Киммер: Капитализм с человеческим лицом — почему государство не может быть добрым арбитром

Отличный пример текста «Журналист: у государства больше эмпатии к преступникам, чем к выпускникам основной школы?», где проявляется непонимание того, что же такое государство. Это непонимание регулярно сквозит в общественном мнении.

«Если ребёнок просто старается в школе и стремится вперёд, то в будущем перед ним должны быть открыты все дороги. Однако в странах с капиталистической экономикой неизбежно возникают социальные слои. И задача государства в таком случае — не допустить, чтобы ребёнок расплачивался за все „грехи“ родителей, например, не дай бог, за то, что живёт в сельской местности. Образование должно стать для такого ребёнка возможностью самому стать хозяином своей жизни».

Опустим, что проживание родителей в сельской местности здесь фактически признаётся «грехом». Пусть. Самое интересное в другом: автор сама формулирует почти материалистическое наблюдение: «в странах с капиталистической экономикой неизбежно возникают социальные слои». То есть фактически признаётся, что неравенство — не случайность, не ошибка отдельных чиновников и не недостаток «эмпатии», а закономерный результат самой системы. Но следующий вывод делается уже идеалистический: государство должно просто «не допустить», «дать шанс», «обеспечить лифт», «проявить эмпатию».

Возникает главный вопрос: а почему государство вообще должно системно действовать против логики того строя, который оно обслуживает? Именно это в подобных текстах постоянно выпадает. Государство рассматривается как некий нравственный арбитр, парящий над схваткой, который может по желанию сгладить классовые различия, обеспечить равный старт, компенсировать региональное неравенство, устранить последствия бедности и гарантировать социальные лифты. Это наивно до слёз.

Государство — часть экономической системы. Оно обслуживает интересы этой системы. Невозможно одновременно признавать закономерность капиталистического устройства общества и возмущаться его характерными функциями как досадным отклонением от нормы. В рыночной системе и образование само начинает работать как рынок: престижные гимназии конкурируют, родители конкурируют, дети конкурируют, школы фильтруют, слабые регионы проигрывают сильным, а экзамен становится инструментом распределения.

Автор чувствует последствия этого процесса, но объясняет их плохим менеджментом, «синдромом отличницы», нехваткой эмпатии чиновников и микроменеджментом. То есть личными ошибками людей, а не структурой общества. Отсюда и ощущение «изумительности» текста: человек почти доходит до понимания системной природы проблемы — и в последний момент снова возвращается к надежде на морально более доброе администрирование капитализма. Пока государство рассматривается как сила, способная по моральному желанию отменять последствия капиталистических отношений, причины проблемы неизбежно будут подменяться разговорами о «неправильных чиновниках», «нехватке эмпатии» и «ошибках управления».