Рецензия | «Лена и Владимир» — время для жестоких сказок

Только если предыдущая картина, слэшер «Тихая ночь, смертельная ночь», была сделана не без иронии по отношению к обязательным для жанра обильным кровопусканиям, то «Лена и Владимир» — очень серьёзный и очень жёсткий фильм. И сделанный — без преувеличения — на прекрасном художественном уровне.

К своему стыду, признаюсь, что до «Лены и Владимира» я не только не видел ни одной работы кинематографистов Северной Македонии, но и вообще ничего не знал о её кинематографе. Между тем в этой стране с населением 1,8 млн человек снимают классные фильмы. «Лена и Владимир» сняты два года назад, демонстрировались на многочисленных фестивалях и успели собрать около семидесяти (!) призов: режиссёрские (Игорь Алексов), операторские (Душан Кардалевски) и актёрские (Тони Наумовски и Сара Климоска).

«Чёрная волна» не схлынула

Артхаус? Триллер? Фэнтези? Каждое из этих определений можно приложить к картине Игоря Алексова и ни одно не будет исчерпывающим. Всё сразу? Пожалуй. Реальный мир и сказочный существуют в одном пространстве; сказка безуспешно пытается оградиться от вторжения грубой и жестокой повседневности с её такими привычными для кинематографа бывшей Югославии «родимыми пятнами», как нетерпимость, сосуществование в условиях вражды всех со всеми и полного забвения справедливости (любой, хоть социальной, хоть на уровне «Я — Ты»), необходимость сделать усилие, чтобы понять и принять другого, не такого, как Я. Это всё возникло в так называемой «югославской чёрной волне» в начале 1970-х и остаётся неисчерпаемой темой и клубком нерешённых (неразрешимых?) вопросов.

Два года назад на открытии PÖFF показали фильм сербского режиссера Драгана Бьелогрлича «Хранители формулы». Тогда мы с режиссёром говорили и об этой его картине, и о снятом им чуть раньше захватывающем сериале «Тени над Балканами», действие которого происходило в конце 1920-х, и когда речь зашла о том, актуально ли сегодня наследие «чёрной волны», режиссёр с усмешкой сказал: «Да ничего с тех пор не изменилось, как жили, так и живём, границы и названия государств меняются, а люди остаются прежними».

А может, это не только к Балканам относится?

«Красавица и чудовище» по-балкански

В основе «Лены и Владимира» — старая-престарая сказка про Красавицу и Чудовище; здесь действительно есть волшебный уголок, в котором царит вечная весна, обитатель его — мужчина с изуродованным лицом, нелюдимый, замкнутый и, конечно, добрый — хотя скрывает свою доброту за суровостью. И есть девушка, которая попадает в это волшебное место. Но стоп. На этом сходство со сказкой заканчивается.

Что произошло с Владимиром? Сам он, чтобы отвязаться от настойчивых расспросов Лены, говорит, что увечье оставила война (одна из тех войн, которыми сопровождался распад Югославии). Но это отговорка, играющий Владимира артист Тони Наумовски даёт понять, что его герой несёт в душе какую-то тайну. Картина эта — о том, как встретились два человека, которых жизнь бросила в свою мясорубку и вертела ими до тех пор, пока каждый — по-своему — сумел пробраться между вращающихся ножей и выползти на поляну в лесу.

 

Если Владимир остаётся загадочной личностью почти до конца картины, то с молоденькой Леной всё ясно. Ей нет ещё 18, она жила в «сиротском доме» (так я разобрал эти слова на плохо знакомом одном из славянских языков, т. е. в приюте). Юных девушек там насиловали: директор и охранники, да и обитавшие там парни не отставали; мало того, директор продавал «воспитанниц» богатым клиентам, а те за свои деньги позволяли себе всё (на спине у Лены — ножевая рана, «клиент»-садист потешился). Лена бежит из дома — её пробег по этажам, по полуосвещённым лестницам, к двери идёт под вселяющую тревогу музыку, но и за стенами приюта — всё то же. Девушку предлагают подвести, она садится в машину, двое подонков её завозят в лес и там собираются изнасиловать, но тут появляется спаситель — в длинном плаще с капюшоном, скрывающим лицо….

В мире, откуда пришла Лена, девушка, если за неё некому вступиться, — дичь, охотники до неё найдутся всегда. Это — быль. А сказка — место, где всегда весна, где цветут диковинные цветы, где в маленьком домике живёт Владимир.

Между миром реальным и миром сказочным есть некая «промежуточная зона», деревенька с трактиром, в нём бывает изредка Владимир и постоянно коротают время местные старики. Старики эти ещё о-го-го каковы, когда они, возвращаясь с охоты, строевым шагом, распевая боевую песню, приближаются к дому Владимира, становится ясно, что не отсырел порох в пороховницах. Старики курят коноплю, её растят здесь издавна, они вольны, они тоже выгородили себе кусок пространства, в котором законы города не действуют.

Вторжение в волшебный мир

Однако в волшебное пространство проникают и совсем другие гости. Развязный парень Мартин (Дениз Абдула) появляется здесь, чтобы в очередной раз уговорить Владимира на рискованный трюк. Он должен сесть за руль битой-перебитой машины, разогнать её и совершить аварию, чтобы Мартин и его партнёр получили страховку. Владимир давно махнул на себя рукой, он соглашается не ради денег, а потому, что, рискуя, хоть ненадолго забывает о той драме, что неотступно преследует его.

 

Сюжет «Красавицы и чудовища» требует, чтобы девушка постепенно привыкала к хозяину здешних мест и училась за уродливой внешностью видеть доброе сердце. В фильме Игоря Алексова Лене, с потрясающей естественностью сыгранной молодой актрисой Сарой Климоска, на то, чтобы понять красоту души «Чудовища», много времени не требуется. Здесь всё не по сказке: Владимир пытается держать девушку на расстоянии, между ними стоит его прошлое, которое он старается скрыть.

Отношения их и прошлое героя раскрываются неторопливо. И тем не менее интерес к происходящему на экране не угасает. Ритм картины диктует этот интерес. Режиссёр строит каждый кадр так, что к характерам мужчины и девушки, к тому, что они принесли с собой в этот волшебный уголок весны, постоянно что-то прибавляется, в их отношениях возникают то сближения, то утрата взаимопонимания. Лена не может и не хочет понять, почему Владимир не хочет принять тот щедрый дар, который ему послала судьба: её любовь. Его сдержанность и её нетерпение дают взрывную смесь; Лена, обидевшись, убегает из дому, в реальность, в зиму — и тут милый сказочный сюжет рушится. Мир, в котором ты либо становишься дичью, либо вынужден нанести ответный удар, заявляет о своих правах. Врывается в волшебный лес, и тут уж не до сказок.

Тут свои законы, а диктует их тот, у кого власть.

Власть — зло. Создатели фильма убеждены в этом. Неважно, кто в данный момент её воплощает: директор приюта, местный то ли депутат, то ли мэр со своими приспешниками, которые придут в финале, чтобы сказку сделать былью. Любое их появление — торжество разрушительного начала. В волшебный уголок проникает тот мир, где рвутся бомбы, совершаются теракты, где законы легко приспособить под свои прихоти, а непохожего, чуждого — объявить врагом.

Алексов не хочет окончательно погружать зрителя в отчаяние, он завершает эту историю праведной местью, но спасители приходят слишком поздно.

Финал очень жесток. Ну а чего вы могли ожидать? Время вмешивается в классические сюжеты, выворачивает их наизнанку, и искусство тут ничего не может сделать. Только отражать действительность. Как зеркало, которое Гамлет велел держать перед природой, а Гоголь добавил: «На зеркало нечего пенять, коли рожа крива».

 

Читайте по теме:

Рецензия | «Тихая ночь, смертельная ночь» — Санта-Клаус приходит с топором

В Латвии завершили съёмки фильма «Серафима» — действие происходит в Советской Эстонии 1960-х

Победитель PÖFF-2024: вдохновляюсь Тарковским, но стараюсь быть независимым даже от своих прошлых…