21 июля 1989 года в Доме политпросвещения ЦК КП Эстонии в Таллинне состоялось торжественное собрание в честь 49-й годовщины Эстонской ССР. Участвовали все преподаватели кафедр общественных наук республики, историки, гуманитарии, работники различных сфер идеологии.
С докладом выступил секретарь ЦК КП Эстонии М. Титма, который впервые открыто сказал, что в конце 1930-х годов Эстония стала разменной монетой в игре великих держав. Он подчеркнул, что в результате соглашения между Сталиным и Гитлером, заключённого 23 августа 1939 года, появилась Эстонская ССР. Однако ни одна из политических сил в Эстонии в то время на самом деле не стремилась обменять государственный суверенитет страны на ограниченную республиканскую автономию, контролируемую сверхцентрализованной системой И. Сталина.
Докладчик отметил, что выборы новой Государственной думы проводились в обстановке прямого давления и угроз, что она не была компетентна решать вопрос о вхождении Эстонии в состав СССР. Для решения этого вопроса М. Титма предложил Верховному Совету Эстонской ССР создать совместную комиссию из экспертов и депутатов и дать научную оценку событиям того времени. «Большинство жителей Эстонии, — говорил он, — устали от политических лозунгов и ждут реальных перемен. Если прогрессивные силы республики не сумеют в ближайшее время консолидироваться на почве реальных реформ, появится опасность того, что превалировать будут становящиеся всё более радикальными крайности».
От правления Народного фронта Эстонии выступил Р. Вейдеманн, от Форума народов Эстонии Х. Шейн, от СТК Эстонии Ю. Нугис и другие. Фактически речь шла о незаконной аннексии Эстонской Республики со стороны Советского Союза.
Такого торжественного собрания, посвящённого образованию Эстонской ССР, за все годы моего пребывания в республике я ни разу не видел. По сути, открытым текстом было сказано, что Эстонская ССР — нелегитимное образование, а вхождение в СССР — незаконное.
На этом жаркое лето 1989 года и бурная политическая жизнь не затухали, а, наоборот, ещё более обострились. По инициативе Народных фронтов Эстонии и Латвии, литовского «Саюдиса» в мае в Таллинне состоялась Балтийская Ассамблея, где было решено организовать 23 августа, в день заключения пакта Молотова — Риббентропа, массовую показательную акцию под названием «Балтийская цепь» (по-эстонски Balti kett), что на русском языке нередко ошибочно переводится как «Балтийский путь».
23 августа 1989 года в трёх странах Балтии состоялась уникальная акция «Балтийская цепь» (фото прилагается). Около 2 миллионов человек — то есть примерно 25% населения Латвии, Литвы и Эстонии — выстроились в живую цепь протяжённостью 670 километров, соединив столицы трёх стран — Вильнюс (Литва), Ригу (Латвия) и Таллинн (Эстония).
Акция была приурочена к 50-летию подписания пакта Молотова — Риббентропа, который изменил статус этих стран на долгие годы. Основной целью «Балтийской цепи» было привлечь внимание мировой общественности к стремлению народов Литвы, Латвии и Эстонии к восстановлению независимости.
Эта ненасильственная демонстрация стала символом единства и солидарности народов трёх стран в борьбе за свою свободу. «Балтийская цепь» привлекла внимание мировой общественности и оказалась важным шагом на пути к восстановлению независимости Литвы, Латвии и Эстонии в 1990–1991 годах.
Акция удалась, она получила международное признание как один из самых значительных примеров мирного сопротивления и была внесена в реестр программы ЮНЕСКО «Память мира» в 2009 году.
У меня, как и у многих членов правления НФ в Тарту, сама организация этой акции доставила немало хлопот. Это была трудная работа, требующая координации деятельности множества опорных групп. Основная сложность заключалась в том, чтобы обеспечить сбор такой массы людей, организовать их транспортировку к местам формирования живой цепи, а затем безопасный возврат.
Акция «Балтийская цепь» стала одним из символов «Поющей революции», показателем уникальной народной солидарности, когда люди объединяются ради общей цели, чувствуя свою ответственность за будущее своей страны. Тот уровень единства, который проявили участники акции, сложно повторить при изменившихся политических и экономических обстоятельствах.
За прошедшие более 30 лет независимости такой солидарности между людьми и народами я больше не видел. «Балтийский путь» был не просто протестом — это был акт огромной коллективной надежды и решимости. Такие события, как правило, случаются в переломные моменты истории, когда вся нация видит одну и ту же цель — свободу и независимость.
Секретное слово, которое передавали друг другу участники акции «Балтийская цепь», было «Свобода». Это слово символизировало главное стремление всех участников — освобождение от советской власти и восстановление независимости Литвы, Латвии и Эстонии. Оно выражало единство и решимость народов в борьбе за свои права и будущее своих стран.
Память о таких великих днях, как 23 августа 1989 года, остаётся важным напоминанием о том, что народ способен на невероятные достижения, когда объединён общей целью. Подобные события вдохновляют целые поколения людей и напоминают о ценности свободы, а также о том, какой силой может обладать единство.
Следует отметить, что успеху этой акции способствовала как сама перестройка, так и то, что, начиная с осени 1987 года, министр внутренних дел Эстонской ССР Марко Тибар упростил процедуру въезда иностранцев в Эстонию, снял запрет на посещение ими города Тарту. Это решение позволило открыть территорию Эстонии, а также Тартуского университета для посещения учёными и специалистами из-за рубежа, установления контактов с зарубежными государствами и т. д. Всё это имело далеко идущие последствия.
Народное творчество бесконечно, когда люди ощущают свободу. Свобода вдохновляет на самовыражение, даёт возможность развиваться культуре, искусству, ремёслам, а также передавать традиции и создавать новое. Когда народ чувствует свободу, его творческая энергия не ограничена: она находит выход в песнях, танцах, сказаниях, живописи, литературе, архитектуре и других формах самовыражения. Часто творчество также является ответом на вызовы времени, оно отражает надежды, мечты, а также переживания и страдания людей, делая это творчество особенным, живым и вечным.
Хотелось бы обратить внимание на поведение членов Политбюро ЦК КПСС перед предстоящим Пленумом по национальным отношениям. Уже в середине мая 1989 года в Политбюро произошла острая полемика по этому вопросу. Шесть членов Политбюро составили «Записку» по вопросу о положении в Прибалтике.
Для участия в дискуссии пригласили трёх секретарей ЦК компартий Балтийских республик. Присутствовали на заседании М. Горбачёв, Н. Рыжков, В. Медведев, Э. Шеварднадзе, Л. Кравченко, В. Крючков, А. Капто, В. Павлов, В. Фалин и В. Бабичев. В. Крючков, В. Павлов и В. Фалин подвергли критике руководство Балтийских республик, но основной свой гнев направили против Народных фронтов в Эстонии и Латвии и на «Саюдис» в Литве.
Обсуждение вопроса на уровне Политбюро показало наличие конфликта интересов. Первые секретари трёх Балтийских республик вели себя достойно, без робости и страха оппонировали выступающим, которые открыто демонстрировали свои имперские амбиции.
В заключении, подводя итоги дискуссии, М. С. Горбачёв отметил: «Нельзя Народные фронты, за которыми идёт 90 процентов населения республик, отождествлять с экстремистами. И с ними надо уметь разговаривать… Доверять здравому смыслу людей… Не бояться экспериментов с полным хозрасчётом для республик… Не бояться дифференциации между республиками по уровню пользования ими суверенитетом… И вообще думать и думать, как на деле преобразовать нашу федерацию. Иначе действительно всё распадется… Исключается применение силы. Во внешней политике её исключили, а уж против своих народов тем более… Выше уровень анализа процессов. „Документ шести“ (членов Политбюро) не дотягивает… И осторожнее со всякими окончательными „квалификациями“ и „ярлыками“. Это национальный вопрос…». Это были слова, достойные лидера перестройки.
17 августа 1989 года в печати был опубликован проект Платформы КПСС «Национальная политика партии в современных условиях», который предполагалось обсудить на предстоящем Пленуме.
В своём ответе ЦК КП Эстонии предложил не просто принять участие в дискуссии, но и выйти со своей Платформой. 27 июня 1989 года в центральных газетах Эстонии была опубликована «Платформа ЦК КП Эстонии к Пленуму ЦК КПСС по вопросу совершенствования межнациональных отношений». В ней была изложена позиция ЦК КПЭ в области национальной политики к предстоящему Пленуму ЦК КПСС 19–20 сентября 1989 года в Москве. В отличие от Кремля, мы подготовились к этому вопросу более основательно, помог и тот опыт, который был накоплен нами на разных дискуссионных площадках.
Мною, по просьбе руководства молодёжной организации республики, даже была отдельно составлена «Платформа по национальному вопросу ЦК ЛКСМ Эстонии». Она была близка к партийной платформе КПЭ, за исключением того, что субъектом общества и государства в ней признавалась не только нация, но и граждане.
Платформа ЦК КПСС впервые признавала наличие национальных вопросов и ошибки, допущенные партией в области национальной политики. Она предлагала «выступить против всего, что не соответствует социалистическим идеалам и принципам», «нарастить, приумножить интернациональное единство социалистического общества, упрочить многонациональное Советское государство», где «каждая республика сохраняет самостоятельность, имеет право участвовать в принятии общих решений». По сути, кроме признания ошибок, ничего путного не предлагалось. Прикрываясь словоблудием, эта платформа демагогически предлагала изменить всё, ничего не меняя.
Платформа ЦК КП Эстонии, в отличие от Платформы ЦК КПСС, признавала, что от решения национального вопроса зависит судьба Советского Союза, продолжится разобщение (дезинтеграция) общества или же усилится его единство на платформе перестройки.
Стратегическая переориентация национального фактора, его переоценка должны были стать целью Пленума ЦК КПСС и решить следующие задачи:
-
Признать нацию одним из важнейших субъектов общественной жизни, основой суверенитета каждого субъекта федерации и СССР в целом.
-
Признать закономерность многовариантности развития наций и национально-государственных образований в условиях социализма. Сила Союза ССР — в развитии каждой союзной республики.
-
Признать договорную основу Советской федерации, а Союзный договор — источником федерального права.
-
Укрепить самостоятельность республиканских партийных организаций в условиях расширения компетенции и суверенных прав союзных республик.
-
Дать оценку и сделать выводы из практики национально-государственного строительства в СССР. Вскрыть причины ошибок в национальной политике. Наметить конкретные пути их исправления и т. д.
При сравнении этих двух платформ видно, что позиция ЦК КП Эстонии шла вразрез с тем, что предлагал ЦК КПСС.
М. Горбачёв пытался смягчить противостояние, но его призывы к членам Политбюро не возымели влияния.
Более того, 29 августа 1989 года в газете «Советская Эстония» и других республиканских газетах было опубликовано «Заявление ЦК КПСС о положении в республиках Советской Прибалтики» (принятое 26 августа 1989 года).
Особое раздражение в Кремле вызвало то, что 22 августа 1989 года в Вильнюсе было опубликовано заключение комиссии Верховного Совета Литовской ССР по изучению советско-германских договоров и их последствий. Эти договоры были объявлены незаконными и недействительными, а Декларация народного сейма Литвы о вступлении её в состав СССР (21 июля 1940 г.) — не имеющей юридической силы и т. д.
Примерно такой же позиции придерживались в Латвии и Эстонии, хотя непосредственного призыва к выходу из СССР у них не было. В то время даже Госдепартамент США опасался таких резких движений со стороны Балтийских республик.
Строго говоря, Заявление ЦК КПСС — этот незаконнорождённый документ — трудно назвать мнением всего ЦК КПСС. Логичнее было бы назвать его Заявлением группы членов Политбюро ЦК КПСС. Пленума ЦК КПСС по этому вопросу не было, специально этот вопрос ещё на Пленуме не обсуждался.
В «Заявлении» отчётливо просматривались имперские ноты и явное нежелание кремлёвского руководства перестроить Советский Союз на основе новой федерации. Подвергая критике Балтийские республики и обвиняя их в том, что власть захватили «национал-коммунисты», «Заявление» Политбюро призывало «очистить процесс перестройки в Прибалтике от экстремизма, от деструктивных, вредоносных тенденций».
Консервативно настроенная часть членов Политбюро призывала партийные организации перейти к атаке на НФ Эстонии и свернуть процесс демократизации в республиках, как это было уже сделано в Армении и Грузии.
«Дело зашло далеко, — говорилось в Заявлении. — Судьбе прибалтийских народов грозит серьёзная опасность. Люди должны знать, к какой пропасти их толкают националистические лидеры. Если бы им удалось добиться своих целей, последствия могли бы быть для народов катастрофическими. Сама их жизнеспособность могла бы оказаться под вопросом. Это мы должны сказать прямо, — говорилось в документе, — с чувством ответственности перед самими народами Прибалтики, перед всеми народами Советского Союза».
Фактически, то ли от растерянности, то ли от проснувшегося имперского духа, высшие партийные руководители в Москве перешли в активное наступление и, по старой привычке, стали говорить языком угроз и ультиматумов.
Это «Заявление» было отправлено в республиканские органы власти к исполнению. «Настал час, — говорилось в „Заявлении“, — когда каждый коммунист должен занять принципиальную партийную позицию и действовать так, чтобы честь и совесть его были чисты перед его народом сейчас и перед будущими поколениями. Таков сегодня наш общий долг. Сохраним единую семью советских народов, единство рядов Коммунистической партии Советского Союза!»
Нужно было как-то ответить Москве. Высшее партийное руководство Эстонии оказалось в сложной ситуации — между молотом и наковальней. Конфликт между эстонским народом и Кремлем становился всё более очевидным.
Бюро ЦК КП Эстонии решило узнать мнение учёных и направило своего посланника с этим «Заявлением» в Тарту для широкого обсуждения. Это был разумный и наиболее оптимальный шаг: соблюдался дух гласности и демократизации, а ответственность частично перекладывалась на народ — учёных, рядовых коммунистов, лидеров общественных организаций и других.
Одним словом, по этому поводу было созвано совместное общепартийное собрание работников Тартуского университета и Эстонской сельскохозяйственной академии (ЭСХА). Оно проходило в аудитории химического корпуса университета. Народу было много.
Произошло чудо: те, кто по положению должны были поддержать решение Политбюро ЦК КПСС, на этом собрании выступили с резкой критикой «Заявления ЦК КПСС». Насколько помню, выступили заведующий кафедрой научного коммунизма Тартуского университета, профессор Иван Волков, филолог Анатолий Петухов и я.
Иван Волков в свойственной ему эффектной манере дал критику Заявлению ЦК КПСС, показал абсурдность обвинений и отсталость рассуждений, одновременно отметив, что содержание документа даёт не объективный анализ событий, а отражает догматическое мышление, основанное на устаревших идеологических шаблонах периода сталинизма и стагнации. Оно демонстрирует неспособность высшего органа партии адаптироваться как к происшедшим внутрисоюзным изменениям, так и к изменениям в международном сообществе.
В своём выступлении филолог Анатолий Петухов дал критику Заявлению ЦК КПСС, охарактеризовав его неадекватным по своему духу и позорным по содержанию.
В свою очередь, поддержав И. Волкова, я отмечал, что Кремль пытается говорить с нами языком угроз. Вся логика обвинений ЦК нерациональная и откровенно контрпродуктивная. Вместо того чтобы искать пути для модернизации и прогресса, Заявление направлено на поддержание идеологической монополии, оно призывает наше общество идти не вперед, а назад, обратно к эпохе застоя и стагнации. Если мы не дадим отпора и позволим обращаться с нами так, как обращаются, то дальше последуют карательные меры. Было указано, что сейчас не 1937 год и мы не должны бояться.
Одним словом, впервые с 1940 года в стенах Тартуского университета была дана такая жёсткая критика поведению Политбюро ЦК КПСС.
Зал молчал, он застыл в неестественной тишине, создалось впечатление, что даже стены здания химической аудитории университета впитали в себя всё это напряжение.
Представитель ЦК КП Эстонии (фамилию не помню), ответственный за обсуждение Заявления, бывший секретарь ЦК ЛКСМ Эстонии, растерянно оглядывался, не в силах найти нужные слова. Его лицо, всегда спокойное и выдержанное, сейчас казалось потерянным. Он не знал, что будет докладывать в Таллинне. В его словах чувствовалась неуверенность, такая же неприкрытая, как и удивление на лицах, сидящих в зале. Он смотрел на зал в надежде увидеть намёк, жест, хоть какое-то понимание. Однако лица оставались каменными, безучастными, словно в тишине заключалась не только молчаливая поддержка, но и осуждение. Мгновение тянулось в вечность, и с каждой секундой это молчание становилось всё более оглушительным. Как выйти из этой ситуации?
Зал молчал до тех пор, пока не взял слово заведующий кафедрой философии ЭСХА Тынис Лойт. Он пристыдил присутствующих за молчание, отметив, что все критикующие постановление ЦК КПСС оказались почему-то неэстонцами. «Сколько мы ещё будем бояться и молчать?» — обратился он к эстонской части собрания. «Может, пора выразить наше возмущение этими бестактными обвинениями и ярлыками?» — добавил он.
Собрание не только не поддержало Заявление Политбюро, а, наоборот, резко осудило некомпетентность и амбиции кремлёвского руководства.
Т. Лойта поддержал один из старейших членов КП Эстонии, доцент кафедры истории КПСС ЭСХА Arnold Tolk. По его мнению, Заявление от имени ЦК КПСС направлено против перестройки и тех здоровых сил в партии, которые её поддерживают. Выступали и другие преподаватели, имена которых, к моему сожалению, не запомнил.
В том же номере газеты, где было опубликовано «Заявление», 29 августа 1989 года было опубликовано выступление первого секретаря ЦК КП Эстонии В. Вяльяса по Эстонскому телевидению и Эстонскому радио. Выступая от имени Бюро ЦК Компартии Эстонии, он обратился к жителям Эстонии, где отверг обвинения о наличии в Эстонии экстремистских группировок, пытающихся дестабилизировать обстановку в республике и требующих немедленного выхода из состава СССР.
Позже, 1 сентября, В. Вяльяс выступил в Таллинне на XV пленуме ЦК КП Эстонии, где вновь отвёл все обвинения ЦК КПСС и сослался на то, что позиция КП Эстонии чётко изложена в платформе ЦК КПЭ по национальной политике.
19 сентября 1989 года начал работу Пленум Центрального Комитета КПСС, обсудивший национальную политику партии в современных условиях. Выступили все руководители союзных республик и многие ответственные лица.
В итоговом документе Пленума Центрального Комитета КПСС от 20 сентября 1989 года, постановлении «О национальной политике партии в современных условиях», ничего нового не было сказано — полное пустословие в духе времён стагнации и застоя.
Призыв Пленума ЦК КПСС приложить усилия по реализации идей, изложенных в Платформе КПСС «О национальной политике партии в современных условиях», оказался пустой бумагой, говорящей о том, что Кремль не готов, не может или не желает прислушиваться к голосу республик. Этот документ носил пропагандистский характер, пытался сохранить образ единства и стабильности, но реальная ситуация говорила об углубляющемся кризисе национальной политики СССР.
Пропагандистский характер Пленума проявился в стремлении партийного руководства убедить общественность, что существующие проблемы межнациональных отношений находятся под контролем и могут быть решены в рамках социалистической системы. В условиях распада старых партийных и государственных структур Пленум пытался представить усилия КПСС как способ сохранения единства Советского Союза. Высшее партийное руководство так и не смогло вырваться из сталинского полишинеля и предложить реальные меры для разрешения межэтнических конфликтов в стране. Российская империя мутировала в советскую, оставаясь всё той же тюрьмой для народов, какой была всегда.