Она уже имела колоссальный успех на других подмостках, и теперь его волны докатились и до Ревеля. А кроме того, она считалась «неподцензурной», что ещё более подогревало интерес к ней у любопытствующей публики. Дело в том, что постановку «Дна» запретили на императорской сцене, считавшейся эталонной для драматургии. Но «Дно» взяли в МХТ, и там 18 декабря 1902 года с триумфом прошла премьера. Поставили его В. Немирович-Данченко и К. Станиславский, который также сыграл и одну из главных ролей — Сатина. После этого во МХАТе оно шло непрерывно, и в 1962-м, к 60-летию премьеры, число показов достигло цифры 1451.
Напомним вкратце содержание данного произведения, которое и сейчас в ряде учебников традиционно именуется «философской новаторской драмой». Действие разворачивается в конце XIX века в ночлежке для бедняков, оказавшихся на «дне» жизни, и на пустыре безымянного российского города. Сам Горький так формулировал его идею: «Что лучше: истина или сострадание? Что более необходимо?» А энциклопедии так пишут о проблематике: «Проблематика драмы многогранна: место человека и его роль в жизни, вера в человека, правомерность утешительной лжи, возможность изменить собственную судьбу…»
В СССР Горького с детства учили любить, читать и почитать. Помню, как в школе мы зубрили его стихотворение «Буревестник» и изречения. Его усатый профиль был начертан на учебниках литературы для старших классов. Его именем назывались улицы, площади и проспекты, станции метро, киностудия, библиотеки, корабли, педагогические вузы и т. п. А цитаты повсюду красовались в наглядной агитации. Некоторые из них были правильными: «Повторенье — мать ученья!», «Ничто не даётся человеку так дёшево и не ценится так дорого, как вежливость», «Учить детей — дело необходимое, но следует понять, что весьма полезно и нам учиться у детей», «Учитель, если он честен, всегда должен быть внимательным учеником», «В каждом человеке есть бубенчик, и если его тронуть, человек зазвенит самым прекрасным, что в нём есть», «Ум имей хоть маленький, да свой» и др. Ну как с этим поспоришь?
Но с другими перлами, которые вдалбливались в общественное сознание десятилетиями, согласиться никак нельзя. К примеру, с высказыванием «Если враг не сдаётся — его уничтожают», произнесённым на Первом съезде советских писателей в 1934 году. Всем и тогда, и потом было ясно, что речь шла не об агрессоре, напавшем на СССР, а о «врагах» внутренних, то бишь это был своеобразный карт-бланш от «великого пролетарского писателя» на сталинские репрессии. И они проходили именно под такими слоганами.
Отдельный горьковский цитатник, считавшийся неоспоримым, — это набор «глубокомыслия» о человеке. Открываем: «Человек— это звучит гордо!», «Человек создан затем, чтобы идти вперёд и выше», «Человек — чудо, единственное чудо на земле», «Я очень рано понял, что человека создаёт его сопротивление окружающей среде», «Человек — вот правда! Всё — в человеке, всё для человека!». То бишь Горький восхвалял человека как «единственное чудо», обладающее разумом и творческой волей. Не правда ли, кое-что напоминает? А именно: ситуацию в Эдеме, когда змей уговаривал Адама и Еву вкусить от древа познания, чтобы им стать «как боги». О том же, что и кроме человека Господь создал и создаёт постоянно множество других чудес во Вселенной, что гордыня — это корень всех грехов, что человек создан для служения Божественной Истине, любви к Богу и ближним, для избавления от грехов и спасения души, — об этом в рассуждениях «буревестника революции» ни слова. К чему привели его умствования в России — известно. Тут вспомним ещё одну цитату: «Когда труд — удовольствие, жизнь — хороша! Когда труд — обязанность, жизнь — рабство!» А что по итогу? Диктатура, безбожие, миллионы жертв, миллионы репрессированных, подневольный труд под видом «свободного и созидательного» — и, как результат, крах всей коммунистической идеологии и системы правления и развал страны…
Но это будет потом. А пока, в 1905-м, горьковский ментальный вирус лишь начинал распространяться по умам. Вкупе, конечно, со всей прочей революционной идеологией. Но пьеса «На дне», где звучали вышеприведённые словеса, занимала в этой «мозгопрошивке» особое место. Ведь это было действительно высокоталантливое художественное произведение, да ещё исполненное выдающимися мастерами, режиссёрами и актёрами. Ему рукоплескала вся российская либеральная публика — та самая, что через 12 лет будет ввергнута в пучину революций и Гражданской войны, а потом и вовсе останется без родины…
Появление «На дне» в ревельском театре, несомненно, сыграло немалую роль в возникновении пожара первой русской революции 1905–07 гг. на территории тогдашней Эстляндской губернии. Реплики, исходившие из уст её героев — бомжей из ночлежки, — несомненно, воспринимались многими как вопли представителей «проклятьем заклеймённого мира голодных и рабов» («Интернационал»). То бишь фактически это было подстрекательство к бунту на уровне искусства, созданное Горьким. Потому-то впоследствии его так почитали и превозносили в Советском Союзе, в том числе и в ЭССР.
О том, как впечатлила эта пьеса эстонских театралов, и об игре эстонских артистов приведём строки из рецензии писателя Э. Вильде. (Кстати, сам Вильде относился к Горькому с огромным уважением, общался с ним, но это отдельная тема.) Задумываясь над секретом её колоссального успеха, тот пишет:
«…Я должен признаться, что они проникли в дух русской пьесы Максима Горького глубже, чем немецкие артисты, которые так далеки от русской жизни. Те личности, которые предстают перед нами на сцене театра «Эстония», как внешне, так и духовно более естественны, более русские, в них лучше и глубже передан дух реалистического искусства Горького…»
А позже, через 12 лет, когда театр «Эстония» вновь обратился к горьковскому произведению, добавляет:
«Есть в этой трагедии и действие: безумный смех и плач этого собирательного героя, его животный, нечленораздельный крик и вопли к находящимся наверху, которые не слышат и не видят этой грязной жизни дна, которые ничего не делают для того, чтобы засыпать эту пропасть, чтобы в неё никто больше не падал. Это вопиющая жалоба на господствующие классы, на общественный строй, породивший эту омерзительную пропасть…»
Так что неудивительно, что сия «вопиющая жалоба» стала своеобразной провокацией к бунту в Эстонии и кровавым событиям в ней.
Что же касается самого Горького, то он в те годы тоже был пособником террористов. Предоставлял свою квартиру террористам-«бомбистам» для создания зарядов, которыми те убивали царских служащих. Это потом, уже после революции 1917-го, он начнёт ссориться с Лениным по поводу арестов журналистов и деятелей культуры, а потом и вовсе уедет на о. Капри, подальше от большевизии. Там нашлись все возможности для спокойной старости и, главное, покаяния. Ан нет. По приглашению Сталина М. Г. возвращается на родину, получает дворец и царские условия существования и принимается восхвалять и оправдывать людоедские начинания «кремлёвского горца»: Беломорканал, колхозы, аресты, репрессии и т. д. Правда, биографы Горького утверждают, что с «Кобой» у него развивались конфликты, последний из коих и привёл к смерти автора «Дна» и другого подстрекательского опуса — «Матери». Версия описана в анекдоте:
«Сталин. Товарищ Горький, вот вы написали роман «Мать». А не пора ли написать роман «Отец»?
Горький. Я попытаюсь, товарищ Сталин…
Сталин. Попытайтесь. Попытка — не пытка. Правда, товарищ Ежов?»
Роман, воспевающий «отца народов», на который тот, согласно молве, весьма рассчитывал, из-под пера Горького так и не появился. И 18 июня 1936 года, то есть 90 лет назад, Алексей Максимович Пешков скончался. Была ли эта смерть естественной или подстроенной НКВД, точно неизвестно. Известно только, что она стала печальной точкой в деятельности обескрыленного «буревестника»…
В заключение добавим, что пьеса «На дне» возникла на таллиннских подмостках уже в новейшие времена. В 2018-м, к 150-летию со дня рождения М.Г., её поставил на «Адской сцене» Таллиннского городского театра режиссёр У. Уусберг. Думается, что и название сцены, и пьеса, которая под стать ему, показывают, каким силам служило и данное произведение Горького, и вся его «гордая человеческая философия». Зачем «На дне» вернули в современный репертуар — непонятно. Возможно, просто для эпатажа. А может, это признак нового витка революционного сознания?..
Читайте по теме:
Игорь Круглов: «Король смеха» Аверченко, которого огорчила Нарва