Давыдов: О доброй тоске по дому

В притче о блудном сыне, которую читают сегодня в церквах, готовясь к Великому посту, и которая в общем-то всем известна, есть меткие слова, описывающие состояние, настроение этого самого несчастного блудного бродяги, позволившие ему сделать первый шаг к возвращению домой. Слова эти и простые, и жутко сложные: «Придя в себя».

1 398

Т. е. человек, который, во-первых, оскорбил отца да и всю семью, не только покинув их, но и потребовав свою долю наследства (при живом-то отце), во-вторых, промотавший нехилые деньги, заработанные отцом, с эскортницами и прочими весёлыми персонажами, оказавшийся потом, если сравнивать с нашими реалиями, то ли прячущимся от трудовой инспекции и полиции украинским гастарбайтером, то ли нищебродом на подхвате у какого-нибудь зажиточного ирландского фермера, вдруг приходит в себя. Понимает, что ни его физическое состояние, ни тем более душевное и духовное никак не соответствует его прежним надеждам, планам, мечтам о свободе и счастье.

И вот тут-то он и принимает решение вернуться. Вернуться, несмотря на нищету, которую он сам же себе, честно говоря, обеспечил, несмотря на позорище, в которое сам же себя и вогнал. Хорош гусь: устроил coming out, явился чуть не на «Мазерати», с золотой кредиткой, полезными связями, а обернулось всё навозной тачкой, судебными приставами и унизительным одиночеством. Честное слово, многие бы, думаю, спились вусмерть или просто руки на себя наложили. Тут же нет — парень находит в себе силы признать, что, несмотря на откровенный стыд и срам, место ему не в петле или навозе, а всё-таки дома, у оскорблённого им отца. То есть задумался о coming back. И правильно так-то сделал.

Вот это осознание — моё место не в дерьме, а у отца — мне кажется, очень важно для человека, как бы низко он ни рухнул. В хорошем смысле речь здесь идёт о памятовании о человеческом достоинстве. Нет, не в пролетарско-коммунистическом «человек — это звучит гордо» (гордиться парню явно нечем), а в смысле христианском: хоть ты и на самом дне, как Раскольников (или он — как ты?), призвание твоё, мягко говоря, быть повыше немного. Например, в раю — как насчёт этого? И эта подспудная, с трудом осознаваемая, но очень настойчивая тяга к Богу, такая неудобная, мешающая, назойливая, вдруг прорывается в человеке честным желанием быть с Ним, идти в родной дом, который ты, оказывается, как следует и не знал. Что здесь — божественная педагогика? Мол, поживи без рая, прочувствуй, как оно? Или же соблюдение Богом человеческой свободы?

Похоже, это комплекс педагогических мер, применяемых Богом к нам. Как живётся без рая, мы себе не только представляем, но и хорошо, кажется, знаем — у кого нет такой светлой печали, доброй тоски по тому, «что по-настоящему, где всё хорошо и красиво»? Я не об ангелочках и седом дяденьке на облачках, не о яблочках в саду и котиках — я о действительном благе, отсутствие которого нас так мучит. И все наши попытки устроить этакий райский эрзац своими силами, как показывает практика, приводят к кошмару — ГУЛАГу, гильотинам, войнам и т. д. и т. п., какие уж тут яблочки.

Что же касается человеческой свободы, которую мы так здорово ценим, то Бог её ценит гораздо больше, я думаю. Он настолько деликатен с нами, что не осмеливается насильно загнать нас в счастье, которого нам желает — желает, кстати, до собственной, Его, Бога, смерти. Если человек говорит: «Да будет воля Твоя», вот тут Бог принимается за дело всерьёз, и не отвертишься — начинаются такие процедуры, что диву даешься, халявы Христос не признаёт. А бывают случаи, когда Бог говорит человеку: «Что ж, пусть будет твоя воля», и тогда положение блудного сына из притчи мы оцениваем, не отстранённо почитывая Евангелие, а хватаясь за голову и сердце: ё-моё, это ж про меня! Ад — это дверь, которая запирается изнутри, т. е. я сам себя тут запер! И очень хорошо, если мы приходим в себя, понимаем как собственное несовершенство, так и собственное призвание, видим это несоответствие. Иногда, оказывается, полезно всё потерять, чтобы понять, чего тебе действительно не хватает.

Как заканчивается притча, все тоже, кажется, знают: отец, издали высматривая сына-раздолбая, бросается к нему, не даёт даже договорить слова раскаяния, потому что видит в душе сына искренность, видит его отвращение к себе, тоску по «всему нормальному», потребность вырваться из пропасти. Без всяких упреков вводит его обратно в семью и устраивает настоящий праздник, возводя в прежнее сыновнее достоинство. Опыт святых людей показывает: так заканчивается не только притча, но и реальное, действительное обращение к Богу. Очень бы хотелось проверить на себе, конечно. До святых далековато, но уж шибко интересно.

Комментарии закрыты.

Glastrennwände
blumen verschicken Blumenversand
blumen verschicken Blumenversand
Reinigungsservice Reinigungsservice Berlin
küchenrenovierung küchenfronten renovieren küchenfront erneuern