В советские годы ему ставились памятники, в его честь выпускались почтовые марки, назывались школы, вузы и улицы. К примеру, его имя носил Таллиннский пединститут. А что касается улиц в Эстонии — одна была в Нарве (сейчас улица Рюйтли), а другая остаётся в Таллинне, в районе Мустамяэ. Появлялись они и за пределами республики — например, в Киеве (тоже существует и поныне). Чем же заслужил такое признание коммунистических властей автор, который и гражданином-то СССР не являлся? А тем, что решением партийно-литературного начальства он был возведён в ранг «основоположника эстонского критического реализма (КР)». И поставлен в один ряд со Стендалем, Диккенсом, Бальзаком, Пушкиным, Лермонтовым, Гоголем и другими «ключевыми представителями» данного «творческого метода», который, согласно советскому литературоведению, предшествовал реализму «социалистическому». Хотя все эти гении были просто реалистами, честно описывавшими действительность.
У автора этих строк при упоминании вышеуказанных терминов сразу возникает ассоциация с фильмом «Бриллиантовая рука», где Лёлик (А. Папанов) говорит Геше (А. Миронов), что в их воровском деле важен «этот самый реализм». Правда, изначально там речь шла о реализме «социалистическом». Но цензура пришла в ужас от насмешки над «священной коровой» советского литературоведения и заставила режиссёра Л. Гайдая переиначить фразу. Вот и пришлось заменить на «этот самый», дабы папановская артикуляция совпадала.
Термин же «критический реализм» ввёл в обиход Максим Горький. Это произошло на Первом съезде советских писателей в 1934 году, когда «буревестник революции» описывал реалистическую литературу XIX века. Дескать, её лучшие представители занимались бичеванием «пороков буржуазного общества» и «правдивым изображением действительности с целью её критики, обличения и вынесения приговора общественному строю».
Литературоведы тут же подхватили горьковский почин и стали использовать его для обозначения метода, который, в отличие от «социалистического реализма», только критиковал «эксплуататорский строй», но не предлагал «социалистической альтернативы». И принялись утверждать, что данное художественное направление, пришедшее на смену романтизму и сосредоточенное на «глубоком анализе социальных противоречий», возникло в России и Европе в 1830–1840 гг.
Словосочетание же «социалистический реализм» (СР) тоже приписывали авторству Горького (впрочем, была и версия, что его сочинил Сталин). Однако изобрёл его старый большевик, председатель Оргкомитета Союза писателей СССР и редактор «Литературной газеты» Иван Гронский. Он впервые использовал его в передовице «ЛГ» 23 мая 1932 года.
После этого термин быстро сделался официальным, особенно после съезда СП, где его активно употреблял Горький. И вскорости превратился в кнут для любых неугодных авторов, смевших не следовать генеральной линии партии и правительства. Для тех, кто не лгал, воспевая «коммунистическое строительство», «идеалы марксизма-ленинизма», «преимущества социалистического строя» и проч., а пытался об этом строе говорить неприкрытую правду. То бишь занимался «критическим реализмом» уже по отношению к коммунизму…
Возвращаясь к Эдуарду Вильде, скажем, что точно неизвестно, почему его культуртрегеры решили назначить «основоположником» КР. Конечно, он был одарённым, и весьма. Его даже сравнивали с Оскаром Уайльдом, и не только из-за сходства фамилий, но, в первую очередь, по масштабу таланта. Однако и других талантливых писателей в Эстонии имелось немало. Возможно, роль сыграл тот факт, что он обожал М. Горького и переписывался с ним. Приведу цитату из газеты «Советская Эстония» (февраль 1965 года):
«Многими нитями был связан классик эстонской литературы Эдуард Вильде с Россией, с русской культурой. В частности, его всегда интересовало творчество крупнейшего пролетарского писателя Максима Горького. Трудно сказать, когда Вильде познакомился с произведениями своего великого собрата, но ясно одно — он высоко ценил их. Особенно привлекала его внимание пьеса «На дне», с которой Вильде познакомился в начале века, когда совершал продолжительное путешествие по Западной Европе. Тогда пьеса Горького шла на сценах всех крупнейших театров Запада…»
Сию пьесу Вильде сначала посмотрел в берлинском «Малом театре», в постановке знаменитого немецкого режиссёра Д. Рейнгарта. Свои впечатления от неё изложил так: «Со столь захватывающим интересом я ещё никогда в жизни не смотрел ни одной пьесы. Да подобной пьесы никто ещё и не создал. Такие типы мог открыть писатель, не только обладающий большим самобытным талантом, но и сам живший среди этих людей, наблюдавший, глубоко изучивший их, как Максим Горький».
А потом побывал на ней в таллиннском театре «Эстония». И откликнулся восторженной рецензией. Над секретом колоссального успеха горьковского опуса о босяках Вильде, видимо, думал очень часто, потому что годы спустя, уже в 1917-м, снова опубликовал рецензию на него, где назвал «На дне» «вопиющей жалобой на господствующие классы, на общественный строй, породивший эту омерзительную пропасть [между богатыми и бедными]…»
Горький же вдохновил его и на написание исторического романа «Пророк Малтсвет» об эстонцах, переселившихся в Южную Россию. Вильде побывал у них в 1904-м и отразил свои эмоции в путевых заметках «В гостях у эстонцев Крыма и Кавказа». Ходил по симферопольским рынкам, ел в местных трактирах, подмечая босяцкие типажи. После чего указывал: «У меня всё время в мыслях был один рассказик Горького, где писатель, работая грузчиком, — если не ошибаюсь, в Керченском порту, — при всей своей бедности кормит одного голодающего грузинского князя, ставшего бродягой».
А в рассказе «На заре» Вильде делает своеобразную перекличку со знаменитым слоганом Горького «Человек — это звучит гордо!»: «Человек, даже самый маленький и плохой человек, — это больше, чем он сам о себе думает». Советские литературоведы подчёркивали, что «дело не только в созвучии отдельной фразы, а в том, что социальный смысл творчества Горького, его гуманизм направляли и мысли Вильде по тому же руслу — ещё более глубокого понимания людей».
Здесь можно также упомянуть, что, видимо, в подражание Горькому с его романом «Мать» Вильде создал роман «Искупление», о молодом датском рабочем Пенсе Нильсене и о «пробуждении классового сознания пролетариата». Кроме того, в работах Вильде присутствует такое же отношение к американской действительности (он побывал в Америке в 1911-м), что и у Горького в «Городе жёлтого дьявола». Словом, оснований считать, что Вильде был назначен «основоположником» КР по причине «духовной близости» с Горьким, предостаточно…
Эдуард Вильде родился в уезде Ляэне-Вирумаа, в Пудивере, а детство провёл на мызе Мууга. В 1882-м окончил уездное училище в Ревеле (ныне Таллинн). Работал журналистом в газетах в Ревеле, Дерпте (Тарту) и Риге, писал фельетоны и маленькие рассказы, в большинстве своём подражательские и имевшие малую художественную ценность. Однако благодаря актуальности тем они быстро обрели популярность среди эстонского мещанства и крестьянства.
В 1890–1892 жил в Берлине, где начал присматриваться к общественно-политическим течениям и политической борьбе. По возвращении в Эстонию принял участие в деятельности местной демократической партии. В 1892-м напечатал первое крупное произведение «Пни и шишки», с изображением вышеупомянутых течений. Затем были творения, посвящённые жизни деревни, обнищанию и «пролетаризации» крестьянства, его классовому расслоению её и борьбе против помещиков: «В холодную страну (1896), «Против рожна» (1898), «Железные руки» (1898) и др.
В 1896-м Э. В. перебрался в Москву, где сошёлся с латышскими студентами-марксистами. Примкнул к революционному движению. После революции 1905 года, будучи одним из редакторов провокационной революционной газеты и членом социал-демократической партии, сбежал в Финляндию, где стал издавать сатирический журнал «Виселица» (1906), тайно распространяемый в Эстонии. Затем — Дания, Копенгаген. Там написал рассказ «Искупление» (1909) о необходимости организованности «пролетариата» как единственного пути к выходу из тяжёлого положения. Ещё одна его заметная работа — «Аттестации надсмотрщика Карла», описывающие нужду и смерть старика, который верой и правдой служил помещику, а вместо благодарности был уволен за ненадобностью.
В большинстве произведений писателя организующими образами выступали представители революционных слоёв. В своей главной трилогии о крестьянских волнениях в Эстонии в середине XIX века — «Война в Махтра» (1902), «Ходоки из Ания » (1903) и «Пророк Малтсвет» (1905–1908) — Э. В. проводил идею о том, что крестьяне должны активно бороться за освобождение из-под ига прибалтийско-немецких помещиков…
Но с годами его бунтарский пыл поугас. Интересно, что ко времени второй революции он уже достаточно далеко отошёл от подпольного движения, углубляясь в национализм. А последний его роман, «Молочник из Мяэкюла» (1916), и вовсе посвящался мирному разрешению противоречий между крестьянами и помещиками. То есть его «критический реализм» к тому времени, думается, можно сказать, сошёл на нет. Но это не помешало советской власти очень талантливого, хотя и противоречивого писателя воздвигнуть на пьедестал «основоположника» КР и залить «хрестоматийным глянцем»…
Читайте по теме:
Игорь Круглов: Таллиннские мотивы Достоевского