Иванов: Все премьер-министры говорили со мной по-русски

По крайней мере, те руководители эстонского правительства, с которыми, в силу моих профессиональных обязанностей, мне довелось общаться. И это ни у кого не вызывало возражений или неудобств.

2 434

Приближающееся тридцатилетие восстановления эстонского суверенитета неизбежно вызовет к жизни нарастающий поток мемуаров о том, как это было. И с такой же неизбежностью этот процесс всё больше и больше будет напоминать фразу из романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев», описывающую поведение пассажиров поезда, на котором концессионеры въезжают в Первопрестольную: «Пассажиры с видом знатоков рассматривали горизонт и, перевирая сохранившиеся в памяти воспоминания о битве при Калке, рассказывали друг другу прошлое и настоящее Москвы».

Фридрих Крейцвальд, ау!

На самом деле ничего экстраординарного, а тем более предосудительного в этом нет. Идёт нормальный процесс формирования национальной государственной мифологии. В данном случае этот термин не следует рассматривать как негативно-оценочный. Всякое уважающее себя государство, помимо объективно существующей истории как цепочки последовательных и взаимообусловленных событий, обязательно имеет некую мифологему, благодаря которой складывается более-менее цельный портрет страны, населяющего её народа и их места в общемировом пространстве.

В идеале такой эпический образ не вступает в сколько-нибудь значительные противоречия с документально зафиксированными фактами и событиями, хотя и не обязательно находится с ними в прямой и жёсткой зависимости. Поэтому не следует излишне строго судить авторов мемуаров о судьбоносных моментах в жизни своей страны: каждый вносит свою лепту в создание масштабной эпопеи, где «всякое лыко в строку».

Сколько времени займёт процесс формирования такой картины, в которой подобающее им место займут герои и антигерои, события главные и второстепенные и правильно лягут краски, определяющие светлые и тёмные стороны происходящего, — зависит от того, как скоро найдётся новый Фр. Р. Крейцвальд, который сумеет собрать в одно целое разрозненные эпизоды современных народных сказаний, подвергнуть их художественной обработке, при надобности — придать стихотворную форму и издать в виде нового национального эпоса.

Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён!

Да, подзаголовок я позаимствовал из названия прекрасного фильма, вышедшего на экраны в 1964 году (режиссёр Элем Климов). Каюсь! Просто эта фраза как нельзя точнее характеризует то, о чём пойдёт речь.

Не горю желанием внести свои пять бессмертных строк в будущее былинное повествование. Тем более что какое-то время назад я уже отчасти исполнил эту мечту, а ничего нового в моих воспоминаниях с тех пор не случилось. Однако хочу присоединить свой голос к особой группе в общем составе хора мемуаристов, которая диссонансным речитативом исполняет пессимистический мотив «Не о такой Эстонии мы мечтали».

Но и здесь претендую на отдельную арию, поскольку никаких особых претензий к нынешней Эстонии — ни как к государству, ни как к социально-экономическому феномену — не имею.

Это не значит, что не имею таковых вообще: нет в мире ни одного государства, в котором нечего было бы совершенствовать. Просто в те далёкие уже 1980—1990-е, когда происходили изменения планетарного масштаба, никаких особых иллюзий или мечтаний я не испытывал. На мой тогдашний взгляд главное было — не остаться в составе СССР, а остальные проблемы можно будет решать по мере их поступления.

Кстати, с профессиональной точки зрения этот период был поистине золотым веком. Уверен, что абсолютное большинство журналистов моего поколения, в диапазоне +/− 10—15 лет, со мной в такой оценке солидарно. Я имею в виду именно журналистов, а не тех, кто, проработав какое-то время в масс-медиа, затем ушёл — в политику, в бизнес, в запой…

По-настоящему меня здесь может понять только тот, кто прошёл школу советской партийной журналистики. Даже не стану развивать эту тему дальше: кто сидел за той партой (неважно, был ли он отличником или двоечником), тому разжёвывать не надо; а кто не сидел, тот просто не поверит.

То, что я хочу сказать, — это даже не претензия, а лишь констатация печального факта. При этом я базируюсь на своём профессиональном опыте.

Между 1991 и 2014 годами я брал интервью практически у всех эстонских политиков, которые в течение этого периода занимали пост главы правительства. В данный список не попали только Андрес Таранд (по причине краткосрочности его пребывания в упомянутой должности) и Март Сийманн (уж не помню, почему).

Я пишу об этом не в порядке хвастовства, а чтобы понятнее была причина моей нынешней печали.

Дело в том, что в те времена журналисту договориться о такой встрече не составляло практически никакого труда. Эстония, в которую я приехал полвека назад из Сибири и уже имел, с чем сравнивать, даже в советские годы поражала тем, что здесь фактически каждый человек, что называется, «с улицы», не говоря уже про работников СМИ, мог свободно прийти в любое министерство, в горком или райком партии, записаться и попасть на приём практически к любому чиновнику. И эта традиция после восстановления государственного суверенитета только укреплялась и развивалась. До строго определённого, впрочем, момента…

И, подчеркну, ни один из моих собеседников, включая Марта Лаара, Юхана Партса и далее — по списку, не испытывал затруднений или неудобств, общаясь со мной на русском языке.

Прервал эту традицию Андрус Ансип. Его пресс-служба вежливо попросила дать им перечень вопросов в письменном виде — практика, нормальная для политиков такого уровня. Но и ответы мне также были переданы в письменной форме. Правда, на безукоризненном русском языке…

Сегодня для того, чтобы получить официальный ответ на интересующую меня тему, даже если речь идёт всего лишь (условно!) о графике уборки снега или об организации парковки на муниципальной территории, надо пройти такую цепочку согласований и утряски, что проще, по-моему, попасть на приём к папе римскому. О встрече с членами эстонского правительства нечего даже и мечтать. Как и об общении по-русски.

…В принципе это неизбежно, когда в какой-то момент бюрократический аппарат начинает диктовать свои правила. И чем развитее, технически и организационно, становится общество, тем изощрённее действует бюрократия. Любая бюрократическая система стремится стать самодовлеющей, то есть работать сама на себя. Это неизбежно, но и ненормально. И по-человечески обидно видеть, как погибают замыслы с размахом, в начале обещавшие успех…

Мнения из рубрики «Народный трибун» могут не совпадать с позицией редакции. Tribuna.ee не несёт ответственности за достоверность изложенных в статье фактов. Если вы имеете альтернативную точку зрения, то мы будем рады её также опубликовать.

Читайте по теме:

Эстонские социал-демократы: А где же русскоязычный министр

Хельме о новой коалиции: Принципы можно забыть, главное — побыстрее начать править

Иванов: Центристы + реформисты: разговоры стихнут скоро, а любовь останется?

Комментарии закрыты, но трэкбэки и Pingbacks открыты.

You're currently offline