Стальнухин: Работать бесплатно ради чужой политической игры?

Дорогие нарвитяне,

в последние недели вокруг моего имени, вокруг работы председателя городского собрания и вокруг так называемого «депутатского вознаграждения» подняли такой шум, будто речь идёт не о бухгалтерской и правовой ситуации, возникшей из-за политического тупика, а о дешёвом детективе с тайниками, чемоданами наличных, зловещей музыкой и обязательным криком «всё пропало» в конце серии. Любители дешёвого жанра, как известно, всегда живут надеждой, что реальность подыграет их фантазии.

На деле всё куда скучнее для любителей сенсаций и куда понятнее для всех нормальных людей. С декабря 2025 года я работаю председателем городского собрания, мой заместитель тоже работает, обязанности исполняются ежедневно, заседания готовятся и проводятся, документы подписываются, люди принимаются, а вопросы города решаются независимо от того, хочется кому-то устроить ещё одну политическую сцену или нет.

О чём на самом деле идёт спор

Попробую объяснить всё по-человечески, без тумана, без шаманских заклятий и без той важной физиономии, с которой некоторые политики обычно произносят слово «прокуратура», словно уже одним этим словом можно заменить аргументы.

Ситуация была и остаётся простой. Председатель городского собрания и заместитель председателя избираются решением самого городского собрания. Их специальное должностное вознаграждение тоже должно быть утверждено отдельным решением городского собрания. Такое решение несколько раз выносилось на голосование. И каждый раз оппозиция его блокировала. Не потому, что работа не выполнялась. Не потому, что должностей не существовало. Не потому, что у города вдруг исчезла потребность в председателе и заместителе. А потому, что при раскладе голосов (16 к 15) ей было удобно держать вопрос в подвешенном состоянии.

И вот здесь начинается самое важное. Те же самые люди прекрасно понимали: с декабря 2025 года председатель и заместитель председателя работают. Работают не в теории, не в газетной колонке и не в чьём-то воспалённом воображении, а в реальной городской жизни. Но, блокируя решение о должностном вознаграждении, они теперь делают вид, будто из-за их же голосования эта работа должна была превратиться в бесплатную повинность. Скажу откровенно: это уже не политика, а какой-то странный бытовой театр. Сначала самому подпереть дверь стулом, потом перекрыть свет в коридоре, а затем с искренним видом удивляться, почему стало вдруг неудобно ходить.

Почему мне выплачивалось депутатское вознаграждение

Поговорим о главном. Меня избрали председателем, но от этого я не перестал быть депутатом. Это важная и очень простая мысль, которую почему-то приходится разъяснять взрослым людям с депутатскими мандатами. Председатель городского собрания – это не человек, выписанный из другого измерения. Это депутат, которого избрали исполнять дополнительные обязанности и нести дополнительную ответственность.

Специальное должностное вознаграждение председателю должно быть установлено отдельным решением. Такого решения не было, потому что его блокировали. Но статус депутата никуда не делся. Работа депутата тоже никуда не делась. Именно поэтому мне выплачивалось обычное депутатское вознаграждение – не тайно, не «по серой схеме», не через какую-то хитроумную лазейку, а открыто, в том же порядке, в каком оно выплачивалось депутатам в этом созыве.

Если говорить совсем просто, логика была такой. Пока городское собрание не приняло отдельное решение о специальной оплате председателя, мне выплачивалось базовое депутатское вознаграждение как депутату. Если бы такое решение позже было принято, была бы произведена доплата до утверждённого размера. Если же оппозиция продолжает блокировать это решение, из этого никак не следует, что председатель и заместитель должны работать бесплатно. Мы всё-таки говорим о городском самоуправлении, а не о системе, где взрослые люди должны работать «на энтузиазме», пока кто-то использует голосование как гаечный ключ для политического шантажа.

Именно этот путь и был выбран как самый осторожный, самый прозрачный, самый разумный и честный, до тех пор, пока политический тупик не будет снят. Никто не назначал себе зарплату сам. Никто не подменял решение городского собрания. Никто не оформлял тайных распоряжений. Выплачивалась не специальная председательская сумма, а обычное депутатское вознаграждение – как минимальный, понятный и честный вариант до тех пор, пока политический тупик не будет разрешён.

Что было бы «правильным» по версии моих оппонентов

Здесь каждому нарвитянину полезно задать себе очень простой вопрос. Какой именно вариант поведения оппозиция сегодня пытается объявить единственно законным и нравственным?

Вариант первый: председатель работает, проводит заседания, отвечает за организацию работы городского собрания, несёт ответственность, но не получает вообще ничего, потому что оппозиции тактически выгодно не давать голосов. То есть политическое меньшинство или половина состава своим упрямством получает право решать, кто в городе обязан работать бесплатно. Если довести такую логику до конца, завтра можно будет объявить, что любой неудобный для кого-то руководитель должен работать «из принципа», просто потому что на голосовании удобно держать фигу в кармане. Красиво? Нет. Разумно? Тоже нет. Добросовестно? Тем более нет.

Вариант второй: пока специальное решение блокируется, человеку выплачивается хотя бы обычное депутатское вознаграждение, потому что он остаётся депутатом и продолжает нести депутатские обязанности наряду с обязанностями председателя. Вот этот вариант и был применён. И я убеждён, что с точки зрения здравого смысла, элементарной справедливости и нормального понимания работы местной власти он выглядит единственно разумным.

Можно, конечно, важно заявить: «В положении написано так, а не иначе». Но право и управление городом – это не конкурс по механическому чтению слов по слогам, без понимания смысла ситуации. Если люди сами создают положение, в котором руководству города либо предлагают работать бесплатно, либо вынуждают применять открытый и временный базовый механизм выплат, а потом сами же бегут говорить о «преступлении», то это уже выглядит не как забота о законе, а как недобросовестная политическая технология.

Почему разговоры о «преступном пути» – это спекуляция

Когда человек действительно хочет что-то скрыть или присвоить, он обычно не делает этого через официальный, прозрачный и легко проверяемый механизм. Условный вор не любит банковское перечисление, ведомость и бухгалтерский след. Он не оставляет за собой обычные ведомости и не работает в рамках понятной системы выплат, которую месяцами видят все.

Поэтому рассказы о том, будто я «преступным путём» получал какое-то вознаграждение, оставлю на совести тех, кто сначала блокировал специальное решение, а потом решил придать собственной тактике героический вид борьбы за законность. По моему убеждению, в этих действиях усматривается прежде всего недобросовестность: люди прекрасно понимали реальную ситуацию, прекрасно понимали, что работа ведётся, и прекрасно понимали, почему применяется обычное депутатское вознаграждение. Но им понадобился не правовой ответ, а политический шум.

Я не боюсь проверки, потому что мне скрывать нечего. Я не обходил решение городского собрания, не подменял его собственной волей и не превращал должность председателя в инструмент личной наживы. Напротив: в условиях, когда специальное решение блокировалось, применялся самый очевидный и минимальный режим выплат. Можно спорить о толковании, но превращать такой спор в уголовную декорацию – это уже, мягко говоря, слишком.

Почему я обратился в КаПо

Теперь о второй части этой истории. Я действительно обратился в КаПо, потому что, по моему убеждению, вопрос о моей зарплате пытались увязать с использованием мною полномочий председателя городского собрания. Для меня это уже не обычный политический торг, к которому у нас некоторые, кажется, привыкли как к плохой погоде. Для меня это выглядит как ситуация, в которой человеку фактически дают понять: если ты воспользуешься своей должностью так, как нужно нам, то мы, в свою очередь, решим твой вопрос с оплатой. Это выглядит как попытка превратить должность председателя в лавку обмена: ты нам нужный результат – мы тебе нужное голосование.

Именно поэтому я посчитал необходимым обратиться в правоохранительные органы.

Скажу прямо: должность председателя – не ярмарочный прилавок, где можно сторговаться о цене. Полномочия председателя – не жетоны в игровом автомате, которые можно обменять на удобный для кого-то политический результат. Именно поэтому я отказался и именно поэтому обратился в правоохранительные органы. Я считаю, что, если такие предложения прозвучали, их должны оценивать не политические комментаторы в социальных сетях, а компетентные органы.

Самое поразительное в этой истории очень просто. Одни и те же люди, с одной стороны, изображают моральный ужас из-за обычного депутатского вознаграждения. А с другой стороны, совершенно спокойно допускают, что вопрос зарплаты председателя можно использовать как разменную монету в борьбе за власть. Это уже не двойные стандарты. Это тот редкий политический аттракцион, где одни и те же люди одновременно играют и пожарных, и поджигателей.

О моём заместителе и о честной работе

То же самое касается моего заместителя. С декабря 2025 года заместитель председателя не существовал на бумаге как декоративная фигура. Работа велась реально. И когда сегодня кто-то пытается изобразить, будто люди сидели сложа руки и одновременно что-то себе «начисляли», это выглядит как попытка убедить зрителя, что спектакль шёл без актёров, но аплодисменты почему-то всё равно были настоящими.

Я считаю, что в нормальной городской политике спорят о бюджете, школах, дорогах, социальных вопросах и развитии Нарвы. Но когда вместо этого в центр ставится схема «сначала сами заблокируем решение, потом возмутимся последствиями собственной блокировки, а затем начнём изображать борьбу за закон», возникает закономерный вопрос: это борьба за право или обычная охота за громким заголовком и быстрым политическим эффектом?

Почему я решил обратиться к вам напрямую

Я обращаюсь к вам, нарвитяне, потому что в какой-то момент политическая риторика начинает жить своей отдельной жизнью: шумной, нервной и такой густой, что за ней порой уже не видно ни фактов, ни здравого смысла. В ней легко потерять главное. А главное здесь очень просто формулируется.

Я работал и работаю председателем городского собрания. Я не перестал быть депутатом. Специальное решение о должностном вознаграждении оппозиция блокировала. До тех пор, пока такое решение не принято, мне выплачивалось обычное депутатское вознаграждение как депутату. Если бы специальное решение было принято, разница была бы доначислена до утверждённого размера. Если решение не принято, это не означает, что человек обязан работать бесплатно.

Вот и вся суть. Всё остальное – попытка заговорить главное, как фокусник заговаривает публику, пока свободной рукой прячет настоящий смысл происходящего.

Вместо послесловия

Нарва заслуживает честного разговора, а не политического лицемерия. Я готов отвечать за свои решения, за свою работу и за каждое своё слово. Но я не готов делать вид, будто очевидная и разумная логика временной выплаты обычного депутатского вознаграждения вдруг превращается в криминальный роман только потому, что кому-то очень хочется сыграть очередную сцену перед публикой.

Пусть каждый, кто читает эти строки, задаст себе всего один вопрос: если человек работает, остаётся депутатом, а специальное решение о его должностной оплате политически блокируется, что в такой ситуации честнее и разумнее – платить ему хотя бы обычное депутатское вознаграждение или требовать бесплатной работы ради чужой политической игры?

Для меня ответ очевиден. И, думаю, для любого человека, который ещё не разучился отличать здравый смысл от политической мишуры, – тоже.