Рецензия | «Наша Эрика» — страницы биографии двукратной олимпийской чемпионки Эрики Салумяэ
Эту картину ждали с нетерпением. Один портал заранее назвал «Нашу Эрику» «фильмом года» и даже «главным фильмом года». Но сумели ли авторы картины об героине Сеула и Барселоны подняться на олимпийскую высоту?
Пустынно было в просторном 1-м зале «Саку» кинотеатра «Аполло Солярис»; не поручусь, что вместе со мной фильм смотрели больше десяти человек. Допустим, это ни о чём не говорит: рабочий день, дневной сеанс. Заглянул на сайт Apollo Kino Tallinn. И на другие сеансы, в более удобное время, народ не очень-то рвётся. Почему? Ведь помнится, с каким зрительским успехом осенью 2022 г. шёл фильм Ове Мустинга «Калев» — об эстонской баскетбольной команде, которая в 1991 году выиграла последний чемпионат СССР.
Начну с того, что понравилось. Две роли: сама Эрика, сыгранная Каролин Юрисе и приведший её к победе в Сеуле тренер Владимир Леонов в исполнении поразительного, всегда невероятно точного и в пластическом рисунке, и в воплощении характеров своих героев, но, к сожалению, нечасто появляющегося на экране актёра Виктора Ланберга. И операторская работа Рейна Котова — но хвалить этого мастера стало уже трюизмом: если за камерой Котов, то каким бы не получился фильм, «картинка» в любом случае будет отменной.
В остальном же…
Борьба за выживание
Мне кажется, что фильм режиссёра Германа Голуба отталкивается главным образом от двух книг об Эрике Салумяэ — «Остаться в живых» и «Со дна сердца». Биография её сама по себе уникальна. Она из детей-«отказников», биологическая мать отказалась от девочки, первые годы она жила в детдоме, потом её удочерил Аксель Салумяэ, но через два года он умер… Фильм начинается с титров, сообщающих, что в СССР в детских домах с конца войны до 1991 года находилось в общей сложности около пяти миллионов детей, только единицы из них стали олимпийскими чемпионами, абсолютное большинство канули в безвестность. Такой эпиграф настраивает на то, что картина будет именно об этом. О трудном детстве и отчаянной борьбе за выживание.
Большой спорт вообще жесток, борьба за выживание здесь ведётся на каждом шагу, побеждает тот, в ком силён «инстинкт убийцы». (Свойство, присущее великим спортсменам, твёрдая уверенность в том, что ты безоговорочно лучший, прирождённый победитель. Такой спортсмен, даже если он не в лучшей форме, «сжирает» конкурента, испытывающего перед ним страх и неуверенность. Толкает ли этот инстинкт на некорректное ведение борьбы? Кого-то да, кого-то нет. Эрика в фильме — да и в жизни — всегда вела борьбу честно.) Возможно, характер будущей чемпионки начал складываться в детдоме, где беззащитных детей били и мучали жестокие воспитатели. Надо было себя защищать, свой кусок хлеба. Эта тема в фильме как бы обозначена, но — авторы касаются её бегло, самого детдома в картине нет, только уже в «нормальной» школе Эрика отчаянно дерётся с одноклассниками, и директриса жалуется на неё отцу: «Она у вас какая-то Жанна д’Арк!»
Возможно, эта реплика засела в подсознании то ли режиссёра, то ли актрисы, то ли обоих, только иногда Эрика у Каролин Юрисе напоминает Милу Йовович в «Жанне д’Арк» Люка Бесссона: своей непреклонностью, взглядом, полным воле к борьбе, а иногда — отчаянно беззащитным, тем, как отчаянно она летит: сначала — по гравию и кочкам колхозного чемпионата где-то под Элва, а потом, уже в финале — по олимпийскому велотреку в Сеуле. Правда, кадры соревнований в Эдмонтоне и в Сеуле очень неубедительны, но это упрёк не оператору — то ли средств, то ли чего-то ещё не хватило для того, чтобы создать на экране атмосферу большой гонки. Хотя уважающая себя спортивная драма должна как-то исхитриться создать в зрителе иллюзию, что он присутствует там, где решается судьба всего золота мира.
Несгибаемая
По детству и юности героини создатели фильма стараются пробежать как можно скорее. Только что Аксель Салумяэ (Юхан Ульфсак) показывал маленькой Эрике на три сосны: «Видишь, две колеблются от ветра, а одна стоит непоколебимо, так и в жизни нужна стойкость» — и сразу: могила, снятая изнутри, и опускающийся в неё гроб.
Во время монолога Акселя о соснах мне подумалось: если фильм не избежит штампов, то во время заезда за олимпийское золото в сознании Эрики непременно возникнет несгибаемая сосна — и это придаст ей силы для финишного рывка. Так и случилось.
Наверно, самое драматичное в картине — существование Эрики в приёмной семье после смерти Акселя: бабка (мать жены Акселя) её ненавидит (впрочем, сыгранная Юлле Кальюсте старуха ненавидит, кажется, всё на свете и делает это очень убедительно), а приёмная мать безвольна и подавлена жутким характером старухи. Вся жизнь Эрики — сопротивление. Она попадает в спецшколу для трудных подростков в Каагвере, заведение, мало чем отличающееся от тюрьмы, как режимом, так и нравами в среде несовершеннолетних «насельников»; вот тут создателям фильма развернуться бы, показать, как Эрика борется за то, чтобы утвердить себя в окружении зверовато-жестоких сверстниц, но они ограничиваются одним кадром — на подробностях задерживаться некогда, надо гнать сюжет, ведь он едва вмещается в двухчасовой лимит экранного времени.
Поэтому пребывание Эрики в спортшколе-интернате скомкано, она уходит оттуда, так как хотела заниматься коньками: в их школу приходил олимпийский чемпион Антс Антсон, она просилась в его группу, но он тренировал только мальчиков и отказал. Антсон почему-то показан в фильме с некоторой антипатией, на встрече с юными спортсменами он произносит донельзя советскую речь о том, что у нас каждый может добиться своего, если будет упорно трудиться, а когда Эрика напоминает его слова, отнекивается: «Мало ли что я тогда сказал!» Но Эрике нужны коньки, а не лёгкая атлетика, куда её хотят определить. Велоспорт возникнет в её жизни тогда, когда она узнает, что у конькобежца и у велогонщика работают одни и те же группы мышц.
Иногда кажется, что Каролин Юрисе и присоединяющийся к ней тогда, когда уже больше половины фильма позади, Виктор Ланберг сумели выкроить для себя в довольно поверхностно сделанной картине, к тому же собравшей джентльменский набор штампов среднестатистической спортивной драмы, суверенную территорию искренности и достоверности. Юрисе играет Эрику девушкой, совершенно уверенной в том, что она права, что люди, к которым она обращается, просто не смогут ей отказать, не понять её правоты. А если такое случается — она теряется, замыкается в себе; простой и прямолинейный характер не способен на глубокую рефлексию, но способен на саморазрушительный вывод: «Меня все ненавидят».
Хотя дело в другом: она замечает, что нужна тем, кто её использует, кто строит свой успех на её спортивных достижениях, а человека, который нужен ей, на кого опереться, рядом нет. Леонов появится поздно, и не он её найдет, а она его. Пока же с самого начала спортивной карьеры она — предмет торга: между её первым тренером Юри Кальмусом (которого Эрки Лаур сыграл довольно симпатичным сельским мужичком, открывшим будущую звезду мирового спорта) и тренером из Таллинна Станиславом Соколовым (Родион Кузьмин). Кальмусу просто не хочется отпускать девушку — здесь всё так привычно, так патриархально, все свои — в фильме увлечение Эрики велоспортом начинается с того, что ей негде было ночевать, и она забралась в сарай, где хранились велосипеды местных спортсменов. А что там в столице — никто не разберёт.
Путь наверх
В Таллинн Эрика приезжает наивной провинциалкой, которая даже не знает, что у трекового велосипеда нет тормозов и переключателя передач. Почему она начала побеждать — авторы фильма явно не задумывались. Фантастический природный талант, закалённый постоянной необходимостью выстоять, не прогнуться под изменчивый мир? В фильме — именно так. По-настоящему Эрика начинает тренироваться только у Леонова. А до того — тренер Соколов выглядит не профессионалом, способным превратить неограненный алмаз в брильянт чистой воды, а агрессивным мачо, он может только посоветовать шире расставлять локти, чтобы соперница не смогла обогнать, постоянно орёт, унижает Эрику, то он ведёт себя с ней как бессовестный абьюзер, уверенный, что вправе навязывать ей свою волю, то — чуть не садистом становится, а то — откровенно хочет её, предлагает выйти за него замуж.
Тут, кажется, фильм вступает на территорию, двигаться по которой надо как можно тактичнее и осторожнее. Личной жизни живого человека вообще лучше не касаться. Да, режиссёр сразу оговорил право на художественный (!) домысел, человеку, который сыграл некрасивую роль в жизни Эрики, чуть изменил фамилию — при том, что все остальные персонажи, кроме разве что выдуманной девушки из бара Рутть (Катарийна Тамм), выведены под своими именами.
Но художественный домысел не должен вызывать сомнений в том, что такое могло быть.
На первых своих международных соревнованиях, в Эдмонтоне (Универсиада, 1983) Эрика выступает за сборную СССР в сине-чёрно-белой экипировке, на Соколове — тренировочный костюм в тех же тонах. Такого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Всем положено было носить красную форму с гербом СССР. И в каждой советской спортивной делегации в качестве представителя Госкомспорта находился человек из КГБ. В Эдмонтоне Эрику приглашают на приём представители эстонской эмиграции, там ей дарят шлем с маленьким триколором сбоку, Соколов, узнав об этом, закатывает истерику (Эрика наотрез отказывается отклеить флажок!), а внизу по гостиничному коридору бродит, подслушивая их, «чёрный человек в костюме сером» — во что я как раз верю.
В спортивной драме КГБ обязано присутствовать, это испытанный временем штамп. Позже, накануне чемпионата мира 1987 года, когда Эрика уже тренируется у Леонова, гэбист приглашает её на беседу в помещение, напоминающее тюремную камеру (хотя действие происходит в гостинице): знакомый девушки, велосипедист Яанус Куум, во время тура по Дании, соскочил, и теперь Эрика на подозрении, её могут сделать невыездной. Но на этом линия спецслужб заканчивается, потому что входит в обязательную программу штампов, и обозначив эту веху, авторы картины соскакивают с неё.
Художественного домысла вообще многовато. В Эдмонтоне Эрика Салумяэ выиграла и спринт и гит на 1 км (причём с мировым рекордом), а в фильме она проигрывает американке Конни Параскевин, хотя и она, и Соколов уверены, что выиграла, Соколов хватает американского судью за грудки, а Эрика начинает понимать, что для победы надо быть на голову сильнее соперников. Опущено в фильме и то, что в Сеул Эрика приехала в ранге чемпионки мира 1987 года, так как это недопустимо с точки зрения Его Величества Штампа.
И совершенно необходимый штамп — за победой героини следят — кто по телевизору, а кто по радио — все её друзья и знакомые, и все ликуют, а негодяю Соколову становится обидно и стыдно за то, что упустил такую драгоценность.
Роль Леонова тоже, собственного говоря, из набора штампов: мудрый и человечный тренер, который научил героиню сбрасывать постоянно тяготящее её напряжение, расслабляться, заставил поверить в себя. Но Ланберг так проникновенно сыграл эту роль, таким мудрым, свободным и человечным у него получился Леонов, что я мысленно аплодирую артисту.
А вот что не получилось в «Нашей Эрике», а в «Калеве» получилось — так это образ времени действия. Как будто то, что происходило в 1987–88 годах, вовсе не коснулось персонажей фильма. Можно, конечно, возразить, что триумфальная встреча Эрики в Таллинне — это и есть картина времени. Но — когда происходит встреча? Если после победы в Сеуле — так тогда ещё сине-чёрно-белые знамёна не могли так свободно реять в центре столицы пока ещё Эстонской ССР. Вот после Барселоны — безусловно! Будем считать, что авторы фильма разом преодолели четырёхлетнее пространство, соединив два времени. Тем более что финал получился масштабным, торжественным и трогательным.
Читайте по теме:
Фильм «Наша Эрика» — трейлер уже доступен
От Кереса до Салумяэ: спортшедевры Лембита Пеэгеля «поселились» в таллиннской Fotografiska
Комментарии закрыты.