«Год райской жизни», или Пешка назад не ходит

Известный журналист, кинодокументалист, писатель, в своё время шеф-редактор популярного еженедельника «МЭ-Суббота» Элла АГРАНОВСКАЯ не может не писать, не снимать фильмы, не задавать вопросы и не получать на них ответы, а во времена пандемии выпустила и новую книгу — зачитаешься. Интервью с Аграновской подготовила её коллега по журналистскому цеху, автор портала Tribuna.ee Ирина БУТЯЕВА.

1 107

Я не ставлю цели сказать красиво — я говорю правдиво. Писать для Эллы Аграновской — как дышать. Фильмы* же она снимает вместе с мужем: Николай Шарубин — профессиональный кинооператор. Их последний на сегодняшний день фильм — о российско-эстонском скульпторе Амандусе Адамсоне, напомню, авторе нашей «Русалки»  и Памятника затопленным кораблям в Севастополе.

Накануне объявления пандемии Элла и Николай поехали в Санкт-Петербург. Едва успели завершить съёмки — граница захлопнулась, наступило время безвременья. Безвременье для человека творческого — кромешный ад и прямой путь к депрессии. Элла взялась за книгу, в которой причудливым узором (и вполне логично) переплелись далёкое прошлое, наша сравнительно недавняя история и день сегодняшний, который уже тоже чуть-чуть прошлое. Осенью в Русском театре Эстонии состоялась премьера фильма «Амандус Адамсон. Времена жизни» (скоро его покажет телеканал ETV+) и презентация книги «Год райской жизни».

Памятник «Русалка». Фото Родиона Денисова

 

«Год райской жизни» я прочла одномоментно. Элла обладает только ей присущим стилем — зачитаешься. Она пишет живо, ярко, с юмором. У неё есть особый талант — переплетать параллельные линии, которые, согласно геометрии, не пересекаются. В забавных и трогательных воспоминаниях главной героини — известной журналистки Лики Зарницкой — не просто оживает история нашей бывшей большой страны: автор смотрит на неё из дня сегодняшнего, органично сплетая значимые события, частные эпизоды и абсурдные ситуации.

Вы узнаете, как жила редакция популярной русской газеты в Эстонии и почему газета скончалась на 59-м году безбедной жизни; окунётесь в историю Российской империи и совершите невозможное, установив надгробие на могиле реформатора русской армии, последнего генерал-фельдмаршала Дмитрия Алексеевича Милютина — не на каком-то захолустном погосте, а на Новодевичьем кладбище; встретитесь с великим прорицателем Вольфом Мессингом и убедитесь в том, что он действительно читал мысли; возьмёте интервью у первого мэра Ленинграда и в поисках заветного ключа от мэрского кабинета окажетесь под столом вместе с его помощником…  Да-да, вы не ошиблись, тем самым!

Да с кем вы только не познакомитесь в книге Эллы Аграновской «Год счастливой жизни», когда её прочитаете!

Дружеское застолье. Владимир Поляков, Элла Аграновская, Александр Данилевский (справа на заднем плане), Владимир Барсегян. Фото Вл. Полякова

 

— Я не писатель, в подлинном, а не в буквальном смысле этого слова, — отвечает Элла на вопрос, в каком жанре написана книга. — Романы не пишу, дамские — тем более. Над тем, в каком жанре работаю, не думала. Всё-таки жанр романа подразумевает наличие необузданной фантазии, я им не обладаю. Могу раскрасить события, могу заострить характеры, жонглировать названиями брендов, которые мне до лампочки, но надо одеть персонажа в умопомрачительный наряд (автомобили самых разных марок — просто герои книги), могу придать тексту ироничный оттенок, но выдумать от и до — это ни разу не моё.

— Как же не твоё? А четыре мужа в анамнезе — это ли не женская история?

— Вот и ты туда же! Коля как-то возмутился: «Зачем ты рассказываешь по телевизору, что у тебя было четыре мужа? Люди интересуются подробностями, а я о четвёртом понятия не имею. Ты бы меня просветила на предмет своего богатого прошлого».

— Просветила?

— Отмахнулась. Сказала, считай, что сочинила. У меня были замечательные мужья, но, во-первых, я даже сама не выдерживаю конкуренции со своей работой, во-вторых, жизнь длиннее одной любви. Кстати, хорошее название будущей книги. Если её напишу, конечно. С нынешним мужем повезло…

— Поэтому ты обозвала его Кроликом? Погоди, сейчас процитирую:

« — Вот только не плачь, — с трудом сдерживает раздражение Толя. Известности тебе надолго хватит, на рынке ещё минимум год будут узнавать.

Оно мне надо! К тому же я не хожу на рынок, и он об этом прекрасно осведомлён. Рынок в нашей семье регулярно посещает Толя, говорит, что с целью покупки продуктов. Ага, щас! Он покупает капусту, его домашнее прозвище — Кролик. На самом деле Толя высокий и стройный, вылитая статуя Давида во Флоренции, только стрижка короче и античная нагота прикрыта. Словом, кролик из него никакой, но капусту простить не могу. Я капусту не ем, не принципиально, просто не люблю. Капуста лежит в холодильнике, пока не почернеет, тогда я её выбрасываю, Толя покупает новую. Круговорот капусты в доме…».

Действительно его домашнее прозвище — Кролик?

— Нет, конечно. Был крайне недоволен, сказал, что опозорила его на весь город. Потом успокоился, он незлопамятный.

— Поэтому с ним повезло?

— Не только. Он, как и я, постоянно в работе — нет почвы для разногласий. Если занят, а в холодильнике пусто, можно, конечно, намекнуть, где находится продуктовый магазин, но бессмысленно — не услышит.

— Вы с Николаем сделали много прекрасных фильмов, почему идея книги выросла именно из истории жизни Амандуса Адамсона, а не из какой-то иной?

— Потому что наслоились сильные переживания. Но последовательность была другая. Сначала закрыли телевизионный проект, в котором я с огромным удовольствием участвовала: у нас была потрясающая команда, к нам в студию приходили необыкновенные гости, нас смотрели телезрители. Три сезона! А потом передачу прихлопнули — было ощущение дичайшей несправедливости. Страшно переживала, пока не поняла: надо обязательно рассказать эту историю, но весело, иначе она получится злобной, стало быть, скучной. Попутно мы снимали фильм об Амандусе Адамсоне. Поехали в Петербург, сняли скульптуры на Доме книги, художественное оформление Троицкого моста, не буду всё перечислять. Но без Русского музея было не обойтись: в залах 14 и 15 — уникальные барельефы работы Адамсона. Надо было получить разрешение на съёмку. Проблема нарисовалась буквально на пустом месте, имя ей — бюрократия. И вот тут я по-настоящему озверела.

— Но в фильме есть эти барельефы.

— Конечно, есть! Я впала в ярость, а она сама знаешь какой силой обладает. Подобная история была с маской Шекспира в Дармштадском замке, когда мы снимали фильм «Шекспир против Шекспира». В Германии тоже неслабые бюрократы, но по сравнению с Россией — сущие дети. Правда, потом нам разрешили съёмку в Русском музее, точнее, пообещали, если правильно оформим заявку, тут надо поставить смайлик. Но мы уже сняли барельефы втихаря.

В Русском музее на съёмках фильма «Амандус Адамсон. Времена жизни» (12 марта 2020 года). Фото из личного архива Эллы Аграновской

 

— Мобильным телефоном?

— Нет, профессиональной камерой. Вообще, я человек довольно инертный, и у меня ноль честолюбия. Но если что-то задумала — должна осуществить. Когда-то решила уехать из Петербурга, хотя перспективы были радужные, — уехала. Сначала к родителям в Брест, потом к мужу в Москву — там всё было «классно», моё бегство никто не понял, кроме подруги-однокурсницы — она и позвала меня в Таллинн. Я, говорит, ваши русские газеты не знаю, пошли в киоск — сама выберешь. Выбрала «Молодёжку» — и никогда не пожалела. Карьера в газете складывалась безо всякого моего участия — я хотела писать свои бесконечные интервью. Но время великих артистов и великих людей, условно говоря, Смоктуновского и Леонова, закончилось, благо успела написать хорошую книжку — «Плаха для стрекозы, или С нескрываемым обожанием». Косяком пошли «звёзды», надоели до тошноты — покончила с этим делом враз. Решила снимать кино — начала снимать. Коля меня постоянно пилит за длинные предложения в авторском тексте: «Забудь о своих причастиях и деепричастиях». Фыркаю и стою насмерть. Но в картинку не лезу. А когда ругаемся (кстати, довольно часто) на предмет сюжетной композиции, как правило, сдаюсь: «Ладно, тебе виднее, всё-таки за спиной большая школа — ВГИК, «Таллинфильм», а у меня — только ты».

— Хотела бы вернуться в молодость?

— Я никуда не хочу вернуться, Петербург не в счёт, он связан с работой. Папа мне говорил: «Ты как пешка — назад не ходишь». Эту тему обыгрываю в ироничном ключе, да и вообще — в книге много презанятных эпизодов, ты читала, знаешь.

— А самоиронии даже с избытком.

— Когда пишешь от первого лица — иначе нельзя. По-моему, только глупые люди относятся к себе с большим почтением.

— У персонажей книги вымышленные имена, включая главную героиню. Но всё легко угадываются.

— А вот это не моё дело (улыбается). В самом начале сказано: «Если читателю показалось, что он узнаёт персонажей или описанные события, это случайное совпадение. Всё в этой книге — вымысел автора. Достоверны только неопровержимые исторические факты». Пусть читатель сам решит, какие именно факты считать достоверными и неопровержимыми.

P.S. Книжные магазины сейчас закрыты, но «Год райской жизни» можно приобрести в кассе Русского театра, или напрямую написать автору.

* Книги: «Плаха для стрекозы, или С нескрываемым обожанием», «Эстонская миссия русской княгини», «Тарковский. Пересечения», «Последний генерал-фельдмаршал. Жизнь и судьба графа Д. А. Милютина», «Дом на площади V», «Год райской жизни».

Фильмы: «В ожидании жизни», «Соузницы», «Мёртвое море — живая вода», «Роман Виктюк. Гениальный хулиган», «Шекспир против Шекспира», «Вы ещё будете мной гордиться. Довлатов», «Две жизни, одна судьба», «Тарковский. Пересечения», «Тарковский. Послесловие», «Тарковский. Эстонский сюжет», «Неизвестный Тарковский», «Эстонская миссия русской княгини», «Последний генерал-фельдмаршал», «Амандус Адамсон. Времена жизни».

Читайте по теме литературы:

О пярнуском периоде советского поэта-фронтовика написали книгу

Ядерная война между Эстонией и… Россией — в Таллинне пройдёт презентация новой книги

Комментарии закрыты, но трэкбэки и Pingbacks открыты.

You're currently offline