Григорян: Полвека в Эстонии. Часть 40

Часть 39

30 сентября 1988 года мы отправились из Тарту в Таллинн на Учредительный конгресс Народного фронта Эстонии. Как и было принято, в «Жигулях» Виктора Пальма нас ехало четверо: сам академик Пальм, профессор Рэм Блюм, зять Пальма Владимир Мюрк и я. Ночевали мы в квартире родителей Владимира Мюрк.

Конгресс проходил в зале Таллиннского Горхола. Перед его началом все члены Временного инициативного центра (ВИЦ), созданного 14 мая, собрались в городской ратуше, где каждому вручили небольшие памятные блокноты. ВИЦ состоял из представителей правления Тарту и Таллинна. На месте работала передвижная почта, специально приглашённая для того, чтобы ставить в блокноты печати. Мы все оставили в них свои подписи на память. Этот блокнот до сих пор хранится у меня, с автографами всех членов ВИЦ. Он является важным свидетельством того, кто действительно стоял у истоков создания Народного фронта Эстонии.

6 августа на заседании ВИЦ с участием руководителей региональных советов уполномоченных было принято решение провести Народный конгресс 1–2 октября 1988 года. Временный инициативный центр сложил свои полномочия, передав всё руководство конгрессу – высшему органу движения НФЭ.

1–2 октября 1988 года прошёл Первый конгресс Народного фронта Эстонии, который к этому времени значительно расширил своё влияние. С момента основания в апреле НФЭ вырос в мощное движение, объединившее подавляющее большинство эстонского народа, а также часть русскоязычного населения. Это объясняет уверенность выступающих на конгрессе, которые могли говорить от имени всего эстонского народа.

Из Армении Движение «Карабах» прислало Народному фронту Эстонии и всему эстонскому народу приветствие, в котором говорилось:

«Приветствуем вас и в вашем лице эстонский народ, идущий по пути демократии, гуманизма, справедливости. Ваш народ всегда сохранял веру в свои силы и надежду на лучшее будущее, даже в столь трагические дни сговора Молотова — Риббентропа. Эстонцы выстрадали своё будущее. Мы верим в вас и солидарны с вами».

Национальный Совет ПРОН из Варшавы также прислал приветственное послание:

«Уважаемые товарищи и друзья! Шлём вам и всему Народному фронту Эстонии сердечные приветствия, желаем Первому конгрессу плодотворной работы и принятия программы, которая послужит на благо всему эстонскому народу».

Подобных приветствий было много. На конгресс прибыли 500 гостей из разных республик Советского Союза и из-за рубежа. Атмосфера на конгрессе была приподнятой, праздничной и в то же время деловой. Присутствовало всё руководство республики во главе с Вайно Вяльясом.

Более 300 корреспондентов прибыли из стран Европы, Азии и Северной Америки, более 150 журналистов представляли Эстонию.

Из 3267 делегатов конгресса 22% состояли в КП Эстонии, 80% участников были мужчинами, а 95% — этническими эстонцами. В возрастном разрезе: 15% делегатов были моложе 30 лет, 60% — от 31 до 50, и 25% — старше 50. Это свидетельствовало о том, что значительную часть делегатов составляли молодые люди, воспитанные на идеалах учителей шестидесятников.

На съезде были приняты Хартия и Программа движения, что закрепило за Народным фронтом Эстонии (НФЭ) статус политического движения, основанного на народной инициативе. Хартия НФЭ была направлена на юридическое обоснование движения, его сущности и структуры, а Программа определяла цели и задачи.

В основу этих документов была положена программа Тартуского народного фронта, ранее подготовленная его правлением и опубликованная в газетах «Edasi» и «Вперёд».

Программа была дополнена и доработана специальной группой, в которую вошли: Рейн Вейдеманн, Юло Каэватс, Эдгар Сависаар, Уно Мересте, Микк Титма, Рейн Руутсоо и другие. Важную роль в составлении программы сыграли письма людей, статьи в газетах и журналах, а также решения региональных собраний и конференций.

Основной целью Народного фронта Эстонии (НФЭ) было провозглашено проведение перестройки общества на демократических и гуманистических принципах, а также утверждение суверенитета Эстонской Республики.

В отношениях с союзными органами власти НФЭ настаивал на приоритете прав республик перед центром, что вызывало наибольшее недовольство у сторонников «Интерфронта» и среди части русскоязычного населения.

В состав правления НФЭ из 12 кандидатов были избраны: Хенц Валк, Рейн Вейдеманн, Костал Герндорф, Лембит Койк, Марью Лауристин, Эдгар Сависаар и Мати Хинт. Мне также предлагали войти в состав правления, но я отказался.

На конгрессе в Совет уполномоченных НФЭ было избрано 75 представителей из разных регионов республики, включая несколько представителей национальных меньшинств Эстонии. Среди них: Рэм Блюм, Владимир Брехов, Олег Буров, Рафик Григорян, Юрий Лотман, Эльдар Эфендиев, Олег Харламов, Самуэль Лазыкин, Эдуард Шаумян, Елена Попковская, Юрис Путриныш, Олег Харламов и Хаги Шейн. В Ревизионную комиссию вошёл Илья Никифоров, который позже стал редактором газеты «Молодёжь Эстонии», а ныне работает на «Радио-4».

Конгресс привлёк огромное внимание прессы — его освещали более 400 журналистов. Для них была организована специальная пресс-конференция под руководством Тыниса Авиксона, в которой приняли участие Мати Хинт, Марью Лауристин, Кюлло Арьякас, а также представители неэстонских общин: Хаги Шейн, Рафик Григорян, Артем Давидянц и Самуэль Лазыкин (фото прилагается).

Однако, несмотря на активное участие представителей национальных меньшинств в работе конгресса, их имена и фотографии часто оставались «за кадром» в опубликованных позднее материалах — книгах, учебниках, журналах, хроникально-документальных фильмах и других источниках.

Эта тенденция объясняется стремлением некоторых национально ориентированных эстонских политиков создать впечатление, что вклад неэстонцев был менее значительным, чем на самом деле. Более того, порой предпринимаются попытки представить их как противников независимости Эстонии, что еще сильнее искажало действительность.

В эпоху перестройки на Эстонию и Армению легла особенно сложная роль. Будучи самыми маленькими республиками Советского Союза, они переживали реформы быстрее и интенсивнее, чем более крупные республики. Эти особенности нередко делали Эстонию первопроходцем политических перемен.

Однако быть первопроходцем всегда сложнее — приходится сталкиваться с уникальными вызовами и неопределённостями. Учиться приходилось на собственных ошибках, так как не было прецедентов, на которые можно было бы опереться. Кроме того, общество зачастую скептически воспринимало новые идеи и изменения. Первопроходцам приходилось преодолевать критику, недоверие и сопротивление, что делало их путь ещё более трудным.

Особенно сложно приходилось русскоязычным участникам Народного фронта Эстонии. Им приходилось бороться с многочисленными «информационными шумами», распространяемыми центральными СМИ, и с фобиями, которые бытовали среди части эстонского населения.

Одним из самых острых вопросов, поднятых в Армении и странах Балтии, стало устройство СССР. Хотя Советский Союз официально был федерацией, на практике он функционировал как унитарное государство с централизованным управлением из Москвы.

На ранних этапах НФЭ не ставил целью полное отделение Эстонии от СССР. Движение выступало за заключение нового Союзного договора, который бы узаконил федеративный принцип государственного устройства СССР и обеспечил Эстонии достойное место в нём.

Под федеративным принципом НФЭ понимал модель государства, где права и полномочия передаются республиками вверх, к центру, а не наоборот, как это было в Советском Союзе.

Несмотря на моё общее согласие с позициями ведущих теоретиков НФЭ по национальному вопросу, между нами существовали определённые разногласия.

Национально ориентированные деятели НФЭ, такие как Марью Лауристин, Клара Халлик, Микк Титма, Рейн Руутсоо и другие, считали, что субъектом государства является только нация в этническом смысле, а не граждане в целом. Часто они противопоставляли права нации правам граждан.

В их риторике жители Эстонии делились на «коренных» и «пришлых», на «эстоноговорящих» и «русскоговорящих», на «своих» и «чужих», на «правопреемных граждан» и «мигрантов». Этот подход усиливал разделение общества и вызывал дополнительные сложности в вопросах равноправия и социальной сплочённости.

На словах некоторые сторонники Народного фронта Эстонии заявляли о равноправии всех граждан, однако на практике часто подчёркивали приоритет этнических эстонцев — «коренных» или «своих» — над неэстонцами, которых называли «пришлыми». Это напоминало известную фразу из романа Джорджа Оруэлла: «Все животные равны, но некоторые равнее».

Мы, включая Р. Блюма, В. Пальма и меня, не соглашались с таким узконациональным подходом и придерживались иной позиции. Наша позиция основывалась на понимании того, что субъектом государства могут быть как нация, так и граждане, в зависимости от контекста.

В политико-правовом смысле субъектом государства считаются его граждане. Государство создаётся гражданами и существует для них. Государство — это, по сути, союз граждан, основанный на общественном договоре между ними. Важно понимать, что не все представители одной нации обязательно являются гражданами одного и того же государства — они могут принадлежать разным государствам. Понятие нации шире, чем понятие гражданства.

В более широком смысле нация может быть субъектом государства, если речь идёт о политической нации, где государственная власть представляет интересы всех этносов — граждан, представляющих единый народ, а не одного этнического большинства, наделённого привилегиями.

Однако национально ориентированные деятели смешивали эти два понятия — политическую нацию (союз граждан разных национальностей) и этническую нацию (союз людей одного этнического происхождения, языка, культуры и самосознания).

В Эстонии, как и в других странах с узконациональной ориентацией, этническое восприятие нации вступало в противоречие с политическим. Исторически эти два понятия могут пересекаться, одно вырастает из другого, но до политического понимания нации Эстонии ещё предстояло дорасти.

В итоге, в политико-правовом контексте субъектом государства остаются его граждане, поскольку именно они обладают набором прав и обязанностей по отношению к государству. В национальном или культурном смысле субъектом может быть нация, как носитель идеи государства и его основа.

В тот период разница в понимании сущности нации ещё не имела такого практического значения, как сегодня, поскольку перед нами был общий противник в лице имперского Центра, который представлял главную угрозу.

Именно Центр на протяжении всех лет советской власти стремился устранить само понятие нации, заменяя его концепцией рабочего класса. Государство не называлось национальным — оно именовалось рабоче-крестьянским, классовым объединением. Советский человек должен был быть национально нейтральным существом, воспитанным на основе идеологии пролетариата — марксизма-ленинизма.

Именно такой взгляд демонстрировали представители Народного фронта и Интерфронта — двух противоположных политических сил Эстонии, которые впервые открыто выступили на Эстонском телевидении 12 октября 1988 года.

Дискуссия была жаркой и принципиальной, проходила в разных студийных помещениях, где в роли телеведущих выступали Хаги Щейн и Юло Каеватс.

В состав делегации Народного фронта Эстонии вошли Рэм Блюм, Рафик Григорян, Владимир Южкин, Рейн Руутсоо и Рейн Ярлик. Интерфронт представляли Арнольд Сай, Евгений Коган, В. Иванов, В. Балачевцев, Константин Кикнадзе и Попов.

Представители Народного фронта выступали за суверенитет республики, в то время как сторонники Интерфронта отстаивали идею незыблемости единого Союзного государства во главе с Кремлем.

По наивности обе стороны нередко цитировали Владимира Ленина — основателя СССР. Действительно, в его трудах можно найти высказывания как в поддержку федерации республик, так и в пользу унитарного принципа построения советского государства.

Основная проблема заключалась в том, что Михаил Горбачёв, главный инициатор перестройки, ещё не был готов к переходу к подлинной федерации, построенной на демократических принципах и с учётом мнений самих республик — субъектов этой федерации.

В статье 68 Конституции Эстонской ССР было записано: «Эстонская Советская Социалистическая Республика — суверенное советское социалистическое государство», которое «самостоятельно осуществляет государственную власть на своей территории». Более того, в статье 75 говорилось, что «суверенные права Эстонской ССР в соответствии с Конституцией СССР охраняются Союзом ССР». Подобные статьи присутствовали и в конституциях других союзных республик.

Мы решили воспользоваться этими положениями, чтобы проверить, насколько правдивы советские законы. Одно дело провозглашать права, и совсем другое — обеспечивать их соблюдение. Советские законы были пронизаны идеологией, ложью и показухой. На практике «телефонное право» действовало куда эффективнее, чем Конституция.

Суверенитет государства — это его высшая, независимая власть, позволяющая осуществлять управление внутренними и внешними делами без вмешательства извне. Это право государства устанавливать свои законы, обеспечивать их выполнение и регулировать жизнь общества на собственной территории.

Принятие Верховным Советом Эстонской ССР «Декларации о суверенитете» 16 ноября 1988 года стало важнейшим шагом на пути к восстановлению независимости Эстонии. Этот документ провозгласил верховенство законов Эстонской ССР над союзными законами, что было принципиально важным шагом в борьбе за суверенитет республики.

Как известно, суверенитет включает несколько ключевых аспектов, разделённых на внутренний и внешний. Внутренний суверенитет подразумевает, что государство обладает исключительным правом на управление своей территорией, на создание и исполнение законов, а также на контроль над всеми сферами жизни общества.

Внешний суверенитет, в свою очередь, предполагает, что государство является самостоятельным актором на международной арене, способным устанавливать дипломатические и торговые отношения, а также вступать в международные договоры и соглашения без внешнего вмешательства.

Суверенитет основан на фундаментальных принципах, таких как независимость, равенство государств, невмешательство во внутренние дела других стран и уважение территориальной целостности.

Эти принципы закреплены в международных правовых документах, включая Устав ООН. Таким образом, суверенитет — это основа независимости любого государства и его способность действовать как самостоятельный субъект международных отношений.

Принятием «Декларации о суверенитете» Эстония не только защитила свои права, но и предвосхитила попытки Кремля усилить унитарные тенденции в СССР. Этот шаг вызвал серьёзное недовольство центрального руководства Советского Союза, включая Михаила Горбачёва.

В ноябре 1988 года Горбачёв устроил резкую обструкцию Арнольду Рюйтелю, председателю Президиума Верховного Совета Эстонской ССР. Однако он не учёл, что конституционный кризис невозможно было решить силовыми методами. В своих воспоминаниях известный журналист Лейви Шер пишет:

«Когда 16 ноября 1988 года Верховный Совет Эстонской ССР принял Декларацию о суверенитете, именно от Вяляса исходило распоряжение немедленно опубликовать текст декларации. Дело было в том, что сразу же за принятием этого документа последовал созыв на 27 ноября Президиума Верховного Совета СССР, на котором декларация должна была быть аннулирована. Но любое решение Верховного Совета союзной республики вступало в силу через десять дней после опубликования в республиканской печати. Отменить уже вступившее в силу решение не мог никто, кроме того, кто его принял. Следовательно, к 27 ноября должны были истечь 10 дней.

Но газеты с датой 16 ноября уже вышли. И тогда произошло уникальное событие: удалось договориться с редакторами двух партийных газет – «Рахва хяэль» и «Советской Эстонии» и с типографией ЦК Компартии Эстонии о выпуске совместного

экстренного издания. В 15 часов 16 ноября из типографии поступили первые экземпляры специального совестного выпуска двух газет. На одной стороне листа, под «шапкой» «Рахва хяэль» был текст декларации на эстонском языке, на другой, под «шапкой» «Советской Эстонии» — на русском».

Попытка Горбачёва сохранить СССР через жёсткую риторику и давление на национальные республики только ускорила их движение к независимости. Сначала Эстония, а затем и другие союзные республики начали принимать декларации о государственном суверенитете, что вошло в историю как «Парад суверенитетов» — процесс, который в конечном итоге привёл к распаду Советского Союза.

Важную роль в поддержке меня сыграла армянская диаспора Эстонии. Она на примере «Карабахского вопроса» понимала, что в СССР нет реальной федерации республик — всё управление осуществляется централизованно через Кремль, что фактически превращало страну в имперское государство.

Как лектор, я активно участвовал в разъяснении этой сложной политической ситуации, которая нередко вызывала непонимание у широких слоёв населения. Особенно важно было работать с русскоязычным населением Эстонии, которое в конце 1980-х и начале 1990-х годов оказалось под влиянием пропаганды Интерфронта.

Нужно было приложить дополнительные усилия, чтобы разъяснить сложившуюся ситуацию, развеять страхи и фобии, часто подпитываемые центральными СМИ. Наши разъяснительные выступления играли ключевую роль в том, чтобы русскоязычное население поняло: суверенная Эстония может стать демократическим государством, где права всех её граждан, вне зависимости от их национальности, будут соблюдены, но для этого надо активнее участвовать в политических процессах происходящих в республике.

Однако, пропаганда, которая распространялась среди русскоязычного населения, часто вызывала недоверие и страхи относительно изменений, происходивших в стране. Наша цель заключалась в том, чтобы преодолеть барьеры недопонимания и создать устойчивый фундамент для взаимодействия между различными этническими группами. Это не всегда удавалось, и на пути к созданию взаимопонимания возникали значительные трудности.

продолжение следует…