Воскресный антидепрессант Любиной: Родственно-монархический

Взгрустнулось — у меня закончились цари. Вернее, почти что закончились — «неокученной» осталась лишь Екатерина II.

«Грусть-тоска меня съедает»

За четыре года я написала очерки про всех монархов из династии Романовых, кроме Екатерины Великой. Уж слишком сложная и противоречивая натура у этой женщины — не имевшей ни малейших прав на российский престол, но процарствовавшей в итоге 34 года. Ну нет у меня понимания, каким человеком и правителем была ставшая Самодержицей Всероссийской урождённая София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская! Но рано или поздно я и в этом разберусь.

Причём я же не только о 17 царях из 18 написала: у меня есть материалы об императорских жёнах, фаворитах, царских лошадях, кошках и собаках. Я даже о попугаях упоминала.

Вообще-то исторические зарисовки сильно меня выручили: пока я разбиралась в хитросплетениях судьбы очередной монаршей особы, то выпадала из пакостей дней сегодняшних. Согласитесь: обрести островок спокойствия в море нынешней «повышенной турбулентности» — дорогого стоит. Мне вот это удалось, и всё благодаря нашим монархам.

В общем, пришло время найти себе новую серию, которая позволит не обращать внимания на сумасшествие вокруг как минимум полгода. Ну, и про Екатерину Алексеевну всё-таки написать.

А вообще-то жаль: с некоторого момента я стала относиться к Романовым не только как к отвлечённым историческим фигурам, но почти что как к родственникам — со всеми их достоинствами и недостатками. Осознала я случившуюся метаморфозу совсем недавно и очень неожиданно. Случилось это во время очередной уборки в Петропавловском соборе — это тот самый, что на территории Петропавловской крепости, в котором похоронены почти все наши императоры вместе с супругами и детьми.

А дело было так…

Императорская усыпальница

2 января, выходя из собора, мы с подругой в задумчивости притормозили у входа: здесь, под колокольней, в отдельном помещении с дверью, находятся три захоронения, на которые редко кто обращает внимание. А похоронены здесь царевич Алексей Петрович (тот самый опальный сын царя Петра), супруга Алексея Шарлотта Кристина София Брауншвейг-Вольфенбюттельская (та самая — единственная не принявшая православие из великих княгинь и императриц) и царевна Мария Алексеевна (та самая сводная сестра Петра, которая дружила с опальным Алексеем и его матерью Евдокией, за что царь и заточил её в Шлиссельбургскую крепость).

Мысль нас посетила самая что ни есть приземлённая: а чего, собственно, во время уборок мы оградки у всех могил протираем, а сюда даже не заглядываем?

Дежуривший в тот день охранник принял наше торможение за исторический интерес: «Любопытствуете? Хотите кое-что интересное расскажу?.. Мимо нас же постоянно экскурсоводы с группами курсируют. Ну, а мы слушаем, что они там рассказывают. Иногда такое несут… Например, касательно могилы Алексея Петровича: мол, царь Пётр старшего сына ненавидел. Поэтому, когда тот умер, специально его тут, под лестницей, приказал похоронить, чтобы люди, поднимаясь на колокольню, по его надгробию топтались! Представляете?!»

Подруга с удивлением покачала головой, я же лишь приподняла брови: ещё как представляла, ибо наслушалась за свою жиСТь много чего. Например, на территории Петропавловкой крепости как-то услышала из уст одного гида, что, дескать, остров Пётр Заячьим назвал, потому что при высадке на берег ему зайцы массово на ботфорты прыгали. Ох.

Так что и в случае с могилами под колокольней я не усмотрела ничего удивительного: ага — сперва ныряем под лестницу, топчемся от души по надгробным плитам и лишь потом, вспомнив, зачем, собственно, сюда заявились, идём к лестнице. Снова ох.

Дело ещё в том, что здесь не высокие надгробия, как в самом соборе, а надгробные плиты вровень с полом. Это распространённая некогда практика, символизирующая отсылку к фразе «Прах ты, и в прах возвратишься». Уложенная таким образом плита символизирует скромность, бренность человеческого бытия и равенство перед Богом. Считается, что, наступая на неё, человек таким образом замаливает грехи покойного.

Охранник воспринял моё молчание, как знак согласия: «Ага, вот прямо так под лестницей, чтобы топтались! А ничего, что в 1718, когда царевич умер, собор только ещё строился?! И единственное, что на тот момент было частично достроено — это как раз колокольня! Пётр не только своего сына здесь, у стен будущего собора, похоронил: рядом могила супруги Алексея, скончавшейся после родов сына, будущего Петра Второго, тремя годами ранее. И сводная сестра самого Петра — Мария Алексеевна Милославская! (Она скончалась в 1723-м.)

Когда в 1725 г. скончался сам Пётр, гроб с его телом аж 6 (!) лет стоял в деревянной часовне, а вокруг неё возводили каменные стены будущего Петропавловского собора. И когда в 1727 его вдова Екатерина I умерла, её тоже в эту временную деревянную часовню поместили. Погребение их состоялось в 1731 г. А собор достроили лишь в 1733-м…»

Как же я была довольна: мол, вон какая просвещённая у нас тут охрана. Чего, увы, не скажешь о многих гидах.

От себя добавлю: обычай хоронить членов правящей династии в храмах основывается на представлении о божественном происхождении их власти. Во времена Петра I место погребения лиц, принадлежавших к царской фамилии, не было ещё окончательно определено. Царских родственников хоронили в Благовещенской усыпальнице (будущая Александро-Невская лавра). В недостроенном Петропавловском соборе в 1715 г. похоронили двухлетнюю дочь Петра и Екатерины Наталью, а под колокольней — «нашу троицу».

Под стенами будущего собора в 1716-м была ещё похоронена Марфа Матвеевна. Это вдова старшего сводного брата Петра Великого Фëдора Алексеевича. Её могила справа от входа — в Екатерининском пределе.

В 1831 г. Николай I повелел похоронить в соборе своего брата Константина Павловича, который на протяжении 25 дней официально считался императором и Самодержцем Всероссийским Константином I, хотя тот на престол не вступал и не царствовал. С этого времени в соборе стали погребать и других близких родственников императоров.

В усыпальнице были похоронены все императоры и императрицы до Александра III включительно, за исключением умершего в Москве и похороненного в Архангельском соборе Петра II и убитого в Шлиссельбурге в 1764 г. Ивана VI (свергнут, находился в заточении, погребён или в Шлиссельбурге, или Тихвине). В 1998 г. в Екатерининском приделе были преданы земле т.н. «Екатеринбургские останки».

«В северной столице есть лишь два места, куда стекается прилив богомольцев: это Александро-Невская лавра и Петропавловский собор. В Лавру влечёт богомольцев святыня Александра Невского, а в Петропавловский собор — чувство любви к Государям», — говорил в одной из проповедей клирик собора, протоиерей Дмитрий Флоринский (1881).

Но вернёмся под колокольню.

«Родственнички»

Мысль о том, что там находятся три неприбранные могилы — пусть, прямо скажем, и не самых популярных и позитивных представителей рода Романовых, — меня не оставляла несколько месяцев. Они же тоже люди и достойны лежать в ухоженном месте!

Повод, к счастью, вскоре представился: по многолетней традиции прихожане обязательно делают уборку в храме незадолго до Пасхи. Так я и попала к трём могилам.

Пока намывала надгробия и оградку, промелькнула мысль: во всём цивилизованном мире принято, что родственники приходят на могилы своих предков. А все те, кто похоронен и в соборе, и в Великокняжеской усыпальнице [усыпальница некоронованных членов российского императорского дома рядом с Петропавловским собором, — прим. автора] могут «рассчитывать» лишь на смотрительниц музея да на нас, прихожан. Но если первые это делают по долгу службы, то мы — от души (звучит несколько пафосно, но как есть).

Возможно, со стороны подобные мысли несколько смахивают на идеи городской сумасшедшей, но после воображаемого разговора с одним из самых любимых моих императоров — Павлом I — мне не привыкать. Однажды, разглядывая интерьерные акварели Гатчинского дворца кисти Эдуарда Петровича Гау, я задумалась: а узнали ли бы сегодня венценосные обитатели своё жилище? И какими словами можно было бы им объяснить произошедшие изменения?..

Сложив «два и два», я снова подумала: а ведь все эти мои списки оболганных царей, вымышленные разговоры с давно почившим человеком, а теперь вот ещё протирка пыли с монарших оградок есть не что иное, как проявление к этим особам вполне себе человеческого, а не научного интереса. И это нормально — должен же кто-то к ним так относиться.

И, кстати, семьи-то у наших монархов были вполне многодетные. Так, может, о великих князьях и княгинях начать писать?..