Воскресный антидепрессант Любиной: Побег из Сбербанка

О том, почему надо уметь вовремя увольняться, чем плох и хорош Сбер и как в реальной жизни противостоять дьяволу, который носит Prada, пишет автор портала Tribuna.ee Татьяна ЛЮБИНА.

1 929

В разговоре с новыми знакомыми рано или поздно заходит речь о профессиональной деятельности. Когда доходит очередь рассказывать мне, отвечаю, что пишу лишь последние два года, а до этого всю жизнь проработала в Сбербанке. Собеседник удивляется и обязательно задаёт вопрос: почему Вы ушли? Людям, не работавшим в банке, сложно представить, как можно по доброй воле уволиться из крупнейшего банка страны. Причины возникновения подобного вопроса я не уточняю. Но чем больше времени проходит с того легендарного дня, когда я навсегда покинула стены банка и забрала трудовую книжку, тем чётче понимаю, что пора рассказать, что произошло:

  • Появится возможность не рассказывать по десять раз одну и ту же историю, всегда можно с улыбкой скинуть ссылку на материал.
  • Возможно, что кому-то пригодится мой опыт перехода к новой жизни. И будет чуть менее страшно, чем было тогда мне.
  • Мой уход — 100%-е доказательство того, что «свято место пусто не бывает».

Страх при принятии ответственного решения — это нормально. Главное, не дать ему тебя поглотить. Сразу оговорюсь: принятие решения об увольнении было долгим и мучительным. Я «созрела» окончательно тогда, когда в банке у меня в третий раз создалась ситуация, не совместимая с продолжением работы. Трижды осенью с интервалом год-два случалось нечто, на 90% схожее с прошлым разом. Если первые два раза я просто переводилась в другое подразделение, то на третий раз решила: пора!

Фото Георгия Солодко

 

Теперь по порядку. Я пришла в Сбербанк после окончания института. Тогда это был Финансово-экономический институт им. Вознесенского. Трудовая деятельность в банке заняла лет этак двадцать. В отличие от многих коллег за эти годы я не сидела на одном участке работы. Благо на тот момент банк представлял собой механизм с полноценным функционалом, сосредоточенным в одном месте. Решить вопрос и сотрудник, и клиент могли, просто придя в банк и поговорив с живым человеком. Без затяжных дозвонов, переписок с ботом и формальным ответом на запрос, который и обсудить-то не с кем, потому что ответ писался где-то за Уралом неизвестным респондентом. Страшное слово «централизация» ещё в воздухе не витало. Все эти годы за небольшим исключением я работала на руководящих должностях.

Я участвовала в формировании бизнес-плана банка, оптимизировала численность, меняла структуру, объединяла отделения, открывала и закрывала офисы. Внедряла новые форматы обслуживания клиентов, оснащала офисы мебелью, вешала вывески. Чего я не смогла вынести, так это «избавления от излишков площадей». Другими словами — это раздача помещений и зданий, которые до этого банк десятилетиями приобретал…

После увольнения для восстановления собственной изрядно потрёпанной самооценки по совету приятельницы-рекрутёра я попыталась записать, что умею. На третьей странице перечислений у меня случился шок. Одних только открытых мною офисов банка «под ключ» по Северо-Западу оказалось не менее двухсот. «Под ключ» — это с момента поиска помещения до перерезания ленточки и первого клиента. Вообще-то офисов было больше, но на двухсотом подразделении я потеряла интерес к дальнейшим подсчётам.

В банке я оказалась случайно. После окончания института была в растерянности, не понимая, как и чем можно заниматься, имея на руках диплом маркетолога и логиста. Если честно, то и в ФИНЭК попала по совету мудрого дедушки. Он, кстати, был сторонником теории, что женщина должна получить качественное образование, а дальше посвятить себя семье и работать ради удовольствия, а не для зарабатывания денег. В банк меня взяли на работу, потому что дед, у которого в знакомых была половина города, договорился о моём собеседовании с одним из руководителей. Для понимания: дед лишь договорился о собеседовании. Дальше всё зависело от меня. Если я продемонстрирую практическую пользу от того, чему меня обучали в институте на протяжении пяти лет, могут взять. А могут и не взять. Сейчас многие скрывают факт участия в их судьбе родителей и знакомых. Я же не вижу в этом ничего предосудительного хотя бы потому, что быть принятым — это одно. Уметь работать самостоятельно — совсем иное.

Я понравилась. На момент собеседования будущие руководители искали маркетолога, а я на пятом курсе как раз много занималась маркетинговыми исследованиями, даже зарабатывала на них. Меня приняли.

Синекуры не было, потому что через пару месяцев пребывания в банке непосредственный шеф чётко и по пунктам обрисовал перспективы. Все просто: буду пахать — буду продвигаться вверх, не буду — застряну на должности старшего экономиста. Понятно, что выбор был предрешён. Я пахала. Ежедневно по 14 часов. Возможно, это был перебор, ибо я заменила жизнь реальную на жизнь в банке и ради банка. Конечно, у меня случалась и личная жизнь, и семейная. Но они обе были далеки от того, о чём мечтал для любимой внучки дедушка.

Фотография сделана в тот период, когда на работе в банке хотелось работать. Фото из личного архива Т. Любиной

 

Карьерный взлёт не заставил себя ждать. С одной оговоркой: я не оказалась карьеристкой. Наличие сотрудников в подчинении было нужно, чтобы вовремя решать поставленные задачи, делегировать те участки, которые были вне пределов моей компетенции (наподобие автоматизации, написания макросов и формирования экономических прогнозов). По причине того, что я работала в одном из самых влиятельных управлений банка, должности начальника отдела хватало для удовлетворения амбиций, а авторитет был почище, чем у некоторых директоров. Кто-то меня уважал, кто-то боялся, кто-то откровенно ненавидел.

Уважали коллеги и сотрудники, потому что я не мешала работать, умела дружить, была щедра на поощрения и премии, пахала за троих и прислушивалась к советам. Боялись те, кто, как правило, трудился в подразделениях рангом ниже. Потому что от нас зависело их благополучие и сам факт пребывания в банке. Ненавидели в том числе тоже коллеги и сотрудники. Потому что уже в первые годы трудовой деятельности у меня проявилась нацеленность на результат. Поставленная задача должна быть решена и решена в те сроки, которые для этого отводятся. Поэтому я оставалась глуха к рассказам о тех проблемах, которые мешают работать продуктивно. Считала, что раз могу я, то могут и другие. Точка.

Постепенно в банке у меня появилось имя. Дедушка называл это «процессом формирования политического капитала». Сперва ты работаешь на имя, а потом имя работает на тебя.

Незаметно пролетели первые десять лет работы в банке. Сменились начальники. А у меня, помимо сумасшедшей работоспособности, обнаружилось ещё одно качество, сыгравшее в первую половину моей банковской деятельности роль ковра-самолёта и злую шутку — во второй. Оно называется «иметь своё мнение на всё». Я принимала чужую точку зрения при условии её логичности. Или если её высказывал тот человек, которого я уважала или которым восхищалась. Учитывая, что с детства я так и не научилась притворяться, то на моей физиономии отражался весь спектр переживаемых эмоций. Вряд ли кому-то понравится выглядеть не сильно презентабельно в чужих глазах. Постепенно на работе начались проблемы. Разумеется, не за один день. Просто в какой-то момент совпало несколько обстоятельств:

  • самостоятельностью я начала раздражать тогдашнего моего директора;
  • моя должность приглянулась подруге, которую я же и приняла на работу за полгода до этого;
  • даме-зампреду понадобился новый враг, а моего предшественника она к тому моменту после годового противостояния «выдавила» из банка. Вернее, ему этот балаган порядком надоел, поэтому, сторговавшись с дамой на золотой парашют и подыскав приличную должность в другом банке, он попросту ушёл.

Я же испугалась увольняться, менять жизнь. Хотя на тот момент меня пригласили в другое место. И я согласилась остаться с понижением в должности. Так я проработала полгода в любимом когда-то управлении, которое с таким усердием помогала директору создавать.

Рабочий день в разгаре. Фото Тани Город

 

А потом меня уговорила перейти к ней в подразделение дама-дьявол. Конечно же, сперва я её такой не считала. Помните книгу и фильм «Дьявол носит Prada»? Обе Миранды Пристли — просто девочки с бантиками и покладистым характером по сравнению с новой начальницей. Так, закончив открывать филиалы, я начала закупать и монтировать для них мебель.

Наш затяжной конфликт начался в тот момент, когда дама-дьявол нарушила обещание и вместо повышения по должности предложила мне… понижение в должности и зарплате. Ситуация была схожа с предыдущей вплоть до времени года! Я проплакала все выходные, но потом согласилась. В защиту себя скажу, что в тот момент у меня был совершенно не решён квартирный вопрос, а заниматься им, будучи безработной, я побоялась. С того дня наши отношения неумолимо ухудшались. Разумеется, даме-дьяволу тоже нужен был враг, которого она и нашла в моём лице.

Я старалась не обращать внимания на конфликт, ещё больше углубляясь в работу, на которой проводила уже по 18 часов в сутки. Благо жила я в тот момент в 500 метрах от банка. С друзьями в тот период мы шутили, что мне утром главное — не забыть сменить пижаму на костюм. Кстати, после моего ухода «она» была вынуждена распределить мою работу между тремя (!) сотрудниками.

Фото Эмиля Ахундова

 

Так продолжалось ещё полгода, с той лишь разницей, что я сама уже искала другую работу в банке и постепенно научилась противодействовать дьявольской даме. Хотя вид этой когда-то эффектной женщины, излучающей ненависть, мог испугать кого угодно. Как-то она предложила мне добровольно написать ещё одно, очередное, заявление на понижение в должности. Голос при этом был тихий и проникновенный. В таких же интонациях, полуулыбаясь, я ответила, что делать этого не собираюсь. Ищу себе место и уйду, когда буду готова.

Поставив целью избавиться от меня любой ценой, однажды утром в присутствии зама директриса тем же бархатным голосом сообщила, что открывает на меня внутреннее расследование. К её удивлению, теперь улыбалась уже я. Дослушав угрозы, молча положила перед ней заявление на перевод, подписанное новым руководством. К счастью для многих, дама-дьявол давно в банке не работает. Уж больно многим из сильных мира сего надоели её выходки.

Следующий год был результативным и позитивным. У меня была свобода перемещений, работа, больше напоминающая проектную деятельность и достойная зарплата. Но вот в банке в очередной раз сменилось руководство, ибо самый главный начальник в Москве решил, что для успешной деятельности нужна регулярная ротация топ-менеджеров на местах. Он их и перетасовал. А топ-менеджеры пригласили к нам десятки менеджеров уровнем пониже, те пригласили своих…

Первое время я пребывала в уверенности, что такие специалисты, как я, которые в курсе местных традиций, особенностей и истории формирования тех или иных процессов, нужны и востребованы. Оказалось — нет. Потому что такие, как я, мешали внедрению не всегда подходящих для нашего региона проектов. Ну, а сваливать на предшественников причину провала вдвойне сложнее, когда рядом с тобой трудится специалист, который стоял у истоков.

А потом был период, когда у нас в подразделении на шесть подчинённых приходилось шесть начальников. Разобраться в иерархии поручений становилось всё сложнее, каждый раз кто-то из них оказывался недовольным. Но я держалась.

Так продолжалось ровно до того момента, когда на смену стройкам и сдаче офисов «под ключ» пришла раздача недвижимости. Вот тогда мою деятельность невзлюбила очередная начальница. В этот раз я не стала перепрятываться в банке. Да, я до последнего тянула с принятием решения. Было страшно, потому что увольнялась в «никуда». Помню, я ехала забирать трудовую книжку, уже стояла одетая, но в последнюю минуту передумала и взяла больничный ещё на две недели.

После увольнения мне было страшно и стыдно находиться в будние дни на улице. Я звонила друзьям, которые уволились из банка до меня, чтобы услышать в трубке: «Всё хорошо, это пройдёт через полгода!» По ночам первое время мне снились кошмары, но врач, к которому я обратилась, покачала головой с теми же словами: «Это у Вас пройдёт».

Почему я вновь не стала искать места в Сбербанке? Уже было понятно, что мне там нечего делать. Стало неинтересно, банк перестал быть грандиозным. Внутренние процессы свелись к централизации и выводу функционала. А потом даже термин появился, суть которого в том, что, если в процессе работы пытливый сотрудник наткнётся на брошенный и забытый функционал, его надо взять и тащить, как муравей — листик. Большинство сотрудников, даже занимающих солидные должности, медленно, но верно трансформировалось в офисный планктон. Надоело бояться, заниматься нелюбимым делом, работать по 18 часов в сутки с людьми, которых я не уважала. Захотелось нового, хотя понимание чего именно — пришло не за один миг. Жалею ли я, что уволилась не сразу? Трудно сказать. Да и история не знает сослагательного наклонения.

Так выглядит работа сейчас. Фото: Vitalij Tatarinovic

 

Важно: банк научил меня работать, анализировать, доводить дело до конца и общаться с самыми разными людьми. Понимать, что если у тебя есть принципы, то бессмысленно пытаться их сломать, потому что тогда это буду не я. А когда тебе очень страшно, верить, что всё будет хорошо. И так будет. В этом я убедилась на собственном опыте.

В банковскую сферу я уже не вернулась. Начала писать. Но это уже иная история…

Читайте по теме:

Воскресный антидепрессант Любиной: Тайны Сбербанка, или как выжить при властных начальниках

Воскресный антидепрессант Любиной: Тайны Сбербанка-2

Воскресный антидепрессант Любиной: Тайны Сбербанка — проект новогодний

Комментарии закрыты, но трэкбэки и Pingbacks открыты.

You're currently offline