Иван Бунин в Эстонии: встреча, воодушевившая интеллигенцию

Эстония 1920-х — 1930-х годов была излюбленным местом встреч русских эмигрантов, покинувших Россию после победы там большевиков и установления коммунистической диктатуры. Не знаю точно, правомочно ли назвать её своеобразной Меккой, куда стремились попасть многие представители русской культуры, разбросанные по разным уголкам земного шара, но всё же, думаю, подобное сравнение допустимо. (Конкурировать с ней мог разве что Париж, куда стремилось большинство эмигрантов.) И не только потому, что Эстония непосредственно граничила с СССР и находилась совсем недалеко от Ленинграда (Санкт-Петербурга), а значит, её жители и их гости могли быстро узнавать самые свежие новости, теми или иными путями поступавшие с бывшей родины. И даже смотреть с ностальгией с другой стороны границы на родные края. Но в республике ещё и бурлила русская культурная жизнь. Там были Русский клуб, Русское театрально-музыкальное общество, Таллиннский русский мужской хор и много других подобных обществ, собраний и кружков.

571

Это и поспособствовало тому, что 5 марта 1938 года в Эстонию приехал великий поэт и писатель Иван Алексеевич Бунин (1870–1953), автор произведений «Жизнь Арсеньева», «Суходол», «Деревня», «Митина любовь», «Господин из Сан-Франциско», «Лёгкое дыхание», «Антоновские яблоки», «Окаянные дни», «Солнечный удар», «Тёмные аллеи» и др. К тому времени он уже являлся лауреатом Нобелевской премии по литературе (1933), и популярность его в эмигрантской среде была огромна. Особенно если учесть, что значительную часть своей премии он раздал нуждающимся — соотечественникам и не только. Как минимум это было 120 000 из 715 000 франков, полученных им за «строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы», как значилось в решении Нобелевского комитета.

Приезд Бунина в Эстонию был тем более ценен (и в политическом, и в культурном смыслах) и для республики, и для интеллигенции, проживающей в ней, что писатель вообще-то был весьма разборчив в своём отношении к людям и государствам.

Вот как описывал его тартуский журналист А. К. Перов: «В нём не было надрыва, не было позы, не было никаких психопатий, слава не оказала на него дурного влияния… Ясность в словах и делах характерна для Бунина. Он был сдержан по воспитанию и культуре, по натуре же легко зажигался и мог реагировать резко и недвусмысленно… Он был, конечно, индивидуалист, но не затворник, и если частенько предпочитал уединение, то только в том случае, когда вокруг себя не видел настоящих собеседников. Он очень быстро определял интеллектуальный и воспитательный «ранг» своего собеседника и в каждом случае умел установить между собой и им совершенно точную дистанцию».

Упомянутая «точная дистанция» долгое время выдерживалась Буниным даже по отношению к его бывшей горячо любимой родине (а возможно, особенно по отношению к ней), захваченной большевистскими разрушителями. Пронзительнее всего она ощущается в дневниковых записях «Окаянные дни», разоблачающих кровавые ужасы большевистского террора.

«Вдруг я совсем очнулся, вдруг меня озарило: да — так вот оно что — я в Чёрном море, я на чужом пароходе, я зачем-то плыву в Константинополь, России — конец, да и всему, всей моей прежней жизни тоже конец, даже если и случится чудо и мы не погибнем в этой злой и ледяной пучине!» — так писал он о своём исходе навсегда из России.

Памятник Ивану Бунину. Фото: flickr.com/photos/akras

 

Хотя очень хотел вернуться, и его приглашали.

Вот что вспоминал о своей встрече с Буниным советский писатель и поэт Константин Симонов, которому советские власти поручили уговорить нобелевского лауреата вернуться в Россию.

В 1946 году Симонова и его жену, известную актрису Валентину Серову, Кремль откомандировал во Францию с заданием уговорить нескольких влиятельных русских эмигрантов возвратиться на родину. Это произошло после опубликования 14 июня 1946 года указа Президиума Верховного Совета СССР «О восстановлении в гражданстве СССР подданных бывшей Российской империи, а также лиц, утративших советское гражданство, проживающих на территории Франции». Первым номером в этом списке стоял автор «Окаянных дней». 2 мая 1945-го Бунины перебрались в Париж из Грасса и поселились в квартире на улице Жака Оффенбаха, дом 1. Спустя несколько месяцев Ивана Алексеевича пригласили в советское посольство к чрезвычайному и полномочному послу Александру Богомолову, о чём было сообщено в нью-йоркском издании «Новое русское слово»: «И. А. Бунин по специальному приглашению посетил советского посла Богомолова. За нобелевским лауреатом был прислан посольский автомобиль с одним из секретарей посольства. В России готовится издание книг Бунина, предпринятое по инициативе Союза советских писателей». Спустя несколько месяцев состоялась встреча с К. Симоновым в одном из дорогих парижских ресторанов. Угощал гость, который только что получил во Франции гонорар, а ещё и советский МИД выдал ему значительную сумму на расходы.

«Я ещё до ресторана, — писал Симонов в своих воспоминаниях, — решил, что надо сразу говорить о деле. Бунин тоже, я был уверен, понимал, какого рода разговор предстоит. И наверняка приготовился. Тем не менее поначалу шло через пень-колоду. Заговорили об отношении Бунина к советскому подданству. Тут он вспомнил Куприна, как того привезли, он так и выразился: «привезли» в Россию, и сказал, что не хотел бы, чтобы и его так привезли…»

Иван Алексеевич имел в виду, что престарелого писателя Александра Куприна привезли в 1937 году в плохом состоянии, и через год он умер. Бунин так и не вернулся в Россию, хотя в беседах с Симоновым говорил, что «вложил меч в ножны» по отношению к советской власти 22 июня 1941 года, когда Гитлер напал на его родину. Победу над Германией воспринял восторженно и после неё с удовольствием общался с представителями советской культуры. Но на возвращение домой так и не решился…

Возвращаясь к эстонскому визиту, отметим, что он был частью турне по странам Балтии. До этого Бунин посетил Каунас, Даугавпилс и Ригу. В Тарту прибыл сразу после встречи с рижскими читателями. Местное население воприняло его приезд с большим энтузиазмом. Детали визита ежедневно освещались в самых крупных эстонских газетах, где на первых полосах публиковались его портреты. Больше всего времени писатель провёл в Тарту, там ему очень понравилось. В первый же день совершил прогулку и полюбовался панорамой, открывшейся с университетского холма на город, разделённый рекой Эмайыги. Сравнил его с немецким Гейдельбергом, где находятся старейший германский университет и знаменитый замок эпохи Возрождения.

Иван Бунин. Изображение: Teater, kirjandus, kujutav kunst ja muusika (AIS)

 

Бунина интересовали места, связанные с именами великого хирурга Николая Пирогова, поэта Николая Языкова и Владимира Даля, автора «Словаря живого великорусского языка». Понравился гостю и этнографический музей, особенно экспозиции старинных национальных костюмов и рукописных древнерусских книг XV века.

У него состоялось две встречи с читателями в Тарту и Таллинне. Во время этих литературных вечеров он поведал публике о своих встречах со Львом Толстым, Антоном Чеховым, Максимом Горьким, Фёдором Шаляпиным и Александром Куприным. Русскую эмиграцию очень воодушевил этот визит, и она долго вспоминала о нём. Что неудивительно: ведь Иван Алексеевич Бунин, покинувший сей мир 70 лет назад, навсегда остался в анналах мировой литературы и культуры.

Читайте по теме:

Игорь Круглов: Русское театрально-музыкальное общество — эстонское прибежище для изгнанных деятелей…

Шаляпин в Ревеле, или Как Эстония открыла великому певцу путь на Запад

Игорь Круглов: Пётр Лещенко — любимец фронтовиков, застеснявшийся эстонской певицы

Комментарии закрыты.

Glastrennwände
blumen verschicken Blumenversand
blumen verschicken Blumenversand
Reinigungsservice Reinigungsservice Berlin
küchenrenovierung küchenfronten renovieren küchenfront erneuern