Култаев: Почему эстонская школа, являясь гордостью Европы, рискует остаться без учителей

Что-то мы про школу, и образование в целом, давно не говорили. Совершенно случайно мне на глаза попался свежий отчёт о состоянии дел в европейском образовании, в том числе в Эстонии. Постараюсь вам изложить кратко, насколько это возможно на столь большую тему.

Когда международные рейтинги снова и снова называют Эстонию одной из самых успешных образовательных систем Европы, у многих возникает ощущение, что здесь всё давно работает как часы. Маленькая цифровая страна, высокие результаты PISA, современные школы, электронные дневники, сильная математика, хорошие позиции в международных исследованиях — со стороны это выглядит почти идеальной моделью.

Но за фасадом успешной системы постепенно накапливается проблема, которую уже невозможно скрывать ни чиновникам, ни директорам школ, ни самим учителям. Да и родители давно в курсе.

Эстония начинает сталкиваться с тем, с чем сегодня сталкивается почти весь Европейский союз: людей, готовых идти в профессию учителя, становится всё меньше. И самое неприятное для государства, что дело уже давно не только в зарплатах.

Свежий международный отчёт OECD Results from TALIS 2024 получился для Эстонии одновременно очень сильным и очень тревожным.

С одной стороны, эстонские учителя по-прежнему демонстрируют высокий уровень вовлечённости. Большинство из них любят свою работу. Более 90% говорят, что в целом довольны профессией. Для Европы это очень высокий показатель. Но если смотреть глубже, появляется совсем другая картина.

Эстонский учитель сегодня — это очень часто человек старше пятидесяти лет, работающий в системе много лет подряд, испытывающий растущий стресс и всё меньше верящий, что государство действительно ценит его труд.

Средний возраст учителя в Эстонии уже приблизился к 50 годам. Более половины преподавателей — старше пятидесяти. Молодёжи в системе крайне мало. И это уже не статистическая мелочь, а стратегическая проблема.

Потому что школа не может бесконечно существовать за счёт поколения людей, пришедших в профессию ещё в 1990-х или начале 2000-х. Но последние реформы в Эстонии ликвидировали и этот слой образованных и опытных учителей. Из-за плохого знания эстонского на уровне C1 они все были уволены. Кстати, об этой уничтожающей волне отчёт не знает.

Но одна из самых тревожных цифр TALIS 2024 касается молодых педагогов.

Почти половина учителей младше 30 лет в Эстонии допускает, что может уйти из профессии в ближайшие пять лет. Для сравнения: средний показатель по OECD значительно ниже.

Это означает, что проблема уже не в наборе кадров, а в удержании. Государство ещё способно привлечь часть молодых специалистов. Но система пока не умеет делать так, чтобы они оставались.

Причины понятны. Молодой учитель в Эстонии часто сталкивается сразу с несколькими реальностями:

• высокая психологическая нагрузка;

• постоянная отчётность;

• необходимость совмещать преподавание с административной работой;

• давление родителей;

• эмоциональное выгорание;

• слабое ощущение общественного уважения.

И всё это происходит на фоне рынка труда ЕС, где образованный человек со знанием языков имеет огромный выбор. Главная ошибка многих обсуждений образования в Эстонии — попытка анализировать проблему только внутри страны. Но современный эстонский учитель живёт уже не в изолированной системе. Он живёт внутри общего европейского рынка труда.

И если молодой специалист знает английский язык, имеет высшее образование и профессиональные навыки, он автоматически начинает сравнивать не только Таллинн и Тарту, но и Хельсинки, Стокгольм, Дублин, Берлин, Амстердам. Особенно это касается молодых людей до 35 лет.

Европа сейчас испытывает огромный дефицит учителей практически во всех странах. Особенно не хватает преподавателей математики, естественных наук, языков, специалистов по специальному образованию.

Что особенно бросается в глаза по эстонским вакансиям:

• школы ищут учителей буквально по всей стране;

• многие вакансии висят месяцами;

• часто предлагается неполная ставка;

• очень много вакансий в регионах;

• почти везде требуется C1 по эстонскому;

• почти везде нужен магистр или педагогическая квалификация;

• при этом зарплаты нередко находятся на уровне 1500–2100 евро брутто.

Многие государства ЕС уже начали активно упрощать вход в профессию для людей из других сфер. Австралия, Канада, Германия, страны Скандинавии и часть государств Западной Европы постепенно превращают учителей в одну из приоритетных профессий для миграции.

И Эстония здесь неожиданно оказывается в сложном положении. С одной стороны, страна объективно нуждается в новых кадрах. С другой, уровень зарплат пока остаётся заметно ниже, чем в богатых странах Северной Европы.

Очень многие чиновники любят говорить, что зарплаты учителей в Эстонии растут. Формально это правда. Но современный специалист сравнивает уже не с 2015 годом и даже не со средней зарплатой внутри страны. Он сравнивает нагрузку, уровень стресса, стоимость жизни, возможности карьерного роста, уважение общества и чистый доход после налогов. И вот здесь у Эстонии начинаются сложности.

По данным OECD, удовлетворённость зарплатой среди эстонских учителей снизилась. При этом сама система образования остаётся очень требовательной. Эстонская школа — это уже давно не советская модель с учебником и мелом.

От учителя ожидают цифровых навыков, работы с дети разных культур, инклюзивного образования, психологической устойчивости, способности работать с ИИ и новыми технологиями, постоянного повышения квалификации.

Фактически современный учитель превращается одновременно в преподавателя, психолога, медиатора, IT-пользователя, социального работника, администратора. Но ощущение общественного статуса при этом снижается. И TALIS 2024 очень чётко это показывает. Только небольшая часть учителей в Эстонии считает, что общество действительно ценит их профессию.

Ещё хуже ситуация с доверием к мнению учителей со стороны государства. Многие педагоги всё чаще чувствуют, что решения принимаются «сверху», а сами школы превращаются в исполнителей бесконечных реформ.

Есть ещё один фактор, который редко обсуждают публично. Эстония меняется демографически. За последние годы школы столкнулись с ростом числа детей, для которых язык обучения не является родным, с увеличением количества учеников-беженцев, с усилением различий между регионами, с ростом эмоциональных и психологических проблем у детей.

При этом уровень дисциплины в эстонских школах всё ещё остаётся лучше, чем во многих странах Европы. Но нагрузка на учителей объективно растёт. Особенно в крупных городах.

Именно поэтому интересен парадокс TALIS 2024: учителя в сельских школах нередко оказываются психологически более удовлетворёнными, чем их коллеги в больших городах. Причина проста: в маленьких школах ещё сохраняется ощущение сообщества. В крупных городах учитель всё чаще начинает ощущать себя частью перегруженной системы услуг.

Отдельная тема — влияние искусственного интеллекта.

Эстония традиционно считается одной из самых цифровых стран Европы, и школы здесь довольно быстро начали использовать AI-инструменты. Но TALIS показывает интересную вещь. Даже среди тех учителей, которые уже используют искусственный интеллект, многие ощущают нехватку знаний и подготовки. Фактически система образования вошла в новую эпоху раньше, чем успела к ней адаптироваться.

Учитель сегодня уже не может просто «давать материал». Потому что ребёнок способен получить информацию за секунды через ChatGPT, YouTube, TikTok или AI-поиск. Поэтому роль учителя постепенно меняется. Главной ценностью становится не передача информации, а способность объяснять, направлять, развивать мышление, удерживать внимание, формировать критическое восприятие, создавать живой человеческий контакт. И это эмоционально гораздо тяжелее, чем традиционная модель преподавания.

Но министр образования Кристина Каллас сегодня провозглашает идею отодвинуть учителей от воспитания. Министр сказала, что, по её оценке, слишком большая ответственность за воспитание детей и привитие им поведенческих навыков возложена на учителей в школе. Вам понятен курс, задаваемый министром?

В отчёте ясно звучит мысль, что проблема учителей — это уже проблема экономики. Многие до сих пор воспринимают разговоры о нехватке учителей как внутреннюю проблему школ. На самом деле это уже вопрос экономики и будущего государства. Эстония фантазирует о строительстве модели страны с высокой добавленной стоимостью: IT, инженерия, цифровые сервисы, наукоёмкие отрасли. Но кто это будет делать? Такая экономика невозможна без сильной школы. А сильная школа невозможна без людей, готовых десятилетиями работать с детьми.

И здесь возникает фундаментальный вопрос: сможет ли маленькая страна конкурировать за квалифицированных специалистов внутри общего рынка ЕС? Потому что Европа стареет. Во многих странах нехватка учителей становится хронической. И борьба за кадры будет только усиливаться.

Самое опасное в нынешней ситуации то, что кризис не выглядит как кризис. Эстонская школа всё ещё показывает хорошие результаты. Система пока держится. Но во многом она держится на поколении опытных педагогов, которое постепенно приближается к пенсионному возрасту.

Если государство не сможет повысить привлекательность профессии, уменьшить бюрократическую нагрузку, укрепить общественный статус учителя, создать более устойчивые условия для молодых специалистов и научиться конкурировать за кадры внутри Европы, то через несколько лет дефицит кадров может стать уже не локальной, а системной проблемой. И тогда выяснится неприятная вещь: построить цифровое государство проще, чем вырастить поколение людей, готовых десятилетиями учить детей.

Эстония пока остаётся одной из лучших школьных систем Европы. Это старое советское наследие, несколько трансформированное, но с явными и узнаваемыми чертами. Но TALIS 2024 показывает: даже самые успешные системы могут постепенно уставать. И главный вопрос сегодня уже не в том, насколько хороша эстонская школа. Главный вопрос — хватит ли в ней людей, готовых работать завтра.

Материал подготовлен на основе исследования OECD “Results from TALIS 2024”. Статья является авторским обзором и адаптацией исследования. Мнения и выводы автора не являются официальной позицией OECD.