Незадачливое семейство

«Особливая природная милость»

28 ноября огласили манифест о высылке свергнутого императора, его сестры и родителей за границу: в Ригу, оттуда в Митаву, затем — в Германию, что было связано с «особливой природной милостью» Елизаветы, её желанием, как она сказала принимавшему участие в перевороте французскому послу Шетарди, «заплатить добром за зло». В ту же ночь, в два часа, санный обоз с большим конвоем под командой генерал-полицмейстера В. Ф. Салтыкова по ревельской дороге покинул Санкт-Петербург.

Однако вскоре Елизавета спохватилась, что в случае отъезда из России семья бывшего императора может стать опасна. Тогда в конце 1742 г. всё семейство перевели в Динамюнде — неприступную крепость на Даугаве. Там они прожили более года, и там же в 1743 г. родилась вторая дочь Анны Елизавета. Существует предание, что девочка была названа в честь новой императрицы.

В январе 1744 г. арестантов отправили в г. Раненбург Воронежской губернии, а в конце августа туда прибыл посланник императрицы с секретным указом. Всё семейство должно было быть отправлено на Соловки, при этом четырёхлетнего Ивана Антоновича следовало отправить отдельно от родителей в закрытом возке, никому его не показывая и не выпуская из экипажа ни на минуту.

 

Кончина Анны Леопольдовны

Очередная, четвёртая беременность Анны Леопольдовны, холод и бездорожье сделали передвижение крайне медленным. 9 ноября 1744 г. арестованные прибыли в Холмогоры, где сопровождавшими было принято решение зимовать в архиерейском доме. Вскоре последовало новое указание — разрешалось в Соловецкий монастырь не ехать, а остаться в Холмогорах на постоянное жительство.

8 [19] марта 1746 г., через 12 дней после рождения своего последнего, пятого ребёнка и третьего сына — Алексея — Анна Леопольдовна скончалась от послеродовой горячки в возрасте 27 лет и 3 месяцев.

Был обнародован манифест, в котором сообщалось, что Анна Леопольдовна «скончалась огневицею». В извещении она была названа «благоверною принцессою Анною Брауншвейг-Люнебургскою» — титул правительницы-государыни и великой княгини в манифесте не фигурировал, что подчёркивало отсутствие связи с правящим императорским домом. Траур при дворе не объявлялся.

Тем временем тело покойной было положено в спирт и доставлено в Санкт-Петербург. В течение нескольких дней оно было выставлено для прощания в Александро-Невском монастыре. Хоронили экс-правительницу как второстепенного члена семьи Романовых — вечный покой она обрела в Благовещенской церкви монастыря рядом с матерью и бабушкой.

 

Заключённые

25 декабря 1761 г. [5 января 1762] скончалась императрица Елизавета. Править стал сын её старшей сестры Анны Пётр Фёдорович, но уже 28 июня [9 июля] 1762 г. он лишился трона, а спустя несколько дней и жизни, после дворцового переворота, устроенного при поддержке гвардии его женой Екатериной Алексеевной, ссылавшейся на «волю всех подданных». Она стала императрицей Екатериной II (1729‒1796).

Однако все эти склоки у трона никоим образом не повлияли на жизнь наших невольников. На их содержание ежегодно отпускалось от 10 до 15 тысяч рублей, посылались подарки. Так, в 1747 г. Антон Ульрих получил значительное количество «гданской водки и венгерского вина».

После смерти супруги он остался с тремя сыновьями и двумя дочерьми, при этом Иоанн содержался отдельно под особым караулом. К нему имел право входа только лейб-гвардии капитан М. Вындомский, на которого ещё в 1746 г. Елизавета возложила общее руководство охраной.

 

Архиерейский дом, в котором жил Антон Ульрих с семейством, стоял недалеко от берега Северной Двины. Вся его территория (примерно 400х400 метров) была огорожена — секретных узников тщательно оберегали от любопытства местных жителей. Из посторонних навещать их было разрешено только архангельскому губернатору.

Архиерейский дом находился при Спасо-Преображенском соборе. Сохранились церковные летописи, из которых можно составить представление, как жила Брауншвейгская семья:

«…Принц Антон был единственный наставник и учитель своих детей, проведших остаток своей жизни в Горзенске, где они пользовались значительною пенсиею от российского двора, имели при себе домовую греческую церковь, ежедневно отправляли церковную службу, говорили по-русски, а по-немецки мало, были весьма набожны, дружны между собою и вообще одарены хорошими свойствами, особенно принцесса Екатерина…»

При Екатерине II

В 1766 г. Екатерина послала в Холмогоры генерала А. И. Бибикова, который от её имени предложил Антону Ульриху покинуть Россию. Однако тот отказался — уехать он хотел вместе с детьми. Эти условия не устраивали уже Екатерину. Антону ответили, что отпустить его с детьми невозможно, «пока дела наши не укрепятся в том порядке, в котором они к благополучию империи нашей новое своё положение теперь приняли».

А вот пример обычного рапорта охраны от 6 августа 1775 г.:

«Вашему императорскому величеству беру дерзновение всеподданнейше донести, (что) холмогорская команда и известные персоны обстоят благополучно, точию из них принц Антон Ульрих на обеих ногах имеет цинготную опухоль и раны, левым глазом вовсе слеп, а правым слабо видит; а меньшая ево дочь больна жестоким ломом в голове, отчего часто бывают обмороки и рвота, а притом левая нога в плюсне временно пухнет…»

Антон Ульрих умер в 1776 г. и был похоронен возле церкви. Его дети прожили в заточении ещё четыре года. К тому времени они уже давно были взрослыми (всем было далеко за 30).

О старшем сыне, Петре, офицер охраны писал, что «он сложения больного и чахоточного, несколько кривоплеч и кривоног. Меньшой сын Алексей — сложения плотноватого и здорового… имеет припадки». Дочь Екатерина «сложения больного и почти чахоточного, притом несколько глуха, говорит немо и невнятно и одержима всегда разными болезненными припадками, нрава очень тихого».

Побывавший в 1780 г. у потомков незадачливой четы ярославский генерал-губернатор А. П. Мельгунов писал: «Как братья, так и сёстры живут между собою дружелюбно, притом незлобливы и человеколюбивы. Летом работают в саду, ходят за курами и утками и кормят их, а зимою бегают взапуски и на лошадях по пруду, читают церковные книги и играют в карты и шашки. Девицы, сверх того, занимаются шитьём белья».

Главой семьи стала Елизавета, полноватая и живая девица, родившаяся в Динамюнде. Она рассказывала Мельгунову, что «отец и мы, когда были ещё очень молоды, просили дать вольность, когда же отец наш ослеп, а мы вышли из молодых лет, то испрашивали позволения проезжаться, но ни на что не получили ответа».

Говорила она и о несбывшемся их желании «жить в большом свете», научиться светскому обращению. «Но в теперешнем положении, — продолжала Елизавета Антоновна, — не остаётся нам ничего больше желать, как только того, чтобы жить здесь в уединении. Мы всем довольны, мы здесь родились, привыкли к здешнему месту и застарели».

У Елизаветы была и просьба: «Просим исходатайствовать нам у Её Величества милость, чтоб позволено нам было выезжать из дома на луга для прогулки, мы слышали, что там есть цветы…» И ещё: «Присылают нам из Петербурга корсеты, чепчики и токи, но мы их не употребляем для того, что ни мы, ни девки наши не знаем, как их надевать и носить. Сделайте милость, пришлите такого человека, который умел бы наряжать нас».

В конце разговора с Мельгуновым Елизавета сказала, что если выполнят эти просьбы, «то мы будем очень довольны, ни о чём более утруждать не станем, ничего больше не желаем и рады остаться в таком положении навек».

Прочитав доклад генерала-губернатора, Екатерина распорядилась готовить Брауншвейгское семейство к отъезду. Императрица вступила в переписку с датской королевой Юлианой Марией, сестрой Антона Ульриха. Тётушка пленников ответила, что может разместить их в Дании. Начались сборы.

После отъезда семейства Мельгунов организовал ликвидацию всех следов пребывания узников в Холмогорах.

Когда Алексей Петрович, провожая детей Антона Ульриха в Данию, просил их не следовать чьим-нибудь наущениям и «не выходить из воли» императрицы, Елизавета за всех ответила: «Бог нас накажет, если мы забудем милости нашей матери. Мы вечно будем рабы Ея Величества и никогда из воли ея не выступим».

Каждому члену семьи Екатерина II назначила пожизненную пенсию в 8000 рублей. Эта сумма аккуратно выплачивалась вплоть до 1807 г., то есть до кончины последней представительницы семейства: раньше всех (в 1782 г.) умерла Елизавета, позже всех (в 1807 г.) — Екатерина.

В августе 1803 г. Екатерина Антоновна прислала Александру I письмо, написанное собственноручно на плохом, безграмотном русском языке. Она умоляла забрать её в Россию, домой, жаловалась, что датские слуги, пользуясь её болезнями и незнанием, грабят её. «Я плачу каждый день, — заканчивала письмо Екатерина, — и не знаю, за что меня послал сюда Бог и почему я так долго живу на свете. Я каждый день вспоминаю Холмогоры, потому что там для меня был рай, а здесь — ад». Ответа на письмо не последовало.

Однако самой трагичной оказалась судьба свергнутого императора…

Судьба Ивана Антоновича

В Холмогорах мальчик был разлучён с отцом и матерью — его комната была практически замурована, никто, кроме специально отобранных слуг, не имел права общаться с ребёнком.

В 1756 г. случился инцидент: по малозначительному поводу был задержан некто Зубарев, который на допросах неожиданно признался в заговоре с целью освобождения Ивана Антоновича из заключения.

Этот случай побудил правительство перевести узника в более надёжное место и держать его под строгим караулом. Сержант лейб-кампании Савин секретно вывез Иоанна Антоновича в наглухо закрытой карете из Холмогор и доставил его в Шлиссельбургскую крепость под прозвищем колодника «Безымянного». Его официально называли «известный арестант», никогда не произнося ни имени, ни фамилии, ни отчества.

 

Существует исторический миф, что изоляция Ивана была до того плотной, что он так и не увидел ни одного человеческого лица за всё время заключения, однако современные историки утверждают обратное: документы свидетельствуют, что узник знал о своём царском происхождении, был обучен грамоте, читал находившуюся в камере Библию и мечтал о жизни в монастыре.

К сожалению, очередная попытка освобождения «безымянного узника» стала для него роковой. В ночь с 4 [15] на 5 [16] июля 1764 г. поручик Василий Мирович ворвался в крепость с преданными ему солдатами. Охранявшие узника офицеры Власьев и Чекин поступили согласно инструкции и закололи Иоанна. Мировича же после произведённого следствия и суда казнили редким даже по тем временам способом — ему отрубили голову, а тело сожгли вместе с эшафотом.

 

По официальной версии, убитого экс-императора предали земле в Шлиссельбургской крепости. 9 июля 1764 г. Екатерина II писала графу Н. И. Панину: «Безыменного колодника велите хоронить по христианской должности в Шлиссельбурге, без огласки». Однако «император Александр I, по вступлении на престол, два раза приезжал в Шлиссельбург и приказывал отыскать тело Иоанна Антоновича; поэтому перерыли всё под мусором и другим хламом, но ничего не нашли».

Пока собирала материал для статьи, наткнулась на рассказ о расследовании обстоятельств кончины и погребения Иоанна Антоновича, проведённом в начале ХХ в. тихвинским историком Исаакием Петровичем Мордвиновым. Они изложены в его рукописи «Где умер и погребён Иоанн Антонович Ульрих?».

На основании ряда косвенных улик Мордвинов предположил: после попытки освобождения царственный узник остался жив (!) и был перемещён в Тихвинский Успенский монастырь, где в вырытой в земле темнице прожил ещё около десяти лет…

 

 

Такая вот трагическая судьба целого семейства, против своей воли попавшей под жернова честолюбивых претендентов на российскую корону. И, согласитесь, она несколько смещает акценты в оценке занимавших трон венценосных особ.

В подготовке настоящей статьи использовались материалы из книги Ю. А. Молина «История дома Романовых глазами судебно-медицинского эксперта». ‒ СПб, «Алетейя», 2022.

Первую часть публикации читайте по этой ссылке.