Григорян: Полвека в Эстонии. Часть 51

Часть 50

5 августа 1989 года в шведской газете Svenska Dagbladet была опубликована статья Тийта Маде – одного из авторов IME, позже переведённая и перепечатанная в газете «Советская Россия».

В этой статье автор писал: «Русские, которые сегодня живут в Эстонии, также требуют себе прав, что, в свою очередь, вновь вынуждает нас занять оборонительное положение. Я никак не могу заставить их понять, что Эстония принадлежит эстонцам, которые поэтому должны иметь право решающего голоса. Всех остальных надо рассматривать как имеющих право совещательного голоса».

Далее, по аналогии с действиями Гитлера в 1939 году, когда он отозвал немцев из Эстонии в Германию, Маде указывал, что «скоро настанет время, и Горбачёву придётся отозвать домой всех проживающих в Эстонии русских, белорусов и украинцев».

Эта статья вызвала резкую критику со стороны академика Виктора Пальма и разочарование среди нас, членов Русской секции Народного фронта Эстонии. Слова Т. Маде сами по себе могли бы остаться незамеченными, если бы не выражали настроение, распространённое среди членов гражданских комитетов, а также заметное разделение общества по этническому признаку.

Мы, представляя национальные меньшинства в Эстонии, осознавали, что у эстонцев есть естественное желание сохранить свою культуру и язык, так как в условиях Советского Союза это нередко игнорировалось. Однако в современном демократическом обществе доминирующий этнос не должен лишать другие этнические группы права на равные возможности и полноценное участие в социальной и политической жизни.

С тех пор и на протяжении более 35 лет я неустанно пытаюсь донести до эстонских политиков и друзей, что с точки зрения международных стандартов прав человека любая этническая группа, проживающая в стране, имеет право на участие в её общественной и политической жизни, вне зависимости от национального происхождения.

Такое участие не означает приоритета меньшинства над титульной нацией, но предполагает баланс между правом коренного населения на национальное самоопределение и правами меньшинств на жизнь без дискриминации. В противном случае подобная риторика может привести к отчуждению и разочарованию меньшинств, что несёт потенциальную угрозу стабильности общества.

Такая своеобразная «оборонительная позиция» эстонцев лишь увеличивает напряжение между этническими группами и усугубляет проблему. Успешная интеграция возможна только при условии уважения прав всех проживающих в стране групп и их участия в политической и социальной жизни.

Принцип «Эстония для эстонцев» лишь усиливает этнические барьеры и способствует росту национализма, в то время как приоритет прав этнического большинства вступает в противоречие с принципами равноправия.

Попытки ограничить права русскоязычного меньшинства и проявления этнической дискриминации противоречат демократическим принципам, закреплённым в ООН и ЕС. В условиях демократического общества необходимо искать компромиссы, позволяющие каждому жителю страны чувствовать себя её полноценным членом.

Оптимальным подходом является не отстранение русскоязычных жителей от участия в жизни общества, не ассимиляция и не дискриминация меньшинств, а поиск общих интересов и акцент на соблюдении гражданских прав и интеграции общества.

Национальные меньшинства в государстве – это неотъемлемая часть общества, обладающая своим уникальным опытом, культурными особенностями, традициями и знаниями, которые могут обогатить и разнообразить общественную жизнь. Рассмотрение меньшинств как ресурса вместо потенциальной угрозы меняет в корне подход к государственному управлению и общественным процессам.

Сотрудничество и открытость по отношению к национальным меньшинствам способствуют улучшению международных отношений. Когда государство показывает, что уважает и поддерживает свои национальные меньшинства, это положительно сказывается на его имидже в мире и укрепляет внешнеполитические связи.

Признание национальных меньшинств как ресурса, а не угрозы – это стратегический шаг для создания более стабильного, экономически сильного и социально развитого государства. В многонациональной стране только такая национальная политика способствует уменьшению межэтнической напряжённости и снижению рисков конфликтов.

Эстонские политики часто с гордостью подчеркивают мирный и бескровный характер процесса восстановления независимости Эстонии. Однако они нередко упускают из виду, что важную роль в этом сыграли не только лидеры эстонской интеллигенции и общественные деятели, но и многие неэстонские лидеры, которые осознавали значимость народного единства.

Именно они стали связующим звеном между эстонцами и неэстонцами, между гражданским обществом и властью, помогая создать и укрепить общее стремление к независимости без насилия. Благодаря этим объединяющим усилиям Эстония смогла восстановить свою независимость мирным путём, став примером для многих государств, стремящихся к самостоятельности.

Деятельность демократически настроенных лидеров всех национальностей позволила Эстонии избежать поляризации и напряжённости, что стало важнейшим достижением. Этот фактор оказался критически важным на фоне распада Советского Союза, когда в других республиках аналогичные движения часто приводили к насилию и конфликтам.

Осенью 1989 года я хорошо помню, как весь мир внимательно следил за событиями в Нагорном Карабахе, где перестроечный курс Горбачёва, проходя апробацию, должен был продемонстрировать свою действенность.

Многим было понятно, что более 60 лет назад, в результате сталинской насильственной национально-государственной политики, была допущена серьёзная ошибка, которую можно было бы исправить при наличии политической воли у Горбачёва и руководства ЦК КПСС и Верховного Совета СССР. Однако такое стремление к исправлению исторической несправедливости, к сожалению, так и не проявилось.

Вместо того чтобы сдерживать мусульманский экстремизм, союзные власти и пропаганда выбрали путь травли армян, периодически демонстрируя уступки и лояльность по отношению к Азербайджану. Это в очередной раз подтверждало, что Кремль больше опасался демократических движений, чем угроз со стороны экстремистов. Евгений Примаков, известный как специалист по Востоку, во время обсуждения Карабахского вопроса на заседании Президиума Верховного Совета СССР даже заявил, что историческая принадлежность Карабаха (Арцаха) к Армении и тот факт, что большинство жителей НКАО — армяне, не имеют значения.

Его слова лишь подчеркивали известную истину: за все годы коммунистического правления Кремль так и не научился считаться с мнением народа. КПСС управляла обществом, направляя его от одного съезда к другому, постоянно провозглашая утопические лозунги, как, например, «догнать и перегнать Америку» или «построить коммунизм к 1980 году». Ни одна из этих целей не была достигнута. Если я не ошибаюсь, лозунг «Догоним и перегоним Америку!» впервые прозвучал на XVIII съезде ВКП(б) в 1939 году.

Советский Союз пытался догнать США на всех фронтах, иногда с невероятным энтузиазмом. Осваивая космос, советские инженеры действительно достигли успехов, но за гонкой за звёздами забыли про земные нужды. Пока космические корабли покоряли орбиту, в стране не хватало даже простых товаров — от джинсов до туалетной бумаги. СССР двигался примерно с той же скоростью, с какой черепаха гонится за зайцем. Пока советская экономика изнемогала в погоне, американская шла вперёд, не оглядываясь назад, и к 1991 году марафон завершился болезненным крахом.

Следуя ленинскому курсу, главный большевистский специалист по национальному вопросу И. Сталин перекроил административные границы республик так (сегодня эти административные территории, по глупости европейцев, приняты границами самостоятельных государств), чтобы не допустить распада единой Советской империи. Если какая-то республика вдруг пожелает выйти из состава СССР, часть её народа неизбежно окажется за границами этой республики. Болтливая советская Конституция с её лозунгами обширных прав республик утверждала право на выход из состава СССР, но не предусматривала механизмов для этого, а тех, кто смел говорить об отделении, называла экстремистами и сепаратистами, подвергая репрессиям, ссылкам и тюрьмам.

Я всегда поражался цинизму, с которым Карабах — историческую армянскую территорию, населённую армянами со времён Вавилона — передали Азербайджану, несмотря на трагическую историю армянского народа, пережившего геноцид 1915–1920 годов, устроенный Турцией и поддержанный Азербайджаном. Сталин и всё большевистское руководство прекрасно понимали, что делают: нефть для них была дороже человеческих жизней. Прошли десятилетия, но моральный облик и поведение советских властей оставались неизменными.

Не исключено, что на самого инициатора перестройки М. Горбачёва оказывалось давление со стороны мусульманских стран и их лобби в советском руководстве, как отмечал западногерманский журнал «Шпигель». Подобным образом действовали и Ленин с верхушкой Кремля в 1920–1921 годах, делая уступки Ататюрку в надежде на поддержку для мировой революции.

Надежды на то, что в сентябре 1989 года Пленум ЦК КПСС по национальному вопросу сумеет найти решение, быстро развеялись после его окончания. Множество людей в других республиках считали, что конфликт между двумя южными республиками никак их не касается, и с равнодушием наблюдали за жестокими нападениями на армян в Карабахе.

Это было серьёзное заблуждение, так как многие не осознавали, что, если бы Центру удалось силой остановить процессы демократизации и суверенизации в Армении, Азербайджане или Грузии, это могло бы похоронить стремления всех республик к независимости и суверенитету.

Нет никаких сомнений, что если бы силы, направленные на подавление сопротивления в этих республиках, одержали бы успех, следующими на очереди стали бы страны Балтии.

Не случайно центральная пресса критиковала именно те республики, где процессы демократизации и движения за суверенитет шли наиболее активно. В условиях тотальной лжи и дезинформации народ не только не может решать межэтнические вопросы — он не способен решить вообще никакие проблемы. В то время мне рассказали анекдот, который прекрасно иллюстрирует ситуацию. Армянское радио спросили: «Как перевести на армянский язык фразу «самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства?» — «Это очень сложно, потому что в русском и армянском языках у этого выражения совершенно разный смысл».

Этот анекдот отражал реальность: идеалы и обещания самоопределения, звучавшие в СССР, в действительности означали не право на независимость, а удобную формулировку, которая могла быть использована в угоду центральной власти.

Уже с лета 1989 года Народный фронт Эстонии (НФ Эстонии) начал кампанию по отмене решений Государственной думы Эстонской Республики от 21 июля 1940 года, установивших в Эстонии советскую власть, и фактически приступил к демонтажу коммунистического правления.

В августе 1989 года при Президиуме Верховного Совета Эстонской ССР (ВС ЭССР) была создана специальная комиссия для историко-правовой оценки событий 1940 года под руководством академика Арно Кёрна. В её состав вошли Юри Ант, Арнольд Грэн, Адвиг Кирис, Антрус Порк, Ильмар Ребане, Марью и Ольга Лауристины, Леннарт Мери, Игорь Грязин, Прийт Ярве, Эдгар Сависаар, Харри Роотс, Яак Кирикал, Эдуард Черевашко, Виктор Червергов, Ээрик-Юхан Труувяли и Хиллар Эллер. Должен заметить, что 90% членов этой комиссии были мне знакомы по совместной деятельности. Это были серьёзные учёные и государственные деятели.

5 сентября 1989 года комиссия приняла решение, что «включение Эстонии в состав СССР в 1940 году было незаконным». Верховный Совет Эстонской ССР как высший орган власти должен был отреагировать на это заключение, и 12 ноября 1989 года Хиллар Эллер выступил на сессии ВС ЭССР с докладом, призывая принять соответствующее постановление. Это предложение встретило жёсткое сопротивление как со стороны Москвы, так и прокремлёвских сил в Эстонии. Павел Панфилов, представляя депутатскую группу «За равные права», заявил от имени группы, что они не считают решение комиссии удовлетворительным. В знак протеста 43 депутата покинули зал, отказавшись голосовать. Тем не менее, из оставшихся 196 депутатов 188 проголосовали за принятие решения, тем самым квалифицировав действия СССР в 1940 году как агрессию, военную оккупацию и аннексию. Выборы 1940 года в Государственную думу были признаны незаконными, равно как и включение Эстонии в состав СССР.

Этот шаг Верховного Совета ЭССР/ЭР, как с точки зрения формальной логики, так и по сути, фактически признал собственную незаконность и все свои предыдущие решения, включая это. Он словно «унтер-офицерская вдова сама себя высекла». Это стало одним из характерных парадоксов начала 1990-х годов.

Решение ВС вызвало в обществе бурные обсуждения. 16 ноября у здания Таллиннского горхолла собралась большая толпа протестующих, выдвигавших требования о создании автономной ССР на Северо-Востоке Эстонии в составе СССР, что представляло собой стремление повторить сценарий Приднестровья.

Не получив от Пленума ЦК КПСС по национальному вопросу конкретных рекомендаций, члены правления НФ в Тарту — Марью Лауристин, Артур Кузнецов и я — решили организовать Тартуский форум-89 под названием «Нации в меняющемся мире». Кроме нас и представителей национально-культурных обществ Эстонии, по предложению М. Лауристин, к участию были приглашены шведский эстонец Андрес Кюнг и социолог Д. Михайлова. По итогам форума была принята декларация, в которой подчеркивалась необходимость подходить к национальному вопросу без мифологизации и идеологизации, изучая его во всей сложности. Отмечалось, что для этого требуются специальные научные и информационные центры.

Для Артура Кузнецова участие в Тартуском форуме-89 стало важным шагом в его политической карьере. В 1990–1991 годах он, по рекомендации М. Лауристин, стал министром по межнациональным отношениям Эстонской Республики в правительстве Э. Сависаара.

7 ноября 1989 года в Москве на Красной площади, как обычно, прошли военный парад и праздничная демонстрация трудящихся, посвящённые очередной, 72-й годовщине Великой Октябрьской революции. Будучи в это время с киносъёмочной группой в Москве, я оказался свидетелем первого несанкционированного и альтернативного митинга народа.

Это было незабываемое зрелище. Лозунги говорили сами за себя, они демонстрировали те чувства, которые испытывали люди в отношении Советской власти и коммунистической системы правления. В колонне шли рядом демократы, националисты, анархисты и разного рода политические и гражданские активисты. Красный цвет уже не доминировал. Люди держали разноцветные транспаранты: «Долой тоталитаризм», «Ельцин, Гдлян, Иванов, народ с вами», «72 года диктата партии», «Пролетарии всех стран, извините!», «КПСС – ел, ест и будет есть!», «СССР – тюрьма народов», «Проведём XXIX съезд КПСС в Нюрнберге», «Марксизм-ленинизм – идеология людоедов», «КПСС – честь и совесть КГБ», «КПСС – вдохновитель и организатор бед народа», «Ярмо коммунизма с плеч народа!», «Праздник 7 ноября – день геноцида и праздник чумы» и другие.

На этой демонстрации, по неофициальным подсчётам милиции, участвовало от пяти до семи тысяч человек. Газета «Правда» на следующий день написала: «Участвовавшие в демонстрации недавно образовавшиеся политические группы и движения, к сожалению, не удержались от экстремистских лозунгов, содержащих провокационные, грубые, оскорбительные выпады против конституционной власти».

В декабре 1989 года состоялись первые свободные выборы в муниципальные органы власти в Эстонии. Сторонники Интердвижения и ОСТК, а также Комитеты граждан решили их бойкотировать. Первые считали, что выборы противоречат Конституции СССР и советским законам, вторые — Конституции Эстонской Республики, считая незаконными любые решения советских органов власти. Обе эти крайности вновь сошлись в основном и главном: одни не хотели ничего менять, другие стремились всё изменить как можно быстрее.

Выборы проходили в обстановке подъёма общенационального самосознания людей. Так как я входил в состав правления Тартуского Народного фронта, я также участвовал в них (фото прилагается). Приходилось много писать и выступать на собраниях, митингах и прочих общественных мероприятиях, организованных по этому случаю в городе Тарту.

На выборах Народный фронт выдвинул свою предвыборную платформу, которая отличалась от всех остальных тем, что предусматривала поэтапный переход от статуса суверенной союзной республики Советского Союза к статусу суверенного государства в рамках подлинной федерации. Платформа не предусматривала лишения гражданства кого-либо. Вопросы должны были поэтапно решаться народными избранниками — депутатами всех уровней.

Выборы были демократичными, в них участвовало 59 109 избирателей, что составляло 67,1 процента от общего числа зарегистрированных избирателей. Всего было выдвинуто 145 кандидатов, из них 49 человек были избраны членами городского совета. Первый состав Тартуского городского совета был избран 10 декабря 1989 года, и результаты выборов стали известны уже 11 декабря. Не помню точного количества голосов, поданных за меня, но их было немало. Я впервые в жизни был избран депутатом Тартуского городского собрания и получил удостоверение депутата (фото прилагается).

Через четыре дня после объявления результатов голосования, 15 декабря 1989 года, в Тартуском доме инженеров (по адресу Вески, 2) состоялось первое заседание городского совета, на котором председателем совета была избрана юрист, доцент Тартуского университета Айно-Ээви Лукас — единственная женщина из всего состава (фото прилагается). Это был прекрасный человек, компетентный юрист и честный гражданин, дочь репрессированного 24 марта 1950 года генерала Яана (Ивана) Лукаса, которая долгие годы находилась в ссылке как член семьи «врага народа». Решением Военной коллегии Верховного суда СССР от 1 февраля 1958 года за отсутствием состава преступления он был посмертно реабилитирован.

Айно-Ээви Лукас рассказала мне случай, который произошёл с ней, когда в их доме, во время ареста отца, проходил обыск. Во время обыска в её комнате какой-то русский майор КГБ обнаружил на книжной полке запрещённую литературу. Он быстрым движением руки засунул эту книгу в письменный стол отца, отметив, что «его уже ничего не спасёт, а девчонку жалко».

История с Айно-Ээви Лукас как «дочерью врага народа» имела продолжение. Работая в партийном архиве над материалами 8-го Пленума ЦК КП 1950 года в Эстонии, я обнаружил, что результаты этого Пленума обсуждались на «Собрании городского партийного актива города Тарту 15, 16 и 17 апреля 1950 года». В этих материалах я нашёл некоторые данные, касающиеся Айно-Ээви Лукас. На том собрании проректор Тартуского государственного университета по учебной части Антонс обвинял ректора Тартуского университета Альфреда Коорта в том, что он покровительствует «классово-чуждым элементам», и призывал очистить университет от них, активнее вести «борьбу с буржуазным национализмом».

В свою очередь, секретарь комсомольской организации Тартуского университета, поддерживая проректора, отмечал, что в составе комсомола находятся «несколько сыновей и дочерей буржуазных националистов, например, Лукас — спортсменка, чемпион СССР, учится три года на пятёрки, но она по отцу имеет прошлое — исключена из рядов ВЛКСМ». На партийном собрании университета профессор А. Коорт в качестве своего оправдания приводил тот же пример, отмечая, что, как правило, дети этих буржуазных националистов ведут себя примерно, учатся на отлично, имеют выдающиеся достижения в спорте и ведут общественную работу. За что же их исключать? — вопрошал он.

Эти материалы я передал самой А.-Э. Лукас по её просьбе, когда после её избрания председателем городского собрания какая-то местная газета попыталась найти компромат на неё и её отца.

В соответствии с целями, которые исходили из задач перестройки общества и «Поющей революции», были созданы несколько постоянных и специальных комиссий. Я вошёл в Комиссию по планированию и развитию города Тарту.

22 декабря 1989 года на очередном заседании Городского Совета было избрано руководство города во главе с мэром Тоомасом Мендельсоном (фото депутатов прилагается). В состав городского правления вошли также заместитель мэра Вяйно Кулл, советник по экономическим вопросам Рейн Мелл, советник по гуманитарным вопросам Линнар Приймяги (подал в отставку в ноябре 1990 года, его сменил Райт Тоомпере), советник по социальным вопросам Андрус Арро (подал в отставку в сентябре 1991 года), советник по жилищным вопросам и муниципалитету Роман Мугур, советник по правовым вопросам Индрек Кулме и городской секретарь Юлле Саар.

Всем депутатам, избранным в декабре 1989 года, пришлось пройти серьёзное испытание на верность суверенитету Эстонии. Нужно было осуществить ряд реформ, направленных на укрепление независимости страны и адаптацию к новым политическим и экономическим условиях.

Предстояло осуществить переход от советской системы управления к демократической, установить новые политические структуры и институты, а также обеспечить проведение в 1990 году свободных и справедливых выборов в новый парламент республики. Важными задачами были приватизация государственной собственности, либерализация экономики, создание условий для развития рыночной инфраструктуры и привлечения иностранных инвестиций.

В области социальных дел необходимо было реформировать всю систему образования, здравоохранения и социальной защиты для улучшения качества жизни граждан. Поскольку планировался переход к правовому государству, нужно было принять ряд новых законов и создать правовую базу, соответствующую демократическим стандартам, принципу разделения властей и укреплению независимости судебной системы.

Эти реформы были направлены на обеспечение перехода к независимости, укрепление суверенитета республики, сохранение национальных культур и языков, а также на создание основы для дальнейшего развития Эстонии как самостоятельного государства.

В то время многие из нас думали, что если сбросить долголетнее и централизованное правление коммунистов и устранить их от власти, то свобода, демократия и благоденствие наступят сами собой. Однако всё оказалось значительно сложнее. Советский человек, привыкший к патерналистской системе, где решения принимались вдалеке от народа, оказался не готов к свободе и ответственности, которые пришли вместе с независимостью.

Многие не понимали, что свобода — это не только право выбирать, но и необходимость активно участвовать в жизни общества, отстаивать свои интересы и заботиться о будущем своей страны. Переход к демократии требовал от нас не только изменений на уровне институтов, но и коренной перестройки мышления, что было не менее сложной задачей.

Мы сталкивались с наследием старой системы, когда многие из нас не знали, как работать в условиях свободного рынка, организовывать выборы или выражать своё мнение без страха. Некоторые продолжали надеяться на «доброе государство», не осознавая, что теперь именно от нас зависит, каким будет наше общество.

Рынок, который должен был принести благосостояние, в первые годы превращался в арену хаоса и неразберихи. Рынок, как экономическая система, существует и развивается исключительно благодаря деятельности людей. Это не просто совокупность товаров и услуг, но, прежде всего, механизм, в котором люди взаимодействуют, обмениваются ресурсами, трудами и идеями. Без людей, их потребностей, желаний, стремлений и действий рынок утратил бы свой смысл и функции.

Эстония столкнулась с высокими темпами инфляции, безработицей и экономической нестабильностью, и многие начали сомневаться, действительно ли мы выбрали правильный путь.

В то время как мы стремились к новым достижениям, старые привычки оставались, и некоторые люди продолжали искать виноватых в своих неудачах в инородцах, вместо того чтобы взять на себя ответственность за свои действия. Мы осознали, что настоящая свобода требует не только усилий со стороны власти, но и готовности каждого гражданина активно участвовать в жизни общества.

Таким образом, процесс построения новой Эстонии оказался гораздо более трудным и запутанным, чем мы ожидали.

продолжение следует…