Картина начинается как боевик. Фургону Государственного Банка Франции преграждают дорогу две стоящие поперёк шоссе машины. Перестрелка, кровь, дверь фургона взламывают, чтобы извлечь оттуда бумагу, на которой печатаются банкноты, на дороге остаются пять трупов, в том числе — двух полицейских-охранников. Комиссар полиции Андре Маттеи клянётся найти и покарать преступников…
В фильме будут ещё две сцены со стрельбой, это для любителей экшна: неосмотрительно было бы игнорировать интересы значительной части зрительской аудитории. Но в целом картина — напряжённая и сдержанная психологическая драма, история тихого поляка, которого Вторая мировая война закинула во Францию. Чеслав Ян Боярский (французы произносили его фамилию «Божарски») был замечательно одарённым инженером-изобретателем, но талант не нашёл применения, общество отвергло его — и он нашёл другой путь.
Артистичные натуры
«Детективы и воры одинаковы. Хоть они и разные, как небо и земля, но, присмотревшись внимательно, заметишь, что оба — наглые товарищи, у которых любопытство — ключ, с помощью которого они открывают то, что другие желают спрятать от чужих глаз».
Аниме «Детектив Конан».
Фильм Жана-Поля Саломе — не байопик, хотя Чеслав Ян Боярский — реальная фигура. Он родился в 1912 году в Польше, во время Второй мировой войны попал в плен, каким-то образом бежал; во Франции изготовлял поддельные документы для нелегально, как и он, оказавшихся там соотечественников.
По фильму — его услугами также пользовалась мафия; уже после войны босс преступной группировки, некто Скола, привлёк Боярского к производству фальшивых банкнот. Полиция совершила налёт на нелегальный «монетный двор»; в живых остался только Боярский, матрицы, с которых печатались деньги, он унёс с собой — и решил работать в одиночку. Только на себя.
Так как (во всяком случае, в этом уверяют нас создатели картины) когда-нибудь преступник непременно совершит ошибку, которая станет для него роковой, Боярский после 13 лет успешной деятельности был арестован, согласился сотрудничать со следствием, оно тянулось больше двух лет, был проведён и заснят на пленку следственный эксперимент: арестованный под наблюдением полиции демонстрирует технологию своего занятия — эти подлинные кадры вошли в фильм Саломе. Суд дал преступнику 20 лет — а дальше в биографии выдающегося фальшивомонетчика следуют странные расхождения. Одни источники утверждают, что в тюрьме он через полтора года умер от туберкулёза. Другие — что после 13 лет отсидки был освобождён, к преступной деятельности не вернулся и умер в бедности на 91-м году жизни. Фильм верит во вторую версию.
Если попробовать всмотреться в то, как сделана картина, можно убедиться, что Жан-Поль Саломе верен традициям французской классики. Как и в «Отверженных» Виктора Гюго, действие фильма держится на отношениях Преследуемого (у Гюго — бывший каторжник Жан Вальжан, у Саломе — Боярский) и Преследователя (у Гюго — инспектор полиции Жавер, у Саломе — комиссар Маттеи). Между ними существует связь, только ещё более сложная, чем в романе: Маттеи не знает, кого именно он преследует, Боярский знает, кто его ищет, и однажды вечером звонит по телефону Маттеи, чтобы поговорить с ним по душам. (Другая их встреча происходит в гостинице в Виши; оба приехали по делам: преступник — за «сырьём» для банкнот, полицейский — чтобы поймать преступника. Они не узнают друг друга, но в ходе беседы в баре начинают испытывать взаимную симпатию.)
Между Боярским (Реда Катеб) и Маттеи (Бастьен Буйон) есть парадоксальное сходство: оба — артистичные натуры, оба художники своего дела. Художник фальсифицирования (герой Катеба с гордостью заявляет, что его банкноты даже лучше выпущенных Банком Франции, хотя изготовлены кустарным способом и напечатаны на смеси бумаги для самокруток и кальки). И художник сыска. Для первого самоцелью становится переиграть банк, подделать все степени защиты, которые имеются у настоящих купюр. Для второго — дело чести поймать фальсификатора, доказать ему, что на всякое действие найдётся эффективное противодействие. Боярский даже настолько художник, что в своём шедевре, подделке новой 100-франковой банкноты с портретом молодого Бонапарта, старается сделать лицо Бонапарта чуть выразительнее, чем в оригинале, и оставляет в уголке почти незаметный след своего «вмешательства» — вместо сигнатуры. И посылает своего «Бонапарта» комиссару с припиской: «Не правда ли, мой — лучше?».
Оба актёра ведут свои роли так, что зритель начинает симпатизировать обоим. Разумеется, я не хочу сказать, что зритель безоговорочно на стороне фальшивомонетчика, но картина задумана так, что мы сострадаем Боярскому и сожалеем о том, что он стал на преступный путь. Но сочувствуем и комиссару, которого — за излишнюю самостоятельность и прямоту — явно недолюбливает начальство.
Отверженный гений
«Какое роковое применение получает здесь ум».
Оноре де Бальзак. «Утраченные иллюзии».
Но как герой картины дошёл до жизни такой?
В своих честных изобретениях он никогда не был беспочвенным фантазёром. Напротив, всё, что он смастерил: кофемашина, соединённая с будильником, чтобы начать работать, когда владелец проснулся; шариковая ручка, электробритва — вполне практичные и полезные в быту вещи.
Только всюду, куда он приходил со своими проектами, нарывался на отказ. Владелец фирмы, производящей авторучки и чернила для них, отверг изобретение из-за коммерческой невыгодности: ведь тогда продажа чернил снизится. В патентном бюро чиновник с презрением отнёсся к просителю-поляку: сперва, мол, научитесь грамотно писать по-французски, а уж потом посмотрим, иметь ли с вами дело.
Выходит, законы рынка и ксенофобия виноваты?
Не только они. Хотя тема ксенофобии проходит через картину если не на первом плане, то, во всяком случае, заметно.
А ещё бедность, проклятая бедность. Боярский счастлив в семье, его Сюзанна (Сара Жиродо) — жена, о которой можно только мечтать. Верная, любящая, понимающая мужа и убеждённая в его незаурядности. У них дочка, потом будет ещё и сын. Но жить приходится на иждивении родителей Сюзанны, тесть считает изобретательскую деятельность Яна блажью, хочет устроить его на незначительную должность в своей фирме, а тёща обладает вроде бы невинной, но невыносимой привычкой кичиться богатством и, возможно, сама того не понимая, заставлять Яна и Сюзанну стыдиться своей бедности.
Артист Реда Катеб внешне не очень похож на своего героя: Боярский был росточком всего в 1 метр 58 сантиметров, а в Катебе не меньше метра восьмидесяти, и усов, судя по фотографии в досье, настоящий Чеслав Ян не носил. (Эти усы отложили такой глубокий след в сознании одного незадачливого рецензента, что тот всё время сбивался в своей статейке на другого Боярского, Михаила — и уверял, что герой французского фильма в отличие от российского Боярского, в шляпе не ходит — хотя на улице появлялся в шляпе, в 1950-е годы мужчины редко ходили без головного убора. Тот рецензент ещё и не понял, откуда взялись документальные кадры Боярского за изготовлением фальшивых денег. Из следственного эксперимента!)
При внешней непохожести — и при всех отступлениях фильма от реальной биографии Чеслава Яна — Реда Катеб создаёт абсолютно достоверный характер маленького человека, в котором обстоятельства затоптали большого художника, но не убили вовсе, а просто исказили волю и талант, направили гибельную, дорогу. И он охотно свернул туда: талант может стать путеводной звездой, а может и проклятием.
Оборотная сторона сюжета
«МЭККИ-НОЖ: Ограбление банка — невинная шалость по сравнению с основанием банка».
Бертольт Брехт. «Трёхгрошовая опера».
Подделка банкнот — тоже ограбление банка. Но какие у неё последствия?
До сих пор во всём мире подделывается денег в долларовом исчислении на 4–6 миллиарда в год. Однако ущерб несут не банки, а простые люди, в руки которых попадают эти бумажки. Как правило: пожилые, рассеянные, со слабым зрением. Т. е. социально менее защищённые. (В наше время фальшивомонетчики рассчитывают именно на таких «клиентов». Подделывают преимущественно ходкие купюры в 20 и 50 евро: подделывать «десятки» и «пятёрки» не рентабельно. Очень редко подделывались купюры в 200 и 500 евро (500 евро нынче изъяты из обращения): много степеней защиты, да и тех, кто принимает такие деньги, провести очень трудно.)
В фильме Ян Чеслав первой подделанной им купюрой в 1000 франков расплачивается в магазине за курицу. Получает сдачу 700 франков. Курица — к рождественскому ужину; наконец-то семья позволит себе праздник за собственные деньги. Благодаря заботливому отцу. Трогательно, да?
Но подумайте о продавщице. Если убыток обнаружится, то хозяин вычтет деньги из её зарплаты.
Боярский думал, что играет в азартную игру с государством. Но это не так. Игру на самом деле он вёл с комиссаром полиции: в фильме — Маттеи, в действительности комиссара звали Эмиль Бенаму. А проигравшими были те, кому достались фальшивые купюры. Суммарный ущерб от его деятельности оценивался в 3,6 млн новых франков. Подсчитано, что с учётом того, насколько обесценились деньги за 60 лет, покупная способность похищенного им из казны за 13 лет равна примерно 80 млн евро. Или около 5,5 млн евро в год. Для государственного банка это комариный укус. А для честных людей, к которым попали в руки эти купюры?
Так что, жалея экранного Боярского, не забудьте пожалеть реальных жертв мошенничеств. Нынешних. В наше время фальшивомонетчики, эта элита преступного мира, не на виду. Зато как много людей стали жертвами телефонных мошенников! Причём к этим мерзавцам наш суд отнёсся куда нежнее, чем французский — к Боярскому. Главарь этой сети, создавший сеть колл-центров в Украине, через которые велись аферы, Артур Ермолаев получил 5 лет лишения свободы и уже отбыл четыре месяца и 26 дней. Оставшийся срок (четыре года, семь месяцев и четыре дня) назначен условно с пятилетним испытательным периодом. Наказание не будет приведено в исполнение, если за это время Ермолаев не совершит нового преступления и не нарушит запрет на въезд. Под стражей он находился с 4 декабря прошлого года.
В качестве дополнительного наказания Ермолаева выслали из Эстонии и запретили ему въезд в страну на десять лет, что является максимальной мерой для такого вида наказания. Воистину негодяй может, вслед за персонажем «Кавказской пленницы», воскликнуть: «Да здравствует ваш суд, самый гуманный суд в мире!»
В фильме Жана-Поля Саломе Боярский наказан не только судом, но и собственной двойной жизнью. Сюзанна, узнав о его деятельности, мучается, требует прекратить, Боярский никого не пускает в дом, отношения с семьей становятся всё слабее, Сюзанна подаёт на развод.
Картина Жана-Поля Саломе демонстрирует свойственные французскому кинематографу изысканность и изящество киноязыка, глубокую прорисовку характеров, причём видны и обстоятельства, формирующие характер, и то, как под их давлением человек (герой фильма) меняется, его бросает, как маятник, то туда, то сюда, ему хочется быть невозмутимым, чувствующим свою значительность, буржуа, но страх давит, двойная жизнь становится невыносимой.
Режиссёр тоже строит композицию по принципу маятника. Игра с жанрами: начинается как боевик, потом — любовная история на фоне послевоенной разрухи, потом — психологическая драма и классический, построенный не на стрельбе, а на поединке интеллектов, детектив. В арсенал выразительных средств входит и такой приём, как незавершённость эпизодов — авторы фильма верят, что зритель способен додумать недосказанное ими. Наконец, окаймляющая сюжет история с кофемашиной. В начале романа с Сюзанной Ян показывает ей своё изобретение — кофемашину, включающуюся, когда хозяин проснётся. Ближе к финалу Боярский с сыном конструируют новый кофейный аппарат… И чашка кофе из этого аппарата, упав и пролившись на пол, выдаёт полиции тайную мастерскую Чеслава Яна…
А поддельные «Бонапарты» до сих пор красуются на выставках и продаются с аукционов.
Читайте по теме: