Заняв трон, Екатерина стала позиционировать себя исключительно как преемницу Петра Великого, исключая остальных российских монархов. «Петру Первому — Екатерина Вторая» — надпись, которую императрица пожелала выбить на цоколе знаменитого петербургского памятника. Гениальный пиар-ход: тремя скупыми строчками шесть монархов между Петром Великим и Екатериной II были отправлены буквально в небытие, практически стёрты из народной памяти.
Тотальное переустройство
Екатерина занялась театром, журналами, образованием: создала новую кадетскую школу, реформировала университет, основала Смольный институт.
Смольный вообще стал её любимым детищем: закрытое учебное заведение, в котором девушки проводили много лет, не выезжая домой и лишь изредка видясь с родителями, должно было полностью перевоспитать их в духе новой эпохи — с тем, чтобы потом они также воспитывали собственных детей.
Центром реформ должен был стать созыв в 1767 г. Уложенной комиссии из представителей всех сословий. Ей надлежало выработать новое полное законодательство (до этого империя формально жила по Соборному уложению 1649 г.).
Однако очень быстро Екатерина поняла, что ничего не выйдет: депутаты в основном занимались лишь прославлением императрицы. Так, несколько первых заседаний участники посвятили обсуждению, какой титул ей присвоить в благодарность за инициативу по созданию самой комиссии. Остановились на варианте «Екатерина Великая, Премудрая и Матерь Отечества». На это в записке председателю комиссии государыня ответила следующее: «Я им велела сделать Российской империи законы, а они делают апологии моим качествам».
В итоге Екатерина согласилась принять титул «Матерь Отечества».
Тем не менее подданные и приближённые всё-таки стали называть императрицу «Великой», и этот титул вошёл в историю. Например, французский философ Вольтер именовал её «Великий муж Екатерина II», а учёный Михаил Ломоносов посвятил Екатерине оду «Всепресветлейшей Державнейшей Великой Государыне Императрице Екатерине Алексеевне, Самодержице Всероссийской».
После начала войны с Турцией комиссия была распущена под предлогом, что среди участников было много офицеров, которым следовало отправляться на фронт. В какой-то мере это действительно была военная необходимость, а в какой-то сказалось глубокое разочарование Екатерины в работе депутатов.
Пугачёвский бунт
И до, и после Екатерины в стране десятилетиями шла вялотекущая гражданская война: каждый год крестьяне убивали десятки помещиков. В её царствование война эта вылилась в Пугачёвское восстание (1773‒1775), с которым не удавалось справиться целых три года.
Если почитать список убитых дворян во время пугачёвщины, волосы встанут дыбом. Вырезались целые семьи с маленькими детьми – восставшие хотели извести дворянство под корень:
«Состояние Казани было ужасно: из двух тысяч осьмисот шестидесяти семи домов, в ней находившихся, две тысячи пятьдесят семь сгорело. Двадцать пять церквей и три монастыря также сгорели. Гостиный двор и остальные дома, церкви и монастыри были разграблены. Найдено до трёхсот убитых и раненых обывателей; около пятисот пропало без вести. В числе убитых находился директор гимназии Каниц, несколько учителей и учеников и полковник Родионов. Генерал-майор Кудрявцев, старик стодесятилетний, не хотел скрыться в крепость, несмотря на всевозможные увещания. Он на коленах молился в Казанском девичьем монастыре. Вбежало несколько грабителей. Он стал их увещевать. Злодеи умертвили его на церковной паперти» (А. С. Пушкин. «История пугачёвского бунта»).
Пугачёвщина показала Екатерине катастрофическое состояние системы государственного управления: не было ни порядка, ни контроля. Стало понятно, что тотальное переустройство «всего на свете», планировавшееся в 1760-е гг., невозможно. Это заставило императрицу задуматься над новой, систематической и масштабной программой реформ.
Перестраивать бюрократическую систему Екатерина начала с реформы государственного самоуправления: создания наместничеств, губерний, уездов, определения обязанностей генерал-губернаторов, городовых и пр. — то есть со стройной и единообразной вертикали власти. До этого где-то были губернии, где-то — провинции, границы не были чёткими, а зона ответственности губернаторов не была прописана.
Созданная Екатериной система просуществовала до 1917 г., а в некотором виде сохраняется и до наших дней.
Другая реформа — «Жалованная грамота дворянству, о дворянских правах и привилегиях» (1785). В первую очередь она подтверждала положения «Манифеста о вольности дворянства» Петра III и определяла, что земля на веки вечные принадлежит дворянству.
Также грамотой регулировалась система сословного самоуправления: вводились дворянские собрания, определялись полномочия дворянских судов и так далее. Другая «Жалованная грамота» — городам — вводила организацию городского самоуправления, фиксировала права горожан. Планировалась и грамота государственным крестьянам.
Историки отмечают противоречивое значение жалованных грамот. С одной стороны, они обеспечили появление в России свободных граждан и неприкосновенной частной собственности. Но при этом пожалованные свобода и собственность оказались доступны лишь незначительному меньшинству населения, основная часть которого продолжала жить в условиях крепостного права, ещё больше усилившегося при Екатерине.
Греческий проект и славянский мир
Пара слов о внешней политике. На протяжении большей части царствования южное направление (условно говоря, турецкое), было для Екатерины ключевым. Определённую роль в этом сыграло личное «соперничество» с Петром I. Постоянно подчёркивалось: если в таком неудобном месте, как Санкт-Петербург, Пётр добился столь выдающихся успехов, сколь же много можно сделать на благодатных, плодородных южных землях.
Поначалу планов активной экспансии у Екатерины не было, однако в 1768 г., после того как запорожские казаки разграбили несколько турецких городов, Османская империя развязала первую русско-турецкую войну (1768–1774). Екатерина принесла извинения, но это не помогло.
В ходе этой войны, протекавшей довольно успешно для России, оформилось то, что впоследствии назвали «Греческим проектом»: планировалось установить контроль над значительной частью христианских территорий Османской империи, создать сеть вассальных государств между ней и Россией и даже возродить Византийскую империю со столицей в Константинополе. Почему, собственно, второй внук Екатерины и был назван Константином (он должен был получить титул греческого императора).
Греческий проект осуществлён не был, но южное направление внешней политики всегда оставалось для Екатерины самым важным. В 1783 г. князь Потёмкин мирно присоединил к империи Крым. После присоединения части Польши он предложил концепцию славянского мира, но к ней императрица отнеслась гораздо прохладнее.
Екатерина, которая в начале своего царствования считала, что у России и так много территорий, в итоге стала одним их самых активных экспансионистов в русской имперской истории.
Дела религий
В целом в России при Екатерине II декларировалась политика религиозной терпимости. В этом вопросе она продолжила идеи Петра Великого, который в 1702 г. издал Манифест о наделении иностранцев многими привилегиями, в том числе, о даровании им свободы вероисповедания.
О поликонфессиональности того же Санкт-Петербурга даже ходили исторические анекдоты. Вот один из них, приписываемый Иосифу II (1741‒1790 гг.). Якобы августейший монарх любил его рассказывать при каждом удобном случае:
«Вообразите, что пять или шесть человек идут в воскресенье вместе и дружески разговаривают. Придя на Невский проспект, они расходятся по разным сторонам, уговариваясь в тот же день отобедать или быть ввечеру вместе. Все они идут к обедне, но только один идёт в русскую церковь, другой — в лютеранскую, третий — в реформатскую и так далее: все они были различных вер».
В 1773 г. был издан закон, запрещающий православному духовенству вмешиваться в дела других конфессий; при этом светская власть оставляла за собой право решать вопрос об учреждении храмов любой веры.
Вступив на престол, Екатерина отменила указ Петра III о секуляризации земель у церкви. Но уже в феврале 1764 г. вновь издала указ о лишении церкви земельной собственности. Около 2 млн монастырских крестьян были изъяты из ведения духовенства и переданы в управление Коллегии экономии.
В первые годы её царствования прекратились преследования старообрядцев. Продолжая политику свергнутого мужа, императрица поддержала его инициативу возвращения из-за границы «раскольников». Однако уже в 1765 г. под давлением церкви гонения возобновились. В этот раз Сенат постановил, что староверам не разрешается строить храмы, Екатерина подтвердила это решение своим указом. Ранее построенные раскольничьи храмы были снесены.
Причина сохранения гонений на староверов и раскольников была в том, что они рассматривались не только как религиозное, но и как социально-политическое движение. Так, согласно распространённому среди раскольников учению, Екатерина II наряду с Петром I считалась «царём-антихристом».
Свободное переселение немцев в Россию привело к существенному увеличению числа протестантов (в основном лютеран). Им также дозволялось строить кирхи, школы, свободно совершать богослужения. В конце XVIII века только в одном Санкт-Петербурге насчитывалось более 20 тыс. лютеран.
За иудейской религией сохранялось право на публичное отправление веры. Религиозные дела и споры были оставлены в ведении еврейских судов. Евреи, в зависимости от имеющегося у них капитала, причислялись к соответствующему сословию и могли избираться в органы местного самоуправления, становиться судьями и прочими госслужащими.
По личному указанию Екатерины и за казённый счёт в 1787 г. в типографии Академии наук в Санкт-Петербурге для бесплатной раздачи «киргизам» впервые в России был напечатан полный арабский текст исламской священной книги «Коран». При жизни Екатерины Коран издавался четырежды. Мусульмане получили право строить и восстанавливать мечети. От волго-уральских татар Екатерина даже получила уважительное прозвище Аби-патша (в буквальном переводе — «Бабушка-царица»).
Государственную поддержку в регионах, где он традиционно исповедовался, получил и буддизм. В 1764 г. Екатерина учредила пост Хамбо-ламы — главы буддистов Восточной Сибири и Забайкалья.
Екатерина разрешила Ордену иезуитов, который был к тому времени официально запрещён во всех странах Европы, перенести свою штаб-квартиру в Россию. В дальнейшем она покровительствовала Ордену: предоставила ему возможность открыть свою новую резиденцию в Могилёве, запретила и конфисковала все выпущенные экземпляры «клеветнической» (по её мнению) истории Ордена иезуитов, посещала их учреждения и оказывала другие любезности.
Мнения экспертов
Безусловно, судьба предоставила этой Ангальт-Цербстской принцессе беспрецедентный по открывающимся возможностям шанс. Стоит признать — она им мастерски воспользовалась, выжав из сложившейся ситуации всё по максимуму. Вот слова самой Екатерины:
«Я нашлась бы в любом положении, в которое Провидению угодно было бы меня поставить, при помощи ума и таланта, даруемых каждому по мере его природных способностей. Я чувствовала в себе мужество и для взлёта, и для падения, но сердце моё и душа при этом не возносились и не кичились собой и, наоборот, не чувствовали ни упадка, ни унижения. Я знала, что я — человек, а значит, существо ограниченное и несовершенное».
Историк, доктор медицинских наук, судебно-медицинский эксперт с полувековым стажем Ю. А. Молин:
«Принцесса крошечного немецкого княжества, жена, ненавидимая мужем, промыслом Господним вознеслась на вершину власти в самом могущественном государстве Европы, которым стала Россия в середине XVIII века. Энергичная, умная, она быстро усвоила славянский менталитет своих подданных и стала, несмотря на национальность, поистине русской царицей. Главная черта её как государственного деятеля — поддержка того класса, который утвердил её на троне — дворянства. Одновременно ей была присуща социальная демагогия — рассуждения об «общем благе» и «всеобщем благоденствии». Екатерина II, по меткому выражению А. С. Пушкина, это «Тартюф в юбке».
В то же время нельзя не отметить положительные стороны правления Екатерины II: создание более чёткой структуры власти, проведение судебной и губернской реформ, увеличение числа школ, больниц. В этот период наблюдается общее развитие культуры, искусства; русская промышленность (в первую очередь, металлургия) переживает подъём и занимает ведущее место в мире.
Этим достижениям способствовала активная внешняя политика, которую вело правительство Екатерины II. В своих начинаниях императрица уверенно опиралась на бюрократический аппарат. Несмотря на все его пороки, он превосходно справлялся со своей основной задачей — защитой и поддержкой монархии, которой он служил. В актив императрицы должна быть отнесена и подготовка блестящей плеяды дипломатов и военных, учёных, деятелей культуры, получивших общее название «екатерининских орлов» («История дома Романовых глазами судебно-медицинского эксперта». ‒ СПб, «Алетейя», 2022).
Подводя итог царствования Екатерины Великой, историк Василий Осипович Ключевский вынес следующий вердикт:
«Екатерину и по смерти её восхваляли или порицали, как восхваляют или порицают живого человека, стараясь поддержать или изменить его деятельность. И Екатерины II не миновал столь обычный и печальный вид бессмертия — тревожить и ссорить людей и по смерти. Её имя служило мишенью для полемического прицела в противников или приверженцев её политического направления. Живые интересы и мнения боролись на её могиле. Уронить её бюст или удержать на пьедестале значило тогда дать то или другое направление жизни».
Мнение моё собственное
Дальнейшее ваша покорная слуга считает возможным опубликовать исключительно с пометкой «очень личное мнение».
Для меня Екатерина Великая — в первую очередь пример высокоэффективного пиара и личного лицемерия.
Едва приехав в Россию, она сумела понравиться двору и императрице. Совершив государственный переворот и не покарав цареубийц, смогла оправдаться в глазах европейских монархий и собственных подданных, заодно оклеветав покойного мужа, а в дальнейшем и сына, которому отказалась возвращать трон.
Оставила «Мемуары», над смыслом которых до сих пор бьются историки. Этот её шаг вызывает у меня особое «восхищение»: не имея прав на престол, но кинув мысль о незаконном происхождении собственного сына, она тем самым поставила под удар легитимность всего дома Романовых, так сказать, «связав всех одной цепью». Неудивительно, что сыну пришлось эти её опусы попросту засекретить.
До наших дней дошла масса примеров лицемерия Екатерины. Так, как указывают В. О. Ключевский и американский историк экономики Дж. Блюм, в 1771 г. ей показалось «неприличным», что крестьян продают на публичных торгах «с молотка». Тогда она выпустила закон, запрещавший публичные торги. Но поскольку этот закон игнорировали, то Екатерина не стала добиваться его исполнения, а в 1792 г. опять разрешила торговлю крепостными на аукционах, лишь запретив упоминать молоток аукциониста, что, по-видимому, показалось ей особенно «неприличным».
В другом примере речь идёт об указе Екатерины, запрещавшем крестьянам подавать жалобы на помещиков (за это им теперь грозило избиение кнутом и пожизненная каторга). Екатерина издала этот указ 22 августа 1767 г. — в то самое время, когда депутаты Комиссии о составлении проекта нового Уложения слушали статьи «Наказа» о свободе и равенстве.
А созыв самой Уложенной комиссии (1767-1768)? Более 600 депутатов дискутировали друг с другом полтора (!) года. Единственный результат их дебатов — титул «Великая» для императрицы.
Дж. Блюм приводит ещё такой факт: помещики нередко выгоняли на улицу старых или больных крестьян (давая им при этом вольную), которые тем самым были обречены на смерть. Екатерина своим указом обязала помещиков перед этим брать у крестьян расписку, что они… на это согласны (!).
«Историк от Бога» А. С. Пушкин писал об «отвратительном фиглярстве» императрицы «в сношениях с философами её столетия». Французские просветители Вольтер и Дидро, с которыми она состояла в постоянной переписке, соревновались в преувеличенных похвалах Екатерине. Вольтер называл её «северной Семирамидой» и утверждал, что солнце, освещающее мир идей, перешло с Запада на Север. Дидро — что «ставит её на один уровень» с Цезарем, Ликургом и Соломоном, выше Фридриха Великого. И что лишь после встречи с ней в России его душа, ранее «душа раба», стала «душой свободной» и т. д. и т. п.
Однако очевидно же (и об этом пишут многие историки), что эти отношения носили характер «спонсорства», с одной стороны, и лести — с другой. Так, узнав, что Дидро нуждается в деньгах, Екатерина купила его библиотеку за 15 тыс. ливров, но не забрала её, а оставила философу, «назначив» того пожизненным смотрителем с выплатой «жалованья» из русской казны. В ответ Дидро расточал похвалы и лесть в её адрес, а свои критические заметки «клал под сукно» (критические «Замечания о Наказе» были обнаружены лишь после его смерти).
Однако стоит вспомнить и другое. Благодаря непомерным амбициям этой женщины мы имеем ценнейшее наследие — Эрмитаж, Публичную библиотеку, Медного всадника, Мраморный дворец, Царское село и многие другие сокровища.
В конце концов, Павел Петрович, пусть и недолго, но успел поцарствовать, исправив кое-какие огрехи предыдущего правления. Ведь не будь Павла и его реформ, можно только гадать, что было бы с Россией, если французскому нашествию противостояла бы армия с раздетыми, плохо обученными солдатами. Благодаря «Русскому Дон-Кихоту» и его реформам Россия сумела в 1812 году достойно ответить артиллеристу и полководцу Бонапарту.
Что касается «Великих», то в Петропавловском соборе, где похоронены почти все монархи из династии Романовых, место упокоения этой императрицы и самодержицы Всероссийской отмечено табличкой «Екатерина II». В паре метров от неё, по диагонали — могила первого императора и основателя Санкт-Петербурга, о чём можно узнать, прочитав на его надгробии: «Пётр I Великий».
