Сорокалетие Чернобыльской трагедии для моей семьи не просто дата. Это повод вернуть память к тем событиям и честно сказать о том, о чём я долго предпочитала молчать.
Весна 1986 года начиналась как у всех. Мой отец работал токарем на Керамическом заводе, я сдавала выпускные экзамены. Жизнь шла своим чередом. И вдруг — как гром среди весны… Самое страшное пришло не сразу. Не в новостях и не в официальных сообщениях. Оно пришло в тот обычный рабочий день, когда после обеда мужчин собрали в комнате, той самой, «красной». Им не объяснили сути происходящего. Просто сказали, что ситуация чрезвычайная и домой сегодня вы не попадёте. Пусть родные принесут кружку, бритву, носки, сменное бельё. Папа позвонил домой.
Железную кружку к сельсовету принесла я.
Я не понимала тогда, что эта разлука не на день и даже не на месяц. Что это дорога в неизвестность, которая потом обернётся болезнями, страхом и долгими годами борьбы за жизнь.
Важно сказать правду: ликвидаторы не были добровольцами. Их не спрашивали. Их не готовили. Их просто собрали, переодели в военную форму и отправили в самое пекло.
Когда стало ясно, куда именно, многие со временем начали искать способы не попасть туда по состоянию здоровья — через справки, через любые возможности. Страна наша маленькая, заменить людей первого созыва было некем. И те, кто оказался в числе первых, остались там дольше, чем это вообще допустимо. Дольше, чем можно выдержать без последствий.
Мой отец оказался в Припяти практически у самого реактора. Долгие месяцы он выполнял по-настоящему тяжёлую, физическую работу. Это была работа на износ, в условиях, где сама среда уже была угрозой. За это время он получил высокую дозу облучения.
И именно тогда проявился ещё один, тихий и почти невероятный подвиг — подвиг моей мамы.
Оставив дома маленького брата на меня, она, преодолевая блокпосты, запреты, закрытые зоны и страх, каким-то почти невозможным образом добралась до него. Она нашла его там, где, казалось, никто из близких не мог оказаться. Он встречал её с охапкой цветов и корзиной фруктов. Никто не предупредил, что цветы нельзя, что это смертельно опасно. Она брала… Ведь цветы — это про любовь.
Две недели она была рядом с ним в тех условиях и добилась для него короткого недельного отпуска, чтобы он мог вернуться домой, увидеть детей, немного подлечиться, просто побыть среди близких.
Это была передышка. Короткая. Но спасительная.
Мой отец вернулся осенью. Но вернулся уже другим человеком. И тогда начались годы лечения, санатории, поиски врачей, задействованные связи, бесконечная борьба за здоровье и за жизнь. На фоне того, как рядом умирали коллеги от лучевой болезни, от последствий, которые тогда ещё даже не умели правильно лечить.
Мама боролась за него тогда, когда система уже перестала бороться за них.
А потом пришли девяностые. Эстония стала независимой. И оказалось, что эти люди не нужны никому. Трагедия была на территории Украины, но там тоже не спешили благодарить тех, кто заплатил своим здоровьем. Россия, по понятным причинам, не несла ответственности за ликвидаторов из другой страны. В итоге люди, которые закрывали собой катастрофу, остались между государствами — без признания, без должной поддержки, без внимания.
Сегодня чернобыльцы ещё есть. Но их мало. И их почти не видно.
У моего отца есть награды. Есть доказательства того, что он был там. Но нет главного — живой, честной памяти общества.
И я часто вспоминаю один момент. Свой выпускной экзамен по литературе. Тема «Герой нашего времени». Сначала я хотела писать о классике. Так было проще. Но в последние полчаса я резко изменила решение.
Я написала о своём отце.
Потому что тогда я впервые поняла: герой — это не тот, о ком пишут в книгах. Это тот, кого не спрашивали, готов ли он к подвигу. Тот, кого поставили перед фактом и кто всё равно сделал то, что было нужно.
Сегодня, спустя сорок лет, я говорю об этом не только как дочь. Я говорю как человек, который считает важным назвать вещи своими именами.
Чернобыль — это не только катастрофа. Это ещё и история принуждения, замалчивания и забвения. И в то же время — история настоящего, невыбранного героизма.
Можно не вручать награды. Можно не проводить торжеств. Можно молчать. Но нельзя отменить правду.
Пока мы помним — они не исчезли.
Пока мы говорим — они не забыты.
И для меня герой моего времени — мой отец. И мама. Будьте нам здоровы и живите долго, дорогие мои герои!
Помните, люди: чтобы не случилось катастрофы, нужен не ИИ, а живые человеческие души, которые способны чувствовать и хотя бы предполагать, чем всё может закончиться. Берегите живость души. Только тогда жизнь продолжится.
Мнения из рубрики «Народный трибун» могут не совпадать с позицией редакции. Tribuna.ee не несёт ответственности за достоверность изложенных в статье фактов. Если вы имеете альтернативную точку зрения, то мы будем рады её также опубликовать.