Пётр Давыдов: Я знаю, кто уринировал в Нарве!

Советов — прошеных и не очень — давать не люблю. Я вообще антисоветчик. Поэтому ограничусь рекомендацией: ни в коем случае в нынешние весёлые времена не пейте кофе, намереваясь пройти границу с Эстонией. Кофе, как известно, не только бодрит: одним из побочных эффектов его чрезмерного потребления многие совершенно справедливо считают некоторую торопливость, связанную с поисками клозета. Самое неприятное, когда он, клозет, оказывается вовсе closed — вот тут не до смеха.

3 818

До смеха и бодрых улыбок мне было на российской стороне: коварный кофе был вкусен, пограничники, улыбаясь, спокойно поставили свои заветные штампы и смеялись над кем-то только что рассказанным анекдотом, правда, подробности я уточнять не стал — мы с приятелем торопились.

А вот после Наровы стало не до шуток: изменилась сама атмосфера. Очень подозрительные взгляды дяденек и тётенек в форме, какие-то жутко тревожные наклейки на украинском языке, призывающие немедленно сообщить куда нужно (адрес забыл), если вас пытались вербовать российские или белорусские службы безопасности, разузнавая тонкости эстонской обороны, намеренная неторопливость в оформлении документов: «Ждите». По богатому опыту прохождения (или непрохождения) границ знаю, чем всё закончится: ровно тем же, что при попытке проехать к куму в Косово и Метохию, т. е. не пропустят. Надо сказать, что к нему-то, к куму, я и собирался через Эстонию — нынешние цены на билеты из Таллинна много интересней питерских. Действительно, после нескольких моих безуспешных попыток попасть в Косово мы стали встречаться в других частях Сербии, менее оккупированных, как считают сами сербы. Почему бы, спрашивается, не убить двух зайцев: узнать, как дела у нарвского художника Кузи Зверева, заехать в Пюхтицкий монастырь, а затем тихо и мирно продолжить путь? Ха, «почему»!

Ответа (вменяемого) добиться не удалось. Как вы понимаете, «а потому что!» меня не очень устроил. Когда пограничники, даже мимикой напоминающие офицеров Stasi из фильмов, развели нас по разным каморкам «для досмотра», я возопил, вероятно, распугав рыбаков по обе стороны реки: «Больше повторять не буду: сначала предоставьте мне горшок, а потом все эти ваши весёлые формальности! Хватит издеваться — полтора часа здесь терплю. Сейчас Нарова из берегов выйдет. Только чтоб потом без претензий к нехорошим русским».

Претензий на этот счёт не имелось (пока, видимо), и пред светлы очи досмотрщика я предстал с облегчением. Содержание моего рюкзака и чемодана его, похоже, не то чтобы сильно интересовало, поэтому из допросной каморки я вышел примерно через четверть часа, несколько удивлённый — я мог бы рассказать о Сербии да и вообще о своих путешествиях много подробней. Но гораздо больше вопросов в отношении моей подозрительной личности получил мой добрый приятель с эстонским паспортом. Пока он отвечал, я смиренно ждал, под наблюдением читая умную книжку и прикидывая, на какую же маршрутку в Питер я успею, или имеет смысл зайти в Ивангородский кремль, если меня, может быть, отпустят в Россию — ну слишком уж всё похоже на косовские завихрения.

С торжественным видом мне вручили бумагу и объявили, мол, парень, тебе сюда низзя. Пять лет низзя («Почему? — А потому что!»). Мой добрый приятель попытался воспротивиться, мол, что за беспредел, по какому вообще праву, но был отстранён стальной рукой в сторону автомобиля: езжай своей дорогой. Пока. Мда, попрощались.

— Почему вы улыбаетесь? — задаёт мне вопрос человек в форме.

— Да так, — отвечаю, — параллели нашёл. Точно так же меня в Косово встречали.

— Прошу не путать! — возмутился собеседник. — Тут вам не Косово — тут вам Эстония!

— Правда? Большой разницы не вижу: хозяева одни и те же. Ладно, успехов вам. И мира.

Дядька побрёл в свою каморку. Слегка понурый, мне показалось.

Жаль, конечно, что не удалось в этот раз поговорить с Кузей Зверевым, побывать в Пюхтицком монастыре, повидать друзей да и саму Эстонию проведать. Другое дело, что в последнее время я с большой тревогой видел, что та Эстония, старая, добрая и любимая, за свои упорство, культуру, добрый юмор, красивый язык перестаёт быть Эстонией. Нет, территория осталась, но вот страна другая, похоже. Бывали случаи, даже совсем в недавней истории и тоже в Европе. Не хотел бы я, зная Баха, Дюрера, Шиллера или Гриммельсхаузена, оказаться на земле, где они жили, в то время, о котором говорю: земля-то вроде их, но о них и не знают, да и знать не хотят то, о чём писали они свою музыку и книги с картинами. Точно так же и сейчас: не хочу я, зная Таммсааре, Смуула, Луйка, Отса, Веэбера, видеть, что то, что творится на их земле сейчас, не соответствует, как мне кажется, их представлениям о родной стране и народе. Слишком я люблю Эстонию для таких разочарований. Надеюсь, всё поправится, и политические страшилки канут в Лету вместе с самозабвенной глупостью, разделяющей страны и народы. Опять же, бывали случаи в истории — хорошо, если воспользуемся ими.

На российской стороне Наровы пограничники рассказали-таки свой анекдот. Приличный, между прочим. Я им ответил про то, что знаю, кто сегодня «уринировал в Нарве»: «Я этого гада каждый день вижу. В зеркале». Комментариев насобирал выше крыши. Но хоть посмеялись от души.

Мнения из рубрики «Народный трибун» могут не совпадать с позицией редакции. Tribuna.ee не несёт ответственности за достоверность изложенных в статье фактов. Если вы имеете альтернативную точку зрения, то мы будем рады её также опубликовать.

Читайте по теме:

Фейк разоблачён: на памятник Кересу уринировали не украинцы

Комментарии закрыты, но трэкбэки и Pingbacks открыты.

You're currently offline