Воскресный антидепрессант Любиной: Про одёжку

Вчера +16 °С, сегодня уже +4, завтра будет минус. Минус так минус — это нормальная апрельская погода, но ненормальная для года 2026-го с его сильно ранней весной, густой зелёной листвой и уже больше месяца отсутствующим снегом. И вот опять минус.

Помня, что в наших широтах снег запросто может пойти и на первые, и на вторые майские праздники, я тёплую одежду держу под рукой. У меня даже примета есть: уберёшь пуховик раньше времени — жди заморозков. Из-за огромного количества разномастной одежды и обуви в коридоре у меня уже развилось цветовое перенасыщение. Слишком много всего приходится держать наготове — от пальто до ветровок, от ботинок на утеплителе до сандалий.

Если температурные качели продлятся ещё хотя бы неделю, я начну массово избавляться от одежды, раздаривая её направо и налево. А это не есть хорошо — потом жалеть начну, я же себя знаю.

Попробовала вспомнить — а были ли в моей жизни случаи, когда приходилось буквально перепрыгивать из шубы в шорты?.. Отпуска в жаркие страны не считаются — это, так сказать, классика жанра. Большая часть туристов переодевается прямо во время перелёта, из-за чего последние три часа салон больше похож на огромную примерочную, только без шторок и отдельных кабинок. Тётеньки и даже дяденьки, нисколько не стесняясь, разоблачаются до исподнего прямо в проходах, а очереди в туалетные комнаты начинаются чуть ли не на другом конце самолёта. Хоть не ешь и не пей весь полёт, а то ведь не дай-то Бог, тебе приспичит туда попасть по прямой надобности…

А я переодеваюсь не в самолёте, а попросту в аэропорту прибытия — и не слишком сложно, и к окружающим уважительно.

Шмотошный забег

Самый грандиозный провал с выбором одежды выпал на одну из поездок в те стародавние времена, когда я не вылезала из командировок. Был, помнится, клип у одной из мегапопулярных певиц — она возвращается домой, вытряхивает из внушительной сумки огромное количество белья, тут же загружает в неё свежую партию и уходит обратно.

Моя тогдашняя жиСТь сильно напоминала мне вот тот самый клип: я возвращалась, например, из Пскова, сдавала отчёт (да и то не всегда), перетряхивала чемодан, пару дней отдыхала и ехала в Петрозаводск. Или в Новгород. Или в Мурманск. Или в Калининград.

Калининградские командировки я любила больше всего. Летала туда преимущественно во второй половине недели, чтобы закончить рабочие дела к вечеру пятницы, а потом остаться уже за свой счёт на выходные. Часть времени проводила одна, но меня часто и подолгу «выгуливали» местные друзья, коллеги и деловые партнёры.

Если в том же Новгороде я обходилась одной-двумя сменами одежды, то в Калининград каждый раз летела с туго набитым чемоданом. Обратно возвращалась вообще гружёная, что ослик Иа-Иа — помимо беготни по музеям и поездок на природу, я много ходила по магазинам. Помнится, один раз даже подушки с покрывалом прикупила. Хорошо, что в тот раз тем же рейсом, что и я, летели коллеги-строители — этим здоровенным мужикам и доверили меня, чемодан, подушки и многочисленные пакеты.

Как-то после возвращения из очередной такой поездки я ещё в аэропорту узнала, что мне надо срочно лететь в Мурманск. Времени до нового перелёта у меня было ровно столько, чтобы доехать до дома, переодеться и заскочить в банк за билетами и документами. А я в тот раз находилась в очень приподнятом состоянии — много успели по работе, меня в очередной раз свозили на Вислинскую косу (она менее людная и более дикая, чем знаменитая Куршская), на распродаже я удачно прикупила две сумочки и туфельки. Наконец, я увлеклась одним из местных деловых партнёров, и роман находился в самой роскошной своей стадии — с цветами в номер отеля, шампанским и полуделовыми обедами.

И вот в таком радужном состоянии я вылетела в Мурманск, напрочь забыв поинтересоваться у местных коллег прогнозом погоды.

Первые пару дней мне здорово везло — +22°С, солнце и безветрие (дело было в середине мая). Но наслаждаться было некогда — работы было архимного, я прибегала в офис к восьми утра и засиживалась часов до девяти вечера. Отель, кстати, располагался всего метрах в 800 от банка.

И вот на третий день выяснилось, что обратно я не улетаю, и мне придётся задержаться в командировке ещё на пару недель. Как говорится, надо так надо. В конце концов, работать я любила, плюс с руководителем местного отделения мы были знакомы более десяти лет, и за это время у нас установились тёплые приятельские отношения. Чего не скажешь о моих петербургских начальниках — это был очередной период, когда меня планомерно выживали из банка. Так что за возможность спрятаться в гостеприимном краю подальше от злобного начальства я ухватилась, как говорится, «обеими руками».

Стала обустраиваться: нашла фитнес-зал, салон красоты и продуктовый магазинчик неподалёку от банка, договорилась с начальником, что приходить на работу буду в 9:30 (мы с местной коллегой никогда вовремя не уходили и сильно перерабатывали).

И только-только я освоилась, как испортилась погода: солнечные +22°С рухнули до +3°С с дождём и градом. А прилетела-то я в летних платьях и туфельках!

Новая подруга чем могла помогла: снабдила спортивной формой, кроссовками, перчатками, шарфом, одеждой для поездки в горы (её муж был категорически против поздних приходов супруги с работы, поэтому практически в ультимативной форме настоял, что по выходным мы все будем выезжать за город). А вот одежду для банка пришлось покупать.

Нарядить меня нужно было до того, как я свалюсь с пневмонией ну или же начну одеваться на работу навроде француза образца зимы 1812-го. К тому же нужно было разделаться с работой до выходных, иначе пришлось бы выходить в субботу, что означало серьёзно расстроить и даже рассердить супруга Ириши. Моряк по профессии, он два месяца проводил в море, а два — дома на берегу. Я же свалилась им на голову незадолго до его очередного рейса, поэтому делить любимую (без иронии) жену с малознакомой женщиной и банком он не собирался.

В общем, поехали по магазинам. Избалованная калининградским изобилием, я оказалась поражена — задача сформировать деловой банковский гардероб, который бы сочетался с остальными вещами и не стоил бы, как пролёт чугунного моста, оказалась практически непосильной. Но одеть-то меня надо было! Поэтому несколько дней подряд в 18:00 мы подскакивали с рабочих мест и бежали «на дело».

Выглядело это так: Ириша вылетала первой, добегала до стоянки и подъезжала максимально близко к крыльцу, где я и запрыгивала в машину — приехала-то я в лёгкой курточке.

Бегали мы, бегали, но до выходных всё-таки управились: мой гардероб пополнился утеплённым плащом, парой кардиганов (обновки должны были сочетаться с другой привезённой одеждой, а я тогда практически не вылезала из трикотажных платьев), брюками и ботиночками. Конечно же, я не удержалась, и в качестве компенсации своих мытарств буквально на последние деньги прикупила «сто пятые» босоножки на огромной шпильке.

Их, кстати, как и один из кардиганов, ношу по сей день, и по сей день мы дружим с Иришей. Надо будет при случае напомнить ей про наши приключения.

Шорты не по погоде

История о том, как из жары я попала в холод, вспомнилась легко. А вот припомнить обратный случай оказалось весьма сложно — в наших краях такое случается крайне редко.

Два года назад коллеги-журналисты помогли мне с отдыхом в санатории — я тогда приходила в себя от последствий теракта. У меня был антидепрессант, в котором я рассказывала о своём там пребывании и об окружавших людях.

В первый день я обратила внимание на поросшие мхом ДОТы вокруг санатория, о чём немедленно сообщила родному-дорогому:

— Дорогой, я углядела поросший мхом ДОТ напротив здания санатория и, судя по рельефу, тут когда-то были сотни метров окопов. Они явно времён Зимней войны. Один вопрос: они наши или финские?

— А куда обращены амбразуры?

— Амбразуры?.. Сейчас посмотрю… Дорогой, тут нет амбразур, только заваренная дверь и выводы вентиляции!

— Тогда ориентируйся по Сестре.

— Хммм. Тогда мне надо сперва понять, где она протекает…

Оказалось, что санаторий располагается в местах, где перед Зимней войной 1939‒1940 гг. проходила т.н. «Линия Сталина» — система узловых оборонительных сооружений на границе СССР, состоявшая из укрепрайонов от Карельского перешейка до берегов Чёрного моря. Строительство было начато в 1928 г. — после военной тревоги 1927 г., когда СССР оказался перед угрозой войны с Великобританией, Китаем и Польшей. Причём в Советском Союзе «Линией Сталина» эти укрепрайоны официально никогда не называли. Так их именовали только немецкая пропаганда и западная пресса.

Несмотря на то, что в 1941 г. эти укрепления уже не отвечали требованиям обороны, они сыграли свою роль в срыве плана «Барбаросса».

Санаторий построен в 1988 г. для верхушки тогдашнего партийного руководства страны. Соответственно, специфика «контингента» была отражена в самой архитектуре: если бы посмотреть на санаторий сверху, то он напомнит скорее диковинную орхидею из отдельных изолированных корпусов. Территория огромная, огороженная — заезд через шлагбаум, выход на пляж по ключу.

Санаторий предназначался для обслуживания всего 240 человек. На одного пациента приходилось до пяти специалистов.

Названием архитектурного стиля, в котором построено здание и выдержаны интерьеры, я не интересовалась, но он явно был эталонным для своего времени, судя по лепным украшениям, просторным холлам, широким лестницам, огромному количеству стекла и высоченным потолкам.

Помимо здоровья физического, в санатории заботились и о душевном здоровье своих пациентов. Здесь есть залы для игры в теннис, бильярд, шахматы, проведения банкетов, кинотеатр на 250 мест. Почти постоянно я оказывалась единственным зрителем.

А какой здесь бассейн! А питание!

По вечерам в огромном холле со стеклянными стенами были танцы. Я очень любила наблюдать за танцующими сверху — на балкончике примостился небольшой бар. Ощущения незабываемые: ты как бы среди людей, но их мало, и они внизу. «Высоко сижу, далеко гляжу»!

А какие здесь оранжереи! С ними особая история.

Для восстановления лесного массива при строительстве санатория — здешний лес очень пострадал в ходе боевых действий, — пригласили специалиста, который после войны восстанавливал парки наших сказочных пригородов. В конце 1980-х эта женщина была уже в очень преклонных годах, но тем не менее смогла организовать работу и подготовить себе на смену высококлассных специалистов.

В результате лес именно в этих местах — самый густой на всём Карельском перешейке, а санаторной оранжерее запросто могут позавидовать именитые ботанические сады. Вдобавок в летний период здесь выращиваются помидоры и огурцы, которые идут на стол отдыхающим.

И вот в этом роскошном лесу я гуляла часами, а когда надоедало, шла бродить на берег Финского залива — то наслаждаясь штилем, то любуясь пирующими после шторма чайками, которые в какой-то момент от количества поглощённой рыбы становились похожи на небольшие дирижабли.

Погода стояла типично апрельская: холод, ветер с воды. Но гулять от этого меньше не хотелось — чётко следуя норвежской пословице, я правильно одевалась: футболка, толстовка, жилетка, пуховик.

И вот где-то на пятый день отдыха выглянуло солнце, а столбик термометра уже утром выдал +20. Стосковавшись по солнцу и теплу, я рванула на залив в шортах, футболке, а толстовку с жилеткой затолкала в рюкзачок.

Иду. Наслаждаюсь: солнышко светит, волны шелестят, чайки икают от обжорства, лёд тает. Красота же. Вдруг откуда ни возьмись в небе раздался рёв моторов, а с залива резко потянуло ледяным воздухом. Оказалось, прилетел вертолёт — распугивать рыбаков-браконьеров.

Сделав круг, во время которого я натянула на себя всю припрятанную одежду — похолодало-то реально — вертолёт взмыл вверх и улетел. Тут же вновь резко потеплело. Я затолкала толстовку обратно в рюкзак, и довольная потрусила дальше: солнышко светит, волны шелестят, чайки икают. Но наслаждалась я опять же недолго — вертолёт вернулся. И вновь ледяной ветер.

А потом ещё раз. И ещё. И ещё… Холод — жара. И так до бесконечности.

Часа через полтора я уже стала подозревать, что винтокрылый не мифических рыбаков распугивает (сколько ни вглядывалась, я так и не смогла увидеть в море ни одной лодки), а третирует зачем-то именно меня.

Но я не сдавалась — так и шла вдоль берега, ведь места-то там красивейшие. Не сдавался и вертолёт.

В тот день я прошла около 20 тысяч шагов, но позагорать мне так и не удалось.

Самое же забавное в этой истории другое: ни до, ни после того дня никаких вертолётов в помине не было. А самое грустное: за время моего пребывания это был единственный тёплый день…

Nordkapp

Норвежская мудрость гласит: «Det finnes ikke dårlig vær, bare dårlige klær» («не бывает плохой погоды, бывает неправильно подобранная одежда»). И во время путешествия на одну из самых северных точек Европы я в этом в очередной раз убедилась.

Мыс Норд Капп — место, где встречаются воды Атлантического и Северного ледовитого океанов. Высота мыса 307 м. Он представляет собой часть практически отвесной скалы, которая разбита трещинами на три выступа: малый, средний и большой — вот он-то и есть Норд Капп. Верхняя часть мыса плоская, покрыта каменистой тундрой с небольшими озёрами, поэтому здесь холодно и ветрено всегда.

Но нам с погодой, кажется, совсем не повезло, хотя приехали мы в августе. Пока добирались до места, погода ухудшилась до безобразия, сгустился туман, поднялся сильнейший ветер, который сносил машинку (старенькую «Нивку»).

На NordKapp царил холод, ветер, туман, видимость метров десять. Но мы не замёрзли — знали же, что нас тут ожидает, и подготовились. Хорошо, что придумали ткани типа «винд блок», и хорошо, что мы прихватили из дома всё тёплое и воздухонепроницаемое. Пританцовывая, натянули на себя все 33 слоя одежды и отправились восхищаться.

Распогодилось к 11 часам по местному времени. Суровая природа милостиво позволила взглянуть на океан и линию горизонта. Мы побродили по скальным обрывам в стороне от исхоженных туристических троп. Оттуда проглядывалась американская военная база слежения за российскими подводными лодками.

Нагулялись мы настолько, что в местном ресторане я послушно проглотила… гамбургер, который принесли по ошибке вместо лосося. Хоть от кетчупа отказалась, и то молодец. К чести обслуживающего персонала, рыбу всё-таки приготовили, извинились и гамбургер в счёт не включили.

Погуляли, проводили солнце, надписали на память белый камешек, кинув его с обзорной площадки (у неё говорящее название — «Королевский вид»). Слегка сгустились сумерки, но темнота так и не наступила — августовские ночи здесь всё ещё белые.

Такие вот «погодные» истории. Как видите, место приключениям можно найти где угодно — даже просто одеваясь. Всё зависит от настроя, настроения и… погоды.

Читайте по теме:

Воскресный антидепрессант Любиной: Путешествие к самой северной точке Европы