Уфф… Хотя на градуснике ещё сильно «минус», но на календаре — 1 марта. Всё. Перезимовали. Теперь солнышко светит не потому, что в небесной канцелярии случился сбой программы, а потому, что так положено по расписанию. В ближайшее время ожидаем активное чириканье воробьёв, реки разливные от массово тающих сугробов, грязь по колено и первые почки на кустах. А там и мокрые ноги, и резиновые сапоги вместо уггов подоспеют — ура! — дождались! «Весна идёт —весне дорогу!».
Хотя всё-таки странно — почему на календаре первое марта, а на градуснике всё ещё «минус девять»?!
Чего греха таить — зима выдалась весьма специфическая. Хотя, казалось бы, ничего не предвещало — я в этом году в отличие от предыдущих провела прямо-таки прекрасный… ноябрь. Более того, я, оказывается, фанат этого негостеприимного месяца: пока все вокруг в полуобмороке из-за постоянной темени, ты встаёшь с первыми петухами и делаешь все те дела, до которых год не доходили руки, читаешь (редкость для меня сейчас — читать что-то для души, а не по работе), занимаешься хозяйством… При этом количество внешних воздействий на тебя любимую минимально — всем попросту не до тебя, собственную апатию бы пережить.
А вот декабрь… Он оказался прогнозируемо нервным и усиленно рабочим, хотя и очень предсказуемым: сперва по списку покупала подарки и сувениры, потом по списку же вручала. Даже билеты на вечер 31 декабря мне прислали заранее, а не в последний момент: есть у меня такая традиция — вечером 31 декабря ходить в баню в театр.
В январские каникулы тоже было много музыки, причём эпохи барокко. Удивительно, но факт: эта музыка снимает стресс, улучшает память, помогает концентрации мыслей. Знаменитый Вивальди писал в темпе, составляющем 60 ударов метронома в минуту. Сердечный ритм нормального здорового человека — 68-72 удара. Слушая музыку Вивальди и других композиторов «галантного века», наше сердце начинает биться ровнее, организм настраивается на исцеление, стресс «притормаживает», мы даже против своей воли расслабляемся и приходим в хорошее настроение!
Возможно, именно высокочастотные звуки безмятежной музыки для струнных инструментов, словно вливающие энергию в тело человека, объясняют феномен повсеместной узнаваемости и популярности музыки Вивальди в наше время. Слишком много дискомфорта, с которым нам приходится справляться. Подсознательно мы ищем возможность стать спокойнее и счастливее.
Две вторые декады месяца я не помню — от слова «совсем». Разве что есть ощущение, что день рождения прошёл тихо, «в спокойной домашней обстановке».
А уж февраль меня реально доканал. Это я о том, что уже в первые дни этого сурового, хотя и короткого месяца, я стала подозревать: депрессия где-то на пороге. Но, к счастью, я очень хорошо помню свой печальный опыт возвращения к нормальной жизни. Как и совет, который однажды я же дала себе же: не хочешь выкарабкиваться из депрессии — не впадай в неё!
Время тургеневских барышень прошло, вокруг столько всего захватывающего, что предстоит успеть сделать — не до страданий тут! Если серьёзно, то имеет смысл заблаговременно поинтересоваться медицинскими симптомами этой преотвратительной хвори, именуемой депрессией. Разумеется, не впадая в крайности наподобие персонажа из «Трое в лодке, не считая собаки»:
«Так я добросовестно перебрал все буквы алфавита, и единственная болезнь, которой я у себя не обнаружил, была родильная горячка. Вначале я даже обиделся: в этом было что-то оскорбительное. С чего это вдруг у меня нет родильной горячки? С чего это вдруг я ею обойден? Однако спустя несколько минут моя ненасытность была побеждена более достойными чувствами. Я стал утешать себя, что у меня есть все другие болезни, какие только знает медицина, устыдился своего эгоизма и решил обойтись без родильной горячки. Зато тифозная горячка совсем меня скрутила, и я этим удовлетворился, тем более что ящуром я страдал, очевидно, с детства. Ящуром книга заканчивалась, и я решил, что больше мне уж ничто не угрожает».
Хотя струхнула я в тот момент уж точно не меньше книжного персонажа. Особенно учитывая, что у меня не осталось сил не только на фитнес и бассейн, но и на элементарную работу — писать не хотелось, при виде букв в горле начинало першить, а глаза тут же слипались. Попыталась вливать в себя кофе литрами — не помогло, стало лишь ещё и потряхивать.
На своё счастье, симптомами «сил нет, хочу сидеть под пледиком на диване, пить газировку (!) и смотреть сериалы» поделилась со знакомой-психологом. Та особенно не удивилась, выдав совет: «Так может, так и стоит поступить? Вы явно заслужили перерыв». Получив индульгенцию от знающего человека, я, правда, ещё пару дней посопротивлялась: мысль о ничегонеделании в моём понимании — что-то запредельно неправильное. Но в итоге сдалась — организм окончательно вышел из подчинения. Так что следующие пару недель я действительно провела в кресле, под пледиком, с газировкой и сериалами. И ведь отпустило!
А потом я вновь рванула по театрам. Хотя и убеждена, что в состоянии, когда ты еле ноги волочишь, это далеко не правильное решение. Но, видимо, силы то ли нашлись, то ли восстановились, потому как ходить в Мариинку мы принялись еженедельно. Апогеем стали Дягилевские балеты в последнее воскресенье февраля, когда термометры в течение всего дня невозмутимо демонстрировали «‒ 24°С».
В тот день я выехала из дома в шесть утра. Поэтому и экипирована была соответственно: шерстяные колготки, меховая юбка а-ля «индейская женщина», жакет из категории «боярыня Морозова». Посчитав, что красоту ничем уже не испортишь, в таком виде и ввалилась в театр. И уже во время первого отделения горько пожалела, что не взяла ничего переодеться: припекать стало знатно. Не буду утверждать, но мне даже показалось, что из головы пар шёл.
Справедливости ради, приятельница, с который мы дружно решили игнорировать рекордные для этого года морозы, приехала в джинсах — это была единственная одежда, под которую можно было запихнуть термобельё с начёсом. И её не смутили ни голубая кровь, ни врождённая тяга везде выглядеть соответственно месту и времени.
Но и это уже позади — первое же марта на дворе. А там и восьмое на подходе. Никогда его не любила и не понимала, но в этом году хочется цветов, подарков и поздравлений. В конце концов, во времена повышенной турбулентности уж точно надо прислушиваться к себе и своему состоянию. «Никто, кроме нас».
Читайте по теме: