. И вот тогда уже можно будет предъявлять к желающим служить действительно высокие требования: и по здоровью, и по образованию, и по знанию языков — не только эстонского, но и, например, английского, как языка НАТО, а также русского, как языка вероятного противника.
Комментарии закрыты.