Воскресный антидепрессант Любиной: Любина. Как она есть

«Я ― Любина, здравствуйте» ― фраза вне хвастовства, как способ услышать другого человека. Тот, кто, как и я, когда-то работал или работает на результат, не щадя себя и времени, меня поймут. Об этом пишет автор портала Tribuna.ee Татьяна ЛЮБИНА.

350

«Пойми: для того, чтобы проходить сквозь стены, нужны три условия — видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий!»

 

«Ну, про домовых, водяных… леший, знаете? ― Да.

― Ну вот, а я вагонный. Временно. По спецнеобходимости».

Цитаты и крылатые фразы из фильма «Чародеи» (1968)

 

«Я прихожу к директору, я говорю:

― Кто сшил костюм? Кто это сделал?

Я ничего не буду делать, не буду кричать,

я только хочу в глаза ему посмотреть. Выходит, сто человек. Я говорю:

                                                          ― Ребята, кто сшил костюм? Они говорят: — Мы!

Я говорю: — Кто это «мы»?

Они говорят:

― У нас узкая специализация. Один пришивает карман, один — проймочку,

я лично пришиваю пуговицы. К пуговицам претензии есть?

― Нет! Пришиты насмерть, не оторвёшь!

Кто сшил костюм? Кто вместо штанов мне рукава пришил?

Кто вместо рукавов мне штаны пришпандорил? Кто это сделал?

Они говорят: ― Скажите спасибо, что мы к гульфику рукав не пришили.

Представляете? Их — сто, а я — один. И все стоят, как пуговицы: насмерть.

И я сказал: — Привет, ребята! Вы хорошо устроились!

                                                        Аркадий Райкин, миниатюра «Кто сшил костюм?»

 

Фотография из музея сберегательного дела. Из личного архива Татьяны Любиной

 

Воспоминания о банковской жизни привели к живому интересу со стороны тех бывших коллег, которые покинули банк задолго до Любиной. Они оживлённо реагируют на мои публикации. При этом сотрудники дня сегодняшнего с трудом понимают причины любинской восторженности, впрочем, как и неудовольствия.

Просто всё. Первые лет 10-15 у меня сложился исключительный шанс видеть результаты собственного труда и эффективность командной работы тех сотрудников, которых я принимала на работу. Возможно, поэтому я крайне болезненно воспринимала собственные промахи и недоработки подчиненных. Обострённо я гордилась открытием новых офисов и завораживающей торжественностью процесса перерезания ленточки во время торжественного открытия. Часто я шутила, что для полного счастья мне не хватает барельефа с собственным профилем на стене. В 2019-2020 годах понимаю, как классно, что обошлось без барельефов, ибо слишком много изображений себя любимой за пределами зеркала ― тоже перебор.

В те годы присутствовали все задействуемые атрибуты высокопрофессиональной работы:

  • дружелюбный коллектив,
  • умные руководители,
  • зарплата с четырьмя и пятью нулями,
  • штучные по способу воплощения задачи,
  • уважение к инициативе.

Поэтому и в новогодние праздники я работала с удовольствием, покряхтывая о трудной доле и о 18-часовом рабочем дне больше для порядка. Роль играла и налаженная связь «руководитель-подчинённый». Я не только понимала, что делаю, но знала: зачем, почему и для чего принимается то или иное управленческое решение и каковы последствия каждого шага. Помните третий закон Ньютона? «На каждое действие есть противодействие». Умение думать и анализировать не просто приветствовалось, оно было частью корпоративной культуры и залогом продвижения по карьерной лестнице.

Будучи человеком, заточенным на результат, я стремилась к его достижению всеми допустимыми легитимными способами. В какой-то момент у меня выработался следующий способ решения вопроса:

  • Выстроить цепочку действий и событий, приводящих к заданному результату;
  • На каждом этапе определить узловой элемент, реперную точку, сосредоточившись на которых избегаешь излишних телодвижений и временных потерь на проработку второстепенных направлений;
  • Выявить самого главного (не путать с начальником), то есть того, от кого зависит положительное решение;
  • Ну, а дальше остается малость ― убедиться, что задача поступила в работу, коллега осознаёт важность/срочность/необходимость. Если подобного рода уверенность у меня не наступала, то в ход шли ухищрения: от описания красоты и важности поставленной задачи до разъяснения и уговоров.
Фотография из музея сберегательного дела. Копилки. Из личного архива Татьяны Любиной

 

Как правило, телефонный разговор или мой визит в то или иное подразделение начинался фразой, неуловимо ставшей визитной карточкой работы в Сбербанке: «Здравствуйте. Я ― Любина». Как известно, сперва ты работаешь на имидж, потом имидж работает на тебя. Этот совет на заре учёбы дал мне мудрый дедушка. Я была маленькая и в то время не понимала, почему именно сие житейское наблюдение дедуля упорно вдалбливал в светловолосую кудрявую головёнку, пока не выросла и не осознала мощь семейной мудрости.

Одним коллегам любинские подходы к работе импонировали, и они воспринимали «Я ― Любина» как призыв к действию и сигнал, что предстоят насыщенные событиями, хотя и напряженные дни. Другие «Я ― Любина» терпеть не могли, но после пары-тройки моих визитов понимали, что деваться некуда, так как отстать и перестать давить я могла исключительно после достижения желаемого результата, но не ранее. Третьи «Я ― Любина» слышали впервые. Но тон, которым произносилась фраза, заставлял насторожиться. Либо ― навести справки и понять, что проще уступить, то есть вопрос решить.

Я ни в коем случае не хвастаюсь методами работы, которые практиковались в те далёкие годы. Я подчёркиваю, что тогда у банка было человеческое лицо. На каждом этапе существовал реальный сотрудник, обращение к которому сопровождалось решением вопроса либо урегулированием проблемы.

Кружка и часы с символикой Сбербанка: два логотипа. Фото Татьяны Любиной

 

Разумеется, подобный способ ведения дел в глобальном масштабе не существовал до бесконечности. Как-то неуловимо некие несговорчивые гномы, эльфы или домовые начали унифицировать происходящие в банке процессы, приводя их к единым схемам. Ещё неуловимее возникающая экономия, высвобождение трудовых ресурсов, централизация и перевод служб и управлений из Петербурга куда-то далеко привели к тому, что найти того конкретного Петра Ивановича или МарьВанну становилось всё труднее и сложнее. Взамен результата появился процесс. Мощный и беспощадный. А однажды из уст талантливого, но злого по натуре подчинённого я услышала определение: «Офисный планктон». Более обидного и незаслуженного в свой адрес я не слышала ни до, ни после. К счастью, однажды у меня хватило сил и характера вырваться из цепких лап системы.

Грустно, но человеческое лицо банка утрачено. Нынче у меня есть право грустить не только как бывшему сотруднику, но и как клиенту. Банку не нужны клиенты, если даже на вопрос, работает ли офис в воскресенье, надо пройти 15 минут общения с ботами при нулевой результативности. Это я о том, что бот ответил: «Офис не работает», а я поехала и застала его работающим. Вопрос в другом: понимают ли клиенты, зачем их столь усиленно переводят на обслуживание, не связанное с живым человеком?

Комментарии закрыты, но трэкбэки и Pingbacks открыты.

You're currently offline