Григорян: Полвека в Эстонии. Часть 44
Профессор Рафик Григорян — очевидец и участник политической борьбы конца 1980‑х в Эстонии. В своих воспоминаниях он рассказывает, как после принятия Закона о языке и смены флагов общество раскололось, как на митинги выходили десятки тысяч рабочих, а предвыборная риторика сводилась к прошлому, а не к будущему. Автор анализирует ошибки и уроки того времени, актуальные и сегодня.
Вернувшись из Москвы после многочисленных встреч с оппозиционно настроенными представителями московской элиты, я осознал, что по многим аспектам демократизации общества мы в Эстонии находимся на шаг впереди. Это во многом стало возможным благодаря демократической атмосфере, сложившейся в республике.
Однако после принятия Закона о языке, спуска красного флага и поднятия сине-чёрно-белого триколора на башне Германа 23 февраля, в День Советской Армии, а также объявления 24 февраля Днём независимости, обстановка в Эстонии накалилась до предела.
Под влиянием Интердвижения часть общества заметно склонилась к консервативному радикализму. Среди славян усилилось общее недоверие к реформам, проводимым под эстонским трёхцветным флагом. На учредительном съезде Интердвижения 4–5 марта 1989 года ведущие позиции заняли откровенно сталинистские силы. Съезд взял курс на решительную борьбу с сепаратистами за сохранение Союзного государства.
Произошло объединение ОСТК с Интердвижением. На предприятиях начали создаваться забастовочные комитеты. Лидеры Интерфронта и ОСТК, поддерживаемые директорами союзных заводов, решили провести митинги в Таллине, Тарту и Кохтла-Ярве в знак протеста. Митинг 14 марта 1989 года у Горхолла стал первым публичным показом «мощи» ОСТК и Интердвижения. Он продемонстрировал, на какую поддержку они могут опираться в своих действиях.
По данным прессы, около 70% промышленности Эстонии составляли военные предприятия, на которых трудились в основном приезжие, не коренные жители. Эти люди имели очень мало связей с Эстонией, её культурой и языком. Хотя они были квалифицированными рабочими, их симпатии и интересы, как правило, располагались по восточную сторону границы.
Русскоязычная часть общества не воспринимала себя как жителей Эстонии не потому, что не хотела, а потому что многие эстонцы считали их нежелательными оккупантами и почти не общались с ними. С другой стороны, русские привыкли считать себя гражданами унитарного единого государства и не воспринимали Эстонию как независимое и суверенное государство. Одним словом, общество было расколото на две большие языковые группы.
Около 30 000–40 000 работников таких заводов, как «Двигатель», «Электротехника», «Пунане РЭТ», завод имени Калинина, Тартуский завод контрольной аппаратуры и других, вышли с транспарантами и лозунгами: «Мы за суверенитет Эстонской ССР в составе Союза ССР!», «Энергию перестройки – делу социализма!», «Нет межнациональной розни!», «Мир нашему дому!», «Нет приоритету наций!», «Нет экстремизму!» и многими другими (фото прилагается).
Особое возмущение у многих вызвала речь Эдгара Сависаара при подъёме сине-чёрно-белого флага. В состоянии эйфории, сравнивая цвета флагов, он заявил, что горд тем, что в эстонском национальном флаге отсутствует красный цвет — цвет крови. Конечно, Сависаар допустил политическую ошибку, но это стало лишь поводом для протеста. Лозунги митингующих указывали на то, что их больше волновала судьба советской власти, чем собственное благополучие. По сути, они вели себя как чужеродная масса в эстонском обществе, словно представители пятой колонны.
На следующий вечер диктор «Актуальной камеры», комментатор ЭТВ Эйн Лейссон, обозвал собравшихся стагнантами, сталинистами и противниками перестройки, не понимающими чаяний эстонского народа. Однако как московская, так и таллинская официальная пресса придала происходящему исключительно национальный оттенок, представив борьбу за власть как противостояние между эстонцами и неэстонцами.
С тех пор в Эстонии стало обычным явлением, что перед выборами политические силы правого толка активно манипулируют межнациональными отношениями. Используя этнические различия, они пытаются мобилизовать своих сторонников и отвлечь внимание от важных социальных и экономических проблем. Такая стратегия лишь создаёт напряжённость в обществе и углубляет разногласия между этническими группами, подрывая единство. Она облегчает нечестным политическим деятелям «ловить рыбку в мутной воде», то есть эксплуатировать общественные противоречия ради собственной выгоды.
На протяжении более чем 35 лет такая политическая технология работает безотказно: национально озабоченные политики стабильно удерживаются у власти. Никто не борется с этим явлением — напротив, его все охотно используют в предвыборных играх. И, как правило, именно те, кто разыгрывает национальную карту, одерживают победу.
Удивительно, с какой стабильностью электорат вновь и вновь наступает на одни и те же грабли, а затем жалуется, что жизнь не становится лучше. Как говорил Михаил Жванецкий: «Свет в конце тоннеля есть, но тоннель, сука, не кончается» (фото прилагается).
26 марта 1989 года в Эстонии прошли выборы народных депутатов СССР — первые частично свободные выборы в высшие органы власти Советского Союза за весь период советского правления. Избирателям впервые предоставили возможность выбирать между несколькими кандидатами, что стало для них новшеством. Число кандидатов оказалось настолько большим, что многие избиратели, словно оказавшись в супермаркете с изобилием товаров, растерялись и предпочли голосовать за тех, кого знали.
Лидеры Интердвижения и ОСТК выдвинули лозунги, направленные на сохранение единства Союза, поддержание советской власти и социализма под руководством Коммунистической партии и Кремля. Они выступали против изменений, происходивших в Эстонии в рамках перестройки.
В то же время Общество охраны памятников старины и Партия национальной независимости Эстонии (ПННЭ) призывали к бойкоту выборов, утверждая, что они служат для укрепления оккупационного режима и ещё большего сближения Эстонии с Москвой.
Народный фронт Эстонии и Коммунистическая партия Эстонии заняли промежуточную позицию, критикуя как просоветское Интердвижение, так и антисоветскую ПННЭ. В результате две противоположные политические силы — сторонники сохранения Союза и радикальные противники советского режима — фактически объединились в борьбе против перемен, связанных с перестройкой.
На выборах кандидаты обычно предлагают программы действий и своё видение будущего, но в этот период многие предпочитали говорить о прошлом. Их риторика была направлена на восстановление того, что, по их мнению, было отнято у народа 50 лет назад, вместо того чтобы двигаться вперёд. В таких условиях призывы национально ориентированных сил зарегистрировать граждан несуществующего Эстонского государства с целью восстановления прежнего порядка вызывали недоверие среди людей с критическим мышлением.
Особенно подозрительным казалось предложение лишать гражданства тех, кто не жил в республике до 1940 года. Мало кто согласился бы на систему, которая обещала лишить их прав и превратить в граждан «второго сорта». Неудивительно, что из 300 тысяч зарегистрировавшихся граждан лишь десятая часть составляли неэстонцы.
В Тарту за процесс регистрации отвечал Калле Кулбок, который буквально сидел на городской площади и регистрировал людей. Такая упрощённая форма регистрации также не внушала доверия, особенно учитывая эксцентричные выходки самого Кулбока. Одним из самых известных его шагов было провозглашение Эстонии монархией и обращение к королю Швеции с просьбой прислать одного из своих сыновей на эстонский трон. Позже он требовал, чтобы заседания Рийгикогу открывал шаман, а в 2016 году, после Brexit, призывал к Estexit — выходу Эстонии из Европейского Союза.
Эти экстравагантные предложения, как и сама регистрационная кампания, вызвали скептицизм и настороженность среди населения, особенно тех, кто не разделял националистических идей и беспокоился о сохранении своих прав.
Для обсуждения вопроса участия или бойкота выборов в Верховный Совет СССР в одной из университетских аудиторий на улице Ванемуйне собрались представители Народного фронта Эстонии, Коммунистической партии Эстонии и других политических сил. Мнения разделились. Одни утверждали, что это «не наши выборы» и что, будучи жертвами оккупации, мы не должны участвовать в выборах «чужих» и «оккупационных органов власти». Другие, напротив, призывали к участию, видя в этом возможность для продвижения своих целей.
Моя позиция, как и у большинства членов Народного фронта Эстонии, отличалась. Мы исходили из того, что в политической борьбе, если не участвуешь ты, участвуют другие. Важно было использовать выборы как инструмент для защиты своих интересов, продвижения идей и целей.
Наша задача заключалась не в том, чтобы избегать борьбы или прятаться за радикальными лозунгами, а в том, чтобы шаг за шагом двигаться к свободе, используя все доступные средства. Я подчёркивал: «Кто хочет получить всё сразу, в итоге не получает ничего». Стремление к мгновенным результатам часто оказывается иллюзорным, а поспешность может привести к неудачам или потере истинной ценности достижений.
Мой взгляд был сосредоточен на необходимости терпеливого и систематичного движения к цели. Процесс становился важнее результата, и торопливость могла стать причиной ошибок. В отличие от большинства кандидатов, которые фокусировались на прошлом, я, как профессиональный историк, ориентировался на будущее. Мне казалось важным найти пути дальнейшей демократизации страны и не допустить возврата к старым порядкам. Все мои предвыборные статьи и выступления были направлены на достижение этих задач (фото прилагается).
Однако я допустил просчёт. Неожиданно для меня на выборах большинство избирателей превратилось в «историков», каждый с собственной трактовкой прошлого. Многим хотелось немедленно вернуться к истокам, к этническим корням, которые они воспринимали как фундамент для будущего. Это стремление к возвращению к своим корням неразрывно связывалось с желанием как можно быстрее интегрироваться в Европу. Для многих возвращение к прошлому — как культурному, так и политическому — было, прежде всего, вопросом языка. Некоторые избиратели говорили мне: «Мы владеем языками Запада и Востока, можем стать переводчиками и посредниками между разными культурами, играя роль моста между цивилизациями».
Тем не менее, полученных голосов на выборах оказалось недостаточно, чтобы я прошёл в Верховный Совет СССР. Итоговый состав эстонских депутатов стал отражением общества: люди выбирали тех, кто говорил и думал так же, как они. Это не были ни лучшие, ни худшие кандидаты, а те, кто был ближе по духу избирателям.
Я не стану подробно останавливаться на деятельности эстонских депутатов в Верховном Совете СССР, так как это не моя тема. Однако стоит отметить, что они представляли разные слои общества. С большинством из этих людей, включая таких известных фигур, как Вайно Вяльяс, Виктор Пальм, Михаил Бронштейн, Сийм Каллас, Юло Вооглайд, Марью Лауристин, Эдгар Сависаар, Клара Халлик, Игорь Грязин, Арнольд Рюйтель и Евгений Коган, я был хорошо знаком.
Комментарии закрыты.